Читать книгу Гарнизон, которого не было - - Страница 2

Дежурный по крепости оказался капитаном с усталым лицом и внимательными глазами. Звали его, как выяснилось, Капитан Полевой, и выглядел он так, как Андрей привык представлять себе «типичного» довоенного офицера: подогнанная до складки гимнастёрка, начищенные до блеска сапоги, усы аккуратной полоской.

Только глаза были не «парадные». В этих глазах читалась настороженность человека, который слишком давно ждёт беду и не знает, откуда она придёт.

– Значит, особый отряд, – медленно повторил он, водя взглядом по современной экипировке. – По линии НКВД?

Андрей заметил, как у нескольких младших офицеров в дальнем углу комнаты при этих словах чуть‑чуть напряглись плечи.

– Считай, что так, – ответил он, выдерживая паузу. – Мы под особым грифом. Приказ – напрямую из Москвы. Документы… – он похлопал по карману бронежилета, в котором лежал пластиковый современный военный пропуск, – не для всех глаз.

Полевой какое‑то время молча разглядывал его, словно пытаясь решить, насколько далеко может зайти любопытство, не рискуя собственной карьерой и свободой.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Предположим. Какова задача вашей группы?

Андрей перевёл взгляд на стену, где висела большая карта укрепрайона. На ней жирными красными линиями были отмечены секторы обороны, склады, казармы. Всё это он видел раньше – в учебниках, на схемах, в музеях. Но там это было частью уже свершившейся трагедии. Здесь же – реальностью, ещё не переведённой в чёрно‑белые фотографии.

– Оценка боеготовности гарнизона, – произнёс он ровно, заранее продумывая каждое слово. – С учётом… возможных внезапных обстоятельств.

– Внезапных? – Полевой прищурился. – Каких именно?

Тишина в дежурной комнате стала ощутимой. Где‑то в коридоре прошаркали сапоги, хлопнула дверь, тихо переговаривались часовые. Здесь же воздух словно застыл.

Андрей чувствовал, как рядом слегка подалась вперёд Лиса. Её пальцы невольно сжали ремень винтовки. Она уже несколько минут спорила с ним глазами: «Скажи. Скажи им правду». Он молча отвечал тем же взглядом: «Рано. Мы ещё сами не понимаем, во что влезли».

– Разведданные, – сказал он, выдохнув. – Возможна провокация на границе. Диверсии, попытки взять крепость врасплох. Ваша задача – гарнизона – держать режим, как положено по уставу. Наша – проверить, насколько вы к этому готовы.

Полевой медленно кивнул. Он явно ожидал чего‑то более конкретного – фамилий, направлений ударов, сроков. Но даже этих слов ему хватило, чтобы в лице его что‑то изменилось. Андрей заметил: предчувствие у этого человека было уже давно, просто им наверху предпочитали не делиться.

– Проверить, говорите… – капитан потер подбородок. – Ладно. Время у вас?

– До утра, – твёрдо сказал Андрей, хотя внутри от этой формулировки что‑то сжалось. До рассвета. До начала артподготовки. До того самого «четыре часа без пяти».

– До утра… – повторил Полевой. – Это мы всегда успеем. Что именно хотите посмотреть?

Вот тут Андрей, неожиданно для себя, почувствовал облегчение. Это было хоть что‑то понятное: оценка позиций, огневых точек, готовности личного состава. То, чем они занимались всю жизнь. Только теперь – в другой войне.

– Периметр, часовые, запасные пути отхода, связь, распределение по объектам, – перечислял он, глядя на карту. – И… укрытия. Для личного состава. Капитан, – он повернулся к Полевому, – у вас достаточно оборудованных щелей, подвалов, подвальных помещений на случай… сильного обстрела?

Полевой поморщился.

