Читать книгу Ястреб без когтей - - Страница 2

Мы живём в громадном, внушительном доме на юго‑западе – теперь именно так определяют место жительства.

В нашем просторном доме обитает множество людей. Они живут здесь и работают, занимаются любимыми делами, размножаются, учатся – в общем, делают всё то, что делали раньше, ничуть не страшась за свою драгоценную жизнь.

У нас живут и мутанты – они главным образом обеспечивают надёжную безопасность. Мутанты сосредоточены в отдалённом крыле здания, дабы исключить случаи встреч с людьми и возникновения неконтролируемых инстинктивных рефлексов.

Просторная комната с величественными высокими