Читать книгу История одного колхоза - - Страница 4

На XV съезде ВКП (б), который проходил со 2-го по 19-е декабря 1927 года, была выработана программа коллективизации сельского хозяйства. Решено было не допускать «проникновения» кулаков в колхозы, то есть исключить из производственной сферы наиболее умелых, трудолюбивых крестьян. Был создан новый административный орган, который стал ударной силой в проведении коллективизации, – Наркомат земледелия.

В деревню из крупных городов направили 25 тысяч рабочих-коммунистов, считавшихся носителями передового пролетарского мировоззрения, которых стали называть «двадцатипятитысячниками». Некоторые из них до недавнего времени были деревенскими жителями, прибывшими в города и ставшие рабочими. Часть из них после переезда из города прижилась в деревне, работая, как правило, председателями колхозов, а для многих из них это стало лишь этапом в дальнейшем продвижении по ступеням партийной карьеры.

30 января 1930 года Политбюро ЦК ВКП (б) утвердило мероприятия по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации. В его постановлении было сказано, что партия исходит из политики ликвидации кулачества как класса, и в связи с этим, из необходимости провести наиболее организованным путем начавшийся в районах сплошной коллективизации процесс ликвидации кулацких хозяйств.

ЦК ВКП (б) постановил в районах сплошной коллективизации провести немедленно, а в остальных районах по мере действительного массового развертывания коллективизации, следующие мероприятия:

1. Отменить в районах сплошной коллективизации в отношении индивидуальных крестьянских хозяйств действие законов об аренде земли и применении наемного труда в сельском хозяйстве.

2. Конфисковать у кулаков этих районов средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия по переработке, кормовые и семенные запасы.

3. В целях решительного подрыва влияния кулачества на отдельные прослойки бедняцко-середняцкого крестьянства и безусловного подавления всяких попыток контрреволюционного противодействия со стороны кулаков проводимым советской властью и колхозами мероприятиям, принять в отношении кулаков следующие меры:

а) первая категория – контрреволюционный кулацкий актив немедленно ликвидировать путем заключения в концлагеря, не останавливаясь в отношении организаторов террористических актов, контрреволюционных выступлений и повстанческих организаций перед применением высшей меры репрессии;

б) вторую категорию должны составить остальные элементы кулацкого актива, особенно из наиболее богатых кулаков и полупомещиков, которые подлежат высылке в отдаленные местности Союза ССР и в пределах данного края в отдаленные районы края;

в) в третью категорию входят оставляемые в пределах района кулаки, которые подлежат расселению на новых отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках.

4. Количество ликвидируемых по каждой из трех категорий кулацких хозяйств должно строго дифференцироваться по районам, в зависимости от фактического числа кулацких хозяйств в районе с тем, чтобы общее число ликвидируемых хозяйств по всем основным районам составляло в среднем, примерно 3—5%.

Настоящее указание, 3—5%, имеет целью сосредоточить удар по действительно кулацким хозяйствам и, безусловно, предупредить распространение этих мероприятий на какую-либо часть середняцких хозяйств.

Выселению и конфискации имущества не подлежат семьи красноармейцев и командного состава Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). В отношении же кулаков, члены семей которых длительное время работают на фабриках и заводах, должен быть проявлен особо осторожный подход с выяснением положения соответствующих лиц не только в деревне, но и у соответствующих заводских организаций.

О высылке и расселении кулаков

В качестве мероприятий для ближайшего периода провести следующее:

1. Предложить ОГПУ (Объединенному государственному политическому управлению при Совете народных комиссаров СССР) репрессивные меры в отношении первой и второй категории кулаков провести в течение ближайших четырех месяцев (февраль-май), исходя из приблизительного расчета – направить в концлагеря 60 000 и подвергнуть выселению в отдаленные районы – 150 000 кулаков; озаботиться принятием всех мер к тому, чтобы к 15 апреля (1930 года) эти мероприятия были осуществлены в отношении, во всяком случае, не менее, чем половины указанного количества.

2. Члены семей, высылаемых и заключенных в концлагеря кулаков, могут, при их желании и с согласия местных райисполкомов, остаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).

3. Ориентировочно, в соответствии с данными мест, установить по областям следующее распределение заключаемых в лагеря и подлежащих высылке – Средняя Волга: в концлагерь 3—4 тысячи человек, высылка – 8 – 10 тысяч человек. (Таким же образом по всем территориям СССР была разработана таблица по числу крестьян, которых нужно было направить в концлагеря или подвергнуть высылке – А.Г.).

4.Высылку произвести в округа Северного края – 70 тыс. семейств, Сибири – 50 тыс. семейств, Урала – 20—25 тыс. семейств, Казахстана – 20—25 тыс. Районами высылки должны быть необжитые и малообжитые местности с использованием высылаемых на сельскохозяйственных работах или промыслах (лес, рыба и пр.). Высылаемые кулаки подлежат расселению в этих районах небольшими поселками, которые управляются назначаемыми комендантами.

5.Высылаемым и расселяемым кулакам, при конфискации у них имущества, должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые элементарные средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов. Денежные средства высылаемых кулаков также конфискуются с оставлением, однако, в руках кулака некоторой минимальной суммы (до 500 рублей на семью), необходимой для проезда и устройства на месте.

6. В отношении кулацких хозяйств, оставляемых на месте с отводом им новых участков вне колхозных полей, руководствоваться следующим:

а) окружными исполкомами должны быть указаны места расселения с тем, чтобы поселение в отведенных районах допускалось лишь небольшими поселками, управление которыми осуществляется специальными комитетами (тройками) или уполномоченными, назначаемыми райисполкомами и утверждаемыми окружными исполкомами;

б) расселяемым кулакам этой категории средства производства оставляются в размерах, минимально необходимых для ведения хозяйств на вновь отводимых им участках.

в) на расселяемых кулаков возлагаются определенные производственные задания по сельскому хозяйству и обязательства по сдаче товарной продукции государственным и кооперативным органам;

г) окружным исполкомам срочно проработать вопрос о способах использования расселяемых кулаков как рабочей силы в особых трудовых дружинах и колониях на лесоразработочных, дорожных, мелиоративных и других работах;

д) в отношении кулацких семей, выселенных за пределы районов, необходимо в частности иметь в виду возможность их расслоения с противопоставлением – где это возможно – отдельных элементов молодежи остальной части кулаков.

7. Списки кулацких хозяйств (вторая категория), выселяемых в отдаленные районы, устанавливаются райисполкомами на основании решений собраний колхозников, батрацко-бедняцких собраний и утверждаются окружными исполкомами. Порядок расселения остальных кулацких хозяйств (третья категория) устанавливается окружными исполкомами.

О конфискации и распоряжении конфискованным имуществом

1. Конфискация имущества кулаков производится особо уполномоченными райисполкомов с обязательным участием с/совета, представителей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрацких комитетов.

2. При конфискации производится точная опись и оценка конфискуемого имущества с возложением на сельсоветы ответственности за полную сохранность конфискованного.

3. Конфискуемые у кулаков средства производства и имущество передаются райисполкомами в колхозы и в качестве взноса бедняков и батраков с зачислением конфискованного в неделимый фонд колхозов. При этом производится полное погашение из конфискуемого имущества причитающихся с ликвидируемого кулацкого хозяйства обязательств (долгов) государственным и кооперативным органам.

4. Колхозы, получающие землю и конфискуемое имущество, должны обеспечить полный засев передаваемой земли и сдачу государству всей товарной продукции.

5. Конфискуемые жилые кулацкие постройки используются на общественные нужды с/советов, колхозов или для общежития вступающих в колхоз и не имеющих собственного жилья батраков.

6. Сберкнижки и облигации госзаймов у кулаков всех трех категорий отбираются и заносятся в опись, с выдачей расписки о направлении их на хранение в соответствующие органы Наркомфина (Народного комиссариата финансов). Всякая выдача выселяемым кулацким хозяйствам их взносов в сберегательные кассы, а также выдача ссуд под залог облигаций в районах сплошной коллективизации, безусловно, прекращаются.

7. Паи и вклады кулаков всех трех категорий в кооперативных объединениях передаются в фонд коллективизации бедноты и. батрачества, а владельцы их исключаются из всех видов кооперации [1].

Первый примерный устав сельскохозяйственной артели был утвержден Совнаркомом СССР и Президиумом ЦИК СССР 3 ноября 1930 года. На основании его каждый колхоз принимал свой устав, в котором указывалось, что батраки, бедняки и середняки селения добровольно объединяются в сельскохозяйственную артель.

Центральный исполнительный комитет и Совет народных комиссаров Союза ССР 13 ноября 1930 года постановили не допускать кулаков и лишенцев в кооперацию.

Согласно этому постановлению членами колхозов и других сельскохозяйственных кооперативов, а также промысловых кооперативных товариществ (артелей) и потребительских обществ не могут быть кулаки и другие лица, лишенные права выбирать в советы.

23 декабря 1930 года ЦИК СССР и СНК СССР своим постановлением обложили кулацкие хозяйства прогрессивным единым сельскохозяйственным налогом в индивидуальном порядке.

7 августа 1932 года ЦИК СССР и Совет народных комиссаров СССР приняли постановление «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». В постановлении указывалось, что применять в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты – расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по этим делам.

Закон от 7 августа 1932 года о борьбе с хищениями в народе чаще всего называли «законом о трех колосках» или «законом о пяти колосках».

*****

В 1931—1932 годы было образовано 13 колхозов в карельских деревнях Бережковского и Душковского сельсоветов Сонковского района Московской области, в каждой деревне по колхозу. Деревни относились к двум карельским национальным сельсоветам: в Душковском было образовано 7 колхозов, в Бережковском – 6 колхозов.

Бережковский сельсовет:

– Деревня Байки – колхоз «2-ой областной съезд Советов».

– Бережки – «Парижская Коммуна».

– Горбовец – им. Сталина.

– Гремячиха – «Красный Пахарь».

– Калиниха – «Красный Пролетарий».

– Климантино – «Новый Путь».

Душковский сельсовет:

– Деревня Акиниха – колхоз «Новая Деревня».

– Душково – «3-й Год Пятилетки».

– Муравьево – «6-ой съезд Советов».

– Петряйцево – «Красная Артель».

– Поцеп – «За Новый Быт».

– Терехово – «Путь Социализма».

– Шейно – им. Ленина [2].

В числе других семей, первые колхозы в карельских деревнях этой местности создавали династии:

– в деревне Акиниха – Грибовых, Масловых, Мельниковых, Моревых, Сапожковых, Старшовых, Харчиковых, всего жителей в деревне было 140 человек;

– в деревне Байки – Архиповых, Бычковых, Воллиных, Елисеевых, Зайцевых, Косточкиных, Кузнецовых, Лежушкиных, Орловых, всего жителей 243 человека;

– в деревне Бережки – Бобровых, Верзиных, Горельцовых, Зубовых, Егоровых, Козыревых, Кренделевых, Кучаковых, Румянцевых, всего жителей 154 человека;

– в деревне Горбовец – Беловых, Блиновых, Голубевых, Григорьевых, Дядюкиных, Смирновых (родственников моей жены по материнской линии), Соколовых, Рудовых, Чистяковых, всего жителей 167 человек;

– в деревне Гремячиха – Белоусовых, Голюшкиных, Корсаковых, Куликовых, Пустяковых, всего жителей 89 человек;

– в деревне Душково – Абрамовых, Афанасьевых, Баруздиных, Быстровых, Градовых, Мольковых, Моревых, Шметкиных, Щукиных, Смирновых, Соколовых, Теллиных, всего жителей 168 человек;

– в деревне Калиниха – Мурышкиных, Киселевых, Рудовых, Сергеевых, Сизовых, Руттушкиных, Черновых, всего жителей 116 человек;

– в деревне Климантино – Воиновых, Волковых, Елкиных, Ляпкиных, Мартовских, Постниковых, Пуговых, Сапожковых, Сусловых, всего жителей 164 человека;

– в деревне Муравьево – Виноградовых, Гордеевых, Нечаевых, Петуховых, Поповых, Поросенковых, Постниковых, Румянцевых, Скурловых, Смирновых, всего жителей 176 человек;

– в деревне Петряйцево – Борисовых, Беляковых, Быстровых, Головкиных (моих предков и родственников по отцовской линии), Ивановых, Нетрусовых, Майоровых, Скоробогатовых, Тарасовых, Фомичевых, всего жителей 168 человек.

Жителей деревни Петряйцево по фамилии Нетрусовы было так много, что им для отличия давали двойную фамилию – Нетрусовы-Лаврентьевы, Нетрусовы-Семеновы, Нетрусовы-Ульяновы, Нетрусовы-Фураевы;

– в деревне Поцеп – Беляковых, Баюновых, Быстровых, Визюркиных (моих предков и родственников по материнской линии), Костровых, Кругловых, Крюковых, Соколовых, Чесноковых, всего жителей 175 человек. Семья П. И. Визюркина из 10 человек и Цветковых из 5 человек, не вступая в колхоз, уехали в Петрозаводск;

– в деревне Терехово – Басковых, Борисовых, Моревых, Румянцевых, Тютюшкиных, Шуваловых, всего жителей 123 человека;

– в деревне Шейно – Бархатовых, Маровых, Кононовых, Паскиных, Румянцевых, Черновых, всего жителей 62 человека.

Многие первые колхозники из 13 карельских колхозов погибли во время Великой Отечественной войны.

Все 13 карельских колхозов были созданы в марте 1931 года. Создание колхозов прошло болезненно и трагично для жителей: из семи деревень Душковского сельсовета было раскулачено 22 хозяйства, из шести деревень Бережковского сельсовета – 28 крепких хозяйств. Хозяева вместе с членами семьи, в том числе престарелыми родителями и малолетними детьми были направлены в Сибирь и Казахстан, их дома, имущество, скот и сельхозинвентарь конфискованы в пользу колхозов [3].

3 февраля 1931 года президиум Московского облисполкома направил письма в райисполкомы 15 районов Московской области, в том числе и в Сонковский. В письме сообщалось, что процент кулацко-зажиточных хозяйств в районе ниже среднего процента по области. Предлагалось до 20 февраля 1931 года произвести проверку списков для исчерпывающего выявления всех хозяйств, принадлежащих кулацкой и зажиточной верхушке деревни.

Вновь выявленным после 1 января 1931 года кулацко-зажиточным хозяйствам немедленно дать твердые задания по заготовкам. Сельсоветы, допустившие недоучет кулацко-зажиточных хозяйств или недоведение до них твердых заданий, привлечь к ответственности. Переучет кулацко-зажиточных хозяйств поручено провести с широким использованием сельской общественности, и в первую очередь – групп бедноты, батрачества и актива колхозников. Если в районе имеет место недовыполнение кулацко-зажиточными хозяйствами данных им твердых заданий по заготовкам, срочно принять меры к выполнению задания и передать дела в суд за противодействие советской власти.

Сведения о числе дополнительно выявленных кулацких и отдельно зажиточных хозяйств выслать не позднее 21 февраля 1931 года в орготдел Мособлисполкома [4].

Исполняя это решение Московского облисполкома, 7 февраля 1931 года президиум Душковского сельсовета Сонковского района в составе председателя сельсовета П. П. Кострова, секретаря И. Д. Баруздина, членов Быстрова и Морева, уполномоченного прокурора Голубева, уполномоченного райисполкома Тараканова, учителей Карело-Кошевской школы Лебедевой и Ивановой признали 15 хозяйств кулацкими и зажиточными. Перепуганные молодые учительницы, сидя рядом с уполномоченным, мигая глазами от страха, пытались как-то пощадить свои уши от крика и площадной брани. Порядки в деревне устанавливала не община, а чужие люди – уполномоченные, прокуроры, милиция из районного центра, а также местные коммунисты.

Каждому из этих хозяйств было дано твердое задание – сдать государству по 1 корове, 1—2 теленка, до 5 килограмм шерсти, по 750 штук яиц, а также заготовить по 60 кубометров дров. Из своего урожая сдать государству по 1 центнеру льносемени, 13 центнеров клевера на сено, 10 центнеров соломы, по 30 центнеров сена, 2 центнера ржи, 4 центнера овса, 4 центнера картофеля, 1 центнер льноволокна.

Среди «верхушки» деревни оказался житель деревни Муравьево Михаил Васильевич Васильев, который до этого времени 3,5 года отработал председателем Душковского сельсовета. Его вина была в том, что он при царе был избран народом старостой этой деревни и получал жалование от мирских сборов 50 копеек в месяц.

Почти все, признанные кулаками и зажиточными, обжаловали решение Душковского сельсовета в Сонковский райисполком. Он отменил решение только в отношении двух хозяйств – Д. И. Иванова из деревни Петряйцево и Н. Д. Соколова из деревни Поцеп. Остальные 13 хозяйств райисполкомом были признаны кулацкими или зажиточными.

Жители деревни Петряйцево смогли отстоять хозяйство Дмитрия Ивановича Иванова, по его жалобе решение президиума Душковского сельсовета отменил Сонковский райисполком одновременно с рассмотрением жалобы Соколова из Поцепа. Дмитрий Иванович Иванов, признанный кулаком, только что женился на карелке Татьяне из деревни Села, они стали жить в его отцовском доме. Вместе с ними жила младшая его сестра Мария, брат Федор Иванович жил со своей семьей через дом. Младший брат Василий Иванович жил на краю деревни в своем доме. После отмены решения президиума Душковского сельсовета о признании его кулаком, вместе с женой уехал жить в Ленинград.

Чтобы его вновь не признали кулаком, житель деревни Поцеп Н. Д. Соколов 5 марта 1931 года написал заявление о вступлении в колхоз «За Новый Быт». В тот же день заявления в колхоз подали еще 17 хозяйств деревни Поцеп. В их числе оказался и мой дед Визюркин Иван Иванович, он был неграмотным, за него расписался Петр Петрович Костров.

Кострова к тому времени сняли с должности председателя сельсовета, как не выполнившего государственного задания по коллективизации и раскулачиванию. Председателем Душковского сельсовета стал работать Алексей Васильевич Маров из деревни Шейно. В числе других он признал кулаком односельчанина И. И. Паскина, который к тому времени уже уехал из деревни и работал в милиции города Ленинграда. Паскин писал неоднократные жалобы на Марова прокурору Сонковского района Корнилову и председателю райисполкома Данилову: «В деревне Шейно Душковского сельсовета в колхоз вступили бывшие лишенцы, мясники, спекулянты и торговцы, которые укрыты от твердого задания председателем сельсовета А. В. Маровым. Среди них 7 домов Кононовых, 4 дома Бархатовых, а последние – Маровы».

Прокурор Сонковского района Корнилов 7 июня 1931 года вынес протест на решение Душковского сельсовета о признании хозяйства И. И. Паскина кулацко-зажиточным и привлечении его к твердым заданиям по хлебозаготовкам. Свой протест он обосновал тем, что хозяйство Паскина ранее индивидуальным налогом не облагалось, избирательных прав он не лишен, признаков торговли, и спекуляции не было. Паскин около 5 лет был членом Душковского сельсовета, теперь работает в милиции и пользуется льготами наравне с военнослужащими.

После этого протеста прокурора, А. В. Марова в 1931 году сняли с должности председателя сельсовета. Он проработал на этой должности около 4-х месяцев, вместо него снова поставили П. П. Кострова из деревни Поцеп.

30 апреля 1932 года президиум Душковского сельсовета из трех человек – П. П. Кострова, И. Д. Баруздина и М. Я. Майорова, признал кулаками три хозяйства Маровых из деревни Шейно. Среди них было хозяйство бывшего председателя сельсовета Алексея Васильевича Марова, которого вместе с семьей, выслали в Казахстан, его дом и имущество конфисковали, передав колхозу имени Ленина (Шейно). С 1917 по 1922 годы А. В. Маров служил в Красной Армии, прошел всю гражданскую войну. При коллективизации в 1931 году сдал в колхоз 3,42 га земли, лошадь, корову и весь сельхозинвентарь. Его исключили из колхоза и признали кулаком тогда, когда в хозяйстве, кроме дома и домашнего имущества, уже ничего не оставалось, и вместе с семьей выслали в Казахстан.

Ничего не оставалось и в других хозяйствах, признанными кулацкими, они уже все сдали в колхоз. 9 февраля 1931 года на собрании жителей деревни Петряйцево было отмечено, что хозяйство Василия Васильевича Паскина было раскулачено в 1930 году, оно находится в упадке. Семья состояла из 8 человек, где шесть малолетних детей и жена-инвалид. Паскин уже не в состоянии выполнить твердое задание, данное ему Душковским сельсоветом 8 февраля 1931 года. Несмотря на это решение жителей деревни, просивших не раскулачивать Паскина, Сонковский райисполком оставил без удовлетворения жалобу Паскина и просьбу жителей. В. В. Паскин вместе с другими 22 семьями из Душковского сельсовета Сонковского района, был раскулачен и отправлен в Сибирь [5].

В Бережковский сельсовет входило 6 карельских деревень: Бережки, Байки, Климантино, Гремячиха, Горбовец, Калиниха и село Карело-Кошево. 6 февраля 1931 года президиум Бережковского сельсовета в составе председателя сельсовета М. Волкова, секретаря Б. Кренделева, члена сельсовета В. Пекина, секретаря комсомольской ячейки М. Лежушкина, уполномоченного прокурора М. Голубева и бригадира Миронова приняли решение о признании кулацкими и зажиточными 28 хозяйств. Все жалобы, без исключения, Сонковский райисполком оставил без удовлетворения [6].

С родных мест, куда 300 лет назад пришли их далекие предки, были переселены 50 карельских семей или около 300 человек. Всех тех, кого в административном порядке местная власть признала кулаками, отправили на срок от 3 до 10 лет в Сибирь, Казахстан, на Север. Некоторые семьи, отбыв наказание, вернулись домой. Кто подходил по возрасту, участвовали в боях в Великой Отечественной войне, многие погибли. В каждой деревне было по 30—40 хозяйств, а кулаками признавались по 5—8 хозяев, или вместо 3—5%, указанных в мероприятиях по раскулачиванию, кулаками признавали более 15—20% хозяев. К кулакам относили тех домохозяев, которые к моменту коллективизации имели ветряные мельницы, молотилки, толчеи для битья льняного масла или сепараторы для получения сливочного масла. К ним относили тех, кто до революции занимался торговлей, были ростовщиками, старшинами или сельскими старостами [7].

Список карел Карело-Кошевского прихода,

раскулаченных и высланных в 1931—1933 годах

Деревня Акиниха

Мельников Василий Кузьмич

Мельников Иван Андреевич

Мельников Николай Федорович

Сапожков Иван Дмитриевич

Маслов Арсений Васильевич

Иванов Иван.

Деревня Байки

Елисеев Иван Васильевич

Быстров Кузьма Михайлович

Астафьев Василий Иванович

Зайцев И. А.

Зайцева И. А.

Зайцева П. А.

Михайлова Н. М.

Астафьев И. Е.

Деревня Бережки

Соколов Иван Елисеевич

Борисов И. Б.

Быстров Иван Михайлович

Мольков Михаил Михайлович

Горельцов П. В.

Травкин Петр Иванович

Деревня Горбовец

Блинов Николай Федорович

Голубев Егор Евграфьевич

Голубев Василий Евграфьевич.

Колобов Матвей Михайлович

Рудов Михаил Алексеевич

Деревня Гремячиха

Смирнов Михаил Петрович

Смирнов Александр Иванович

Деревня Душково

Михайлов Василий Михайлович

Соколов Николай Дмитриевич

Щукин Иван Петрович

Деревня Калиниха

Колесов Н. И.

Сизов Петр Иванович

Деревня Климантино

Бордаков Дмитрий Иванович

Войлоков Федор Васильевич

Волков Василий Иванович

Волков Дмитрий Иванович

Сидоров Федор Андреевич

Деревня Муравьево

Васильев Михаил Васильевич

Павлов Василий Павлович

Деревня Петряйцево

Паскин Василий Васильевич

Прохоров Александр Прохорович

Деревня Терехово

Басков Александр Иванович

Шувалов Иван Васильевич

Редькин Александр Михайлович

Румянцев Федор Васильевич

Деревня Шейно

Маров Василий Михайлович

Маров Федор Васильевич

Маров Алексей Васильевич

Кононов Дмитрий Михайлович

Паскин Иван Иванович

Кроме высылки зажиточных крестьян, признанных кулаками, из родных мест, применялись другие административные меры вовлечения крестьян в колхозы. Уроженца и жителя деревни Терехово Мельникова Михаила Яковлевича, 1881 г.р., не желавшего вступать в колхоз, арестовали 25 февраля 1931 года за антисоветскую агитацию. Тройка приговорила его к одному году принудительных работ.

Административные меры и страх сыграли свою роль, на 10 июня 1932 года по Душковскому сельсовету в 7 деревнях было 215 колхозных дворов и всего лишь 2 двора единоличников. К тому времени была создана партийная ячейка из 3-х человек: председатель Душковского сельсовета Иван Дмитриевич Баруздин из деревни Душково, секретарь партийной ячейки Петр Петрович Костров из деревни Поцеп и председатель колхоза «Новая Деревня» (Акиниха) Петр Васильевич Харчиков.

Через месяц объединили Бережковскую и Душковскую партячейки, в которых стало 3 коммуниста и 15 кандидатов в члены ВКП (б), ее секретарем избрали П. В. Харчикова. На первом объединенном собрании коммунистов 3 июля 1932 года отмечалось, что в колхозах нет учета колхозного имущества. Например, в колхозе им. Сталина (Горбовец) все плуги и бороны валяются в разных местах, вразброс. Там у колхозников нет никакого желания проводить силосование кормов для зимнего содержания скота.

На том собрании приняли еще 3-х кандидатов в члены ВКП (б): Федора Ивановича Смирнова, Марию Баскову и Ивана Ивановича Башилова. Приняли также решение о передаче избы-читальни в колхозе «3-й год пятилетки» (Душково) под детские ясли [8].

На собрании партячейки 2 августа 1932 года присутствовало 18 членов и кандидатов в члены ВКП (б). Решали вопрос о распределении карельских газет по каждому колхозу, всех коммунистов и кандидатов прикрепили ответственными по колхозам за подписку колхозниками на карельские газеты. Просили разрешения Сонковского райисполкома об организации карельской школы. Но карельские газеты на латинице малограмотные колхозники не читали, карельский язык в Карело-Кошевской школе не изучали.

20 августа 1932 года партийное собрание закрепило ответственных за выполнение планов хлебозаготовок: по Бережковскому сельсовету – Николай Иванович Башилов, Николай Федорович Лежушкин и Петр Петрович Костров, по Душковскому сельсовету – Иван Дмитриевич Баруздин, Петр Васильевич Харчиков и Михаил Михайлович Виноградов.

Были также закреплены ответственные за распределение урожая между колхозниками:

– Петр Петрович Костров – колхозы «За Новый Быт» (Поцеп) и «Красная Артель» (Петряйцево).

– Петр Васильевич Харчиков – колхозы «Новая Деревня» (Акиниха) и «Путь социализма» (Терехово).

– Иван Дмитриевич Баруздин – колхозы им. Ленина (Шейно) и «3-й год пятилетки» (Душково).

– Михаил Михайлович Виноградов – колхоз «6-ой съезд Советов» (Муравьево).

– Николай Иванович Башилов – «Парижская Коммуна» (Бережки) и «Красный Пахарь» (Гремячиха).

– Щеглова (инициалы не указаны) – колхозы им. Сталина (Горбовец) и «Красный Пролетарий» (Калиниха).

– Василий Семенович Евстафьев – колхоз «Новый Путь» (Климантино).

– Николай Федорович Лежушкин – колхоз «2-ой областной съезд Советов» (Байки).

На том собрании был рассмотрен также вопрос об организации горячих завтраков для школьников и подвозки детей в школу из дальних деревень в зимнее время.

На партийном собрании 19 сентября 1932 года коммунисты решили, что прежде, чем распределять доходы колхозникам с 1 октября, необходимо:

а) выполнить обязательства перед государством по сдаче хлеба, льносемян и денежных выплат до 1 октября 1932 года;

б) во всех колхозах назначить комиссии для проверки правильности подсчетов трудодней и выявления лучших бригад. Лучшим бригадам увеличить выплату натурой и деньгами до 20%, в других бригадах уменьшить выплаты на 10%;

в) ревизионным комиссиям провести ревизии деятельности правлений колхозов;

г) управленческому аппарату произвести натуральную выплату на уровне лучшего производственника, а оплату трудодней не более 3% от общего дохода колхоза;

д) с 1 октября 1932 года выдать колхозникам колхозов, выполнившим все государственные планы, 70% сена в счет натуральной оплаты и 70% денежной части дохода [9].

Первыми коммунистами объединенной Душковской партячейки Сонковского района, которые стали организаторами карельских колхозов, были:

– Харчиков Петр Васильевич из деревни Акиниха – секретарь партячейки.

– Баруздин Иван Дмитриевич из деревни Душково – председатель Душковского сельсовета.

– Лежушкин Николай Федорович из деревни Байки – председатель колхоза «2-ой областной съезд Советов».

– Евстафьев Василий Семенович из деревни Байки – бригадир колхоза «2-ой областной съезд Советов».

– Башилов Николай Иванович из деревни Терехово – председатель Бережковского сельсовета.

– Виноградов Михаил Михайлович из деревни Муравьево – председатель колхоза «6-ой съезд Советов».

– Баскова А. А. из деревни Терехово – счетовод колхоза «Путь социализма».

– Харчиков Иван Васильевич из деревни Акиниха – заведующий Акинихинской двухлетней школой.

– Майоров Михаил Яковлевич из деревни Петряйцево – секретарь Душковского сельсовета.

– Козлов В. А. из деревни Петряйцево – бригадир колхоза «Красная Артель».

– Смирнов Я. И. из деревни Байки – бригадир колхоза «2-ой областной съезд Советов».

– Орлов Иван Федорович из деревни Шейно – член колхоза им. Ленина.

– Кренделев Борис Федорович из деревни Бережки – секретарь Бережковского сельсовета.

– Башилов Иван Иванович из деревни Терехово – председатель колхоза «Путь социализма».

– Степанов Павел Степанович из деревни Байки – член колхоза «2-ой областной съезд Советов».

Одновременно с колхозами создавались государственные машинотракторные станции (МТС), которые по договорам с колхозами помогали им в проведении полевых работ. В сентябре 1932 года на закрытом партийном собрании ячейки при Сонковской МТС коммунисты и руководители производственных участков взяли на себя обязательства закончить озимой сев к 16 сентября. Организовать в колхозах бесперебойную работу молотилок, чтобы выполнить государственный план хлебозаготовок к 15 сентября 1932 года.

Сдать государству по колхозам Бережковского сельсовета: 855 центнеров льносемян, 66 центнеров ржи, 247 центнеров овса, 56 центнеров ячменя и 589 центнеров льноволокна. Сдать по колхозам Душковского сельсовета: 400 центнеров льносемян, 77 центнеров ржи, 245 центнеров овса, 50 центнеров ячменя и 664 центнера льноволокна. В тот год Сонковская МТС обслуживала 11 сельсоветов из 33.

Таким образом, основным показателем работы Сонковской МТС в 1932 году был обмолот зерновых культур и льна, представляя колхозам молотилки. Все другие работы: вспашка, сев, жатва, теребление льна, расстил и подъем его, выработка льноволокна колхозники проводили вручную и на лошадях.

Первые результаты работы карельских колхозов в 1931—1932 годах рассмотрим на примере колхоза «Новая Деревня» (Акиниха), который в декабре 1931 года бы премирован решением районной комиссии. Премия в сумме 300 рублей и переходящее Красное Знамя колхозу были даны за выполнение следующих показателей:

– перевыполнение плана по подъему зяби и силосованию;

– сдача государству 100% льносемян и картофеля;

– выполнение плана по сдаче государству льнотресты на 80%;

– мобилизация средства на погашение единого сельскохозяйственного налога и самообложения на 100%;

– погашение государственного займа на 100%;

– приобретение акций трактороцентра на сумму 400 рублей.

Колхоз «Новая Деревня» был организован 15 марта 1931 года из 16 хозяйств, после выселения в другую местность двух кулацких хозяйств, в колхоз вступили и другие хозяева. К концу 1931 года в колхозе было 28 хозяйств, едоков в них 158 человек, из них 60 трудоспособных. Из трудоспособных в детских яслях и на детской площадке работали 4 человека, в правлении колхоза – 2 человека, 1 пастух и 16 человек отходников.

Обобществленного скота: 25 лошадей, 12 коров, 3 телки, 3 быка-производителя. В 1932 году колхоз засеял 93 гектара яровых культур. Дневная норма работ: вспашка на лошади – 0,5 га за один трудодень, ручной сев – 2 га в день, боронование на двух лошадях – 2 га в 2 следа.

Летом 1932 года было скошено и убрано сено с 123 га покоса, сенокос закончили 10 августа. В колхозе лен посеян на площади 35,5 га, норма теребления льна 5 соток в день на одного человека, передовики теребили до 10 соток льна в день. Молотьбу в 1932 году закончили к 18 сентября, убрано овса с 33 га, ржи с 25 га, ячменя с 12 га и картофеля с 6 га.

Вика на корм скоту скошена с 5 га, семенники клевера с 2 га. Подъем льна закончили 8 октября, зяблевую вспашку – 23 октября, под зябь вспахано 112 га, в том числе 25 га целины. Засилосовали 90 кубометров силоса. При трепке льна засчитывали 1 трудодень за 1 кербь или 2 груды льноволокна. Кербь – это пучок льна или льноволокна, который можно взять двумя руками, вес одной керби льноволокна примерно 8 килограмм.

Ударников в колхозе 24 человека, премировано 9 человек, из них 7 человек – ботинками, одной – платье и одному – брюки. Детские ясли открыты в колхозе с 5 июня, детская площадка – с 5 июля 1932 года. Во время летних полевых работ два месяца работала колхозная столовая.

В колхозе им. Ленина (Шейно) на 1 октября 1931 года было более 10 ударниц, в том числе молодые колхозницы в возрасте от 17 до 24 лет – Кононова Анна, Бархатова Мария, Паскина Анастасия, Марова Иринья. При норме выработки при трепке льна 8 кг в день они трепали по 13—13,5 кг, выработав к тому времени за 9 месяцев по 93—98 трудодней. Первым председателем колхоза работал Румянцев Василий Федорович, бригадиром Кононова Матрена Васильевна.

Коллективизация в Сонковском районе проходила следующим образом:

– на 1 января 1931 года – 36% коллективных хозяйств;

– на 1 июня 1931 года – 51,7%;

– на 1 января 1932 года – 61,9%;

– на 1 июля 1932 года – 63,6%;

– на 1 января 1933 года – 67,9%.

На 1 июня 1932 года в Сонковском районе было 8728 личных хозяйств, из них 1510 хозяйств оставались единоличными, 15% населения района принадлежала к карельской национальности. Сколько тогда было колхозов, я данных не нашел, но, если исходить из того, что в каждом колхозе было по 30—32 хозяйства, в районе было 230—240 колхозов. По всему району только в 6 деревнях района колхозы к тому времени созданы не были [10].

Василечки, как глазочки,

Расцветают в полюшке.

За то Сталину спасибо,

Что живем на волюшке!