– Тут вам не линия Мажино, товарищ… – он осёкся, словно вспомнив, что не знает, что этим людям можно говорить, а что нет. – И не новые ДОТы. Что есть – то есть. Большинство нижних помещений в валах, склады, подвалы казарм. Но вы сами должны понимать – старая крепость, строили ещё при царе. От серьёзной артиллерии…

Он не договорил, но и так было ясно.

– Значит так, товарищ капитан, – Андрей решился. – Раз уж вы нам верите хотя бы отчасти, прошу выделить офицера, который знает крепость как свои пять пальцев, и роту солдат, готовых… поработать ночью.

– Ночью? – Полевой проверил время на карманных часах. – Сейчас почти ноль часов. Личным составом не разбрасываются… Но вы – особый отряд. Ладно. Старший лейтенант Кожин!

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл невысокий, жилистый офицер с острым лицом и цепким взглядом. Он бросил быстрый взгляд на Андрея и его людей – удивление мелькнуло, но тотчас спряталось за выученной выправкой.

– Товарищ капитан?

– Выделите людям… – Полевой задумался на секунду, – вторую роту. И сами с ними. Наши гости будут проводить… внеплановую проверку обороны. В соответствии с указаниями сверху.

– Есть, – коротко кивнул Кожин.

Уже в коридоре, когда дверь дежурной комнаты закрылась, он позволил себе чуть больше эмоций. Приглядевшись к «особому отряду», он усмехнулся уголком рта:

– Ну вы и маскарад устроили, товарищи. Такой формы я ещё не видел. Из будущего, что ли?

Сом поймал его взгляд. Там, за иронией, прятался настоящий интерес и… надежда? Как у человека, который, возможно, и сам чувствует, что на границе назревает что‑то большое.

– Давайте считать, что так удобнее, – ответил Андрей. – Нам нужно будет пройтись по ключевым точкам. И кое‑что… доработать.

– Доработать? – Кожин поднял бровь. – Это вы про наши брустверы, что ли? Там строители из Минска уже два года дорабатывают.

– Я – про укрытия, – вмешалась Лиса. – И про то, как у вас рассредоточен личный состав. Можно? – она указала на карту, которую Кожин держал под мышкой.

Он разложил её на ближайшей подоконной доске. Ольга склонилась над ней, словно над чем‑то давно знакомым.

– Вот здесь, – она провела пальцем по внутреннему двору, – слишком много людей в одном месте. Если… ну, скажем так, если по вам начнёт работать тяжёлая артиллерия, здесь будет мясорубка. Эти казармы – первыми лягут. Надо заранее перевести часть личного состава в подвалы под валами. Здесь, здесь и здесь.

Она отметила три точки, которые знала почти наизусть. В её мире именно здесь позже находили выживших после первых налётов.

Кожин хмыкнул, снова внимательно посмотрев на неё.

– Откуда такая уверенность, товарищ… э-э…

– Старший лейтенант Руденко, – представилась Ольга, чуть запоздало вспомнив, что в этом времени её ещё никто никогда так не называл.

– Откуда уверенность? – повторил Кожин.

Она встретила его взгляд. Тяжёлый, исподлобья.

– Из опыта, товарищ старший лейтенант, – произнесла она тихо. – Скажем так, мы уже видели, как бывает, когда к таким вещам относятся спустя рукава.

Он молчал с минуту, потом коротко кивнул.

– Ладно. Пусть будет по‑вашему. Но если мне потом выговор влепят за «самовольное размещение личного состава», я вас сам на этот ваш особый поезд отправлю. Лично.

– Договорились, – кивнула Лиса.

Ночь медленно текла над крепостью. Там, где по плану были тихие казармы и сонная гарнизонная рутина, началось странное, нервное шевеление.

Солдаты зевали, торопливо натягивая гимнастёрки. Кто‑то ворчал:

– Опять проверка, да сколько можно…

– Говорят, из самого главка прибыла особая комиссия, – шептались другие. – Глядите, всё нам нервы вытрясут, а потом окажется, что то ли учения, то ли показуха.

Вместо показухи им предстояло перетаскивать ящики в подвалы, проверять старые, заваленные закоулки валов, приводить в порядок давно заброшенные стрелковые ячейки. Танк и Док вместе с парой десятков красноармейцев разгребали слой мусора и земли в низком подвале, который по документам числился «неиспользуемым».

– Вот это у вас тут «евроремонт», – фыркнул Танк, выволакивая ржавый железный каркас. – Если что, засядете здесь – и вам ни один снаряд не страшен.

– Это почему же? – с сомнением спросил молодой красноармеец с тонкими усиками.

– Потому что вы под завалами останетесь, – буркнул Док. – Но хоть живы. А так вас в казармах размажет по стенке.

Красноармеец сжал челюсти, опять подумал про странных «особистов», которые явно знали слишком много о том, чего ещё не было.

Тем временем Шах с ноутбуком, который теперь был едва ли не самым странным предметом в этой реальности, пытался выжать максимум из того, что им осталось.

Связи с его «миром» не было. Спутники – мёртвый груз в чёрном небе сорок первого года. Но навигационный модуль, инерциалка и локальные карты продолжали работать.

– Сом, – тихо сказал он, когда они с Андреем на минуту остались в тени у стены, – это не глюк. Мои часы… они сейчас показывают не только дату, но и астрономическое время. И… – он сглотнул, – оно сходится. Погрешность – в секунды. Мы… мы реально в сорок первом.

Андрей устало провёл рукой по лицу.

– Прими это как факт, Шах. Нам сейчас не до истерик.

– Я не истерю, – вздохнул Дамир. – Я просто… Понимаете, что это значит? Любой наш выстрел, любое слово… Это же цепочка. Бабочка крылом хлопнула – и пошло‑поехало.

– Думаешь, если бы не мы, всё здесь шло бы гладко? – хмыкнул Сом. – История и так – одна сплошная цепочка из чужих решений. Мы просто добавились к ней.

– Ты нормально спать сегодня собираешься? – спросил Шах. – Зная, что в… нашем времени, может, вообще ничего не будет? Ни крепости‑мемориала, ни тебя, ни…

Андрей посмотрел на него жёстко.

– В нашем времени, Шах, есть кое‑что, о чём я не хочу думать, если мы всё здесь испортим. Там – мои родители. Твоя мать. Младший брат Дока. Лисина аспирантура по истории. – Он перевёл дыхание, сдерживая дрожь в голосе. – Поэтому, пока нет доказательств обратного, считаем, что существует, как минимум, два варианта: либо мы всегда были частью этой истории, либо… – он замолчал, не находя подходящего слова.

– Либо мы уже всё поменяли, – закончил за него Шах. – Просто ещё не знаем, как.

Они помолчали.

– Знаешь, что я тебе скажу, связист, – наконец произнёс Сом. – У нас есть до рассвета. Мы не удержим войну. Не остановим войска, не развернём танковые колонны. Но мы можем сделать одну простую вещь: дать этим людям шанс выжить там, где в «нашей» истории их просто смело первым залпом. Это – достаточно большая цель для одной ночи?

Шах выдохнул.

– Ладно. Для начала – сойдёт.

Около двух ночи они с Лисой уже не чувствовали ног. За это время они успели:

убедить Кожина вывести из казарм часть личного состава под предлогом «учебной тревоги»;

организовать перенос складских запасов ближе к наиболее защищённым подвалам;

проверить запасные выходы к реке, которыми в «их» истории потом пользовались немногие выжившие.

– Если по вам ударят часам к четырём, – говорила Ольга, чертя на карте новые линии, – вы будете в куда лучшем положении, чем могли бы. Но… – она подняла глаза, – я всё равно должна сказать одну вещь.

Они сидели в небольшом помещении, которое Кожин иронично называл своим «кабинетом», хотя из мебели там были только стол, две табуретки и стопка карт. На столе тускло коптила керосиновая лампа.