Читать книгу Тёмная сторона кофейни - - Страница 2

Я узнал об Эдварде Эстлине Каммингсе, как и многие мои сверстники, те, кто чувствует мир тоньше и мыслит глубже, – из самой, пожалуй, романтичной сцены в одном из самых романтичных фильмов всех времен. Речь, конечно, о «Ханне и ее сестрах» Вуди Аллена. Там нью-йоркский интеллектуал Элиотт, которого блестяще сыграл Майкл Кейн, признается в любви сестре своей жены – той самой, которую сыграла Барбара Херши. Он не может действовать открыто, поэтому выслеживает ее, подстраивает случайную встречу на улице. Все так тонко, так умно, так пронзительно романтично – ради любви человек готов на многое.

И вот они идут вместе, и он ведет ее в книжный магазин. Там он покупает ей сборник стихов Э. Э. Каммингса и просит прочитать стихотворение на странице сто двенадцать.

Потом мы видим их по отдельности. Она сидит одна на своей кровати, перелистывая страницы. Он стоит у себя в ванной, погруженный в мысли о ней. И мы слышим ее голос, читающий стихи:

«Ни у кого нет таких маленьких рук».

Кроме тебя, Алина. За эти несколько дней я узнал о тебе всё. Ты так часто используешь свои маленькие ручки – в них столько жизни, столько нежности. Ты часто пускаешь в ход свои маленькие ручки, и это вновь напомнило мне о «Ханне и ее сестрах»: в одной из сцен Миа Фэрроу дразнит Вуди Аллена, что безудержная мастурбация его загубит. С тобой, я надеюсь, такого не случится.

Проблема лишь в том, что нас вряд ли поймут. Узнай кто-нибудь, что ты кончаешь по три раза за ночь в полном одиночестве, а я наблюдаю за тобой также в полном одиночестве, и меня сочтут извращенцем. Однако люди в большинстве своем – конченые идиоты, которые любят дешевые секреты и ни разу не слышали про Полу Фокс и «Ханну и ее сестер». Так что, Алина, к черту этих уродов, верно?

Мне нравится, что ты предпочитаешь справляться сама, а не наполняешь свой дом и вагину чередой убогих придурков. Ты – живое опровержение тошнотворной банальщины о засилье беспорядочных половых связей. У тебя есть принципы, и имя твое – Алина. Ты ждешь того самого – Единственного. Готов спорить, так и говоришь про себя

«Единственный», когда мечтаешь о нем. Обо мне. Люди нетерпеливы, они хотят все и сразу, а ты – с такими маленькими руками – готова ждать.

Первое, что я должен был выяснить, – откуда ты родом. Хвала Интернету – теперь, Алина, я знаю о тебе всё.

Найти твой профиль не составило труда. Пара точных запросов – и вот она, твоя цифровая вселенная. Я погрузился в неё, как исследователь в неизведанную страну.

Ты – писательница. Родилась и выросла в Краснодаре. Город, где южное солнце смешивается с духом свободы, где улицы пахнут морем и кофе, а люди умеют рассказывать истории. Теперь я понимаю, откуда в тебе эта лёгкость слога и глубина мысли.

Я листаю твои тексты – и словно слышу твой голос.

А потом – откровенные посты. Или эссе, как ты их называешь. В них – не позы, не игра на публику. Только правда. Иногда – горькая, иногда – светлая, но всегда – твоя.

Дневниковые записи (или рассказы – как ещё это назвать?). Ты не просто фиксируешь события, а проживаешь их заново, превращая в искусство. Каждая фраза – как мазок кисти, каждый абзац – как аккорд в мелодии.

И стихи. Пронзительные, будто осколки зеркала, в которых отражается душа. В них – то, что нельзя сказать вслух.

Я читаю – и вижу тебя. Не ту, что в соцсетях: улыбчивую, лёгкую, недоступную. А настоящую. Ту, что пишет ночами, закутавшись в плед, ту, что плачет над строками, ту, что ищет слова для того, для чего, кажется, слов не существует.

Теперь я знаю, откуда ты родом. Но это лишь начало. Потому что настоящая история – не в географии. Она – в твоих словах. В том, как ты говоришь. В том, о чём ты молчишь.

Алина, я хочу услышать всё.

От первой строчки до последней точки.

Все же Интернет – великое изобретение. Через час после нашего знакомства ты написала:

«Я пахну чизбургерами. #CobrylBistro_меня_полнит».

И знаешь, на секунду я засомневался. А вдруг я тебя не зацепил? Ты ведь не написала обо мне, о нашем разговоре ни слова. И еще эта приписка в «Инстаграме» – «болтаю с незнакомцами». Неужели я для тебя никто, пустое место? Ты даже про кофейню не упомянула. Черт, подумал я, а вдруг мне просто показалось? И, между нами, ничего не произошло, никакой химии… Но потом, как следует изучив тебя, понял: ты никогда не пишешь о том, что действительно важно. Ты просто не хочешь делить меня со своими подписчиками. В Инете ты как на сцене, так что, если молчишь, значит, бережешь. Значит, хочешь. И возможно, даже больше, чем я предполагаю, поскольку сейчас твоя маленькая ручка снова скользит вниз.

Твой адрес я тоже нашёл в Интернете. Не из навязчивости – из необходимости. Мне нужно было знать, где ты живёшь, чтобы представлять, как ты просыпаешься, чем пахнет утро в твоём районе, какие звуки долетают до твоих окон.

Я не собираюсь появляться у твоей двери без предупреждения. Не думай, что я превращаюсь в тень, следующую по пятам. Всё куда тоньше.

Я хочу знать:

в каком кафе ты завтракаешь по выходным;

по какой улице идёшь, когда хочется просто гулять;

где сидишь, когда пишешь – у окна или в уголке с лампой;

какие книги стоят на твоей полке рядом с кроватью.

Потому что каждая мелочь – это штрих к портрету. А я собираю твой портрет, как мозаику. По крупицам. По намёкам. По случайно брошенным фразам.

Ты пишешь в блоге о случайных встречах, о запахах дождя, о том, как кофе меняет настроение. Ты не пишешь о чувствах – но они просачиваются между строк. Как пар над чашкой, как тень от листа на асфальте.

И я читаю. Впитываю. Запоминаю.

Знаешь, что самое странное?

Я мог бы написать тебе прямо сейчас. Мог бы придумать остроумное сообщение, зацепить, вызвать улыбку. Но не хочу.

Не хочу быть одним из тех, кто бросается словами, как камешками в окно. Не хочу, чтобы ты подумала: «Ещё один. Ещё один, который хочет что‑то от меня».

Я хочу быть тем, кто понимает.

Кто видит не профиль, не фото, не лайки. А тебя. Настоящую. Ту, что:

морщится от слишком сладкого сиропа в кофе;

перечитывает одно предложение по пять раз, пока не найдёт идеальный ритм;

иногда плачет над книгой, а потом смеётся над собственной чувствительностью;

держит в руках чашку так, будто это самое ценное, что у неё есть в этот момент.

Я знаю, где ты живёшь. Но это не значит, что я приду.

Это значит, что я представляю. Представляю, как ты идёшь по своей улице, как открываешь дверь, как ставишь сумку на ту самую полку, о которой писала в посте про «уют в мелочах».

Я представляю – и мне этого достаточно. Пока.

Потому что настоящая близость – не в расстоянии. Она – в том, как ты чувствуешь другого человека. В том, как твои мысли переплетаются с его мыслями, даже если вы никогда не говорили об этом вслух.

Ты – писательница. А я – читатель. И я читаю тебя. Каждую строчку. Каждый вздох. Каждое молчание.

И когда‑нибудь я скажу тебе об этом. Но не сейчас.

Сейчас я просто наблюдаю. И жду.

Ждать – это тоже искусство. Особенно когда речь идёт о таких, как ты. О тех, кого нельзя торопить. О тех, кто стоит ожидания.

Алина.

Твоё имя звучит как обещание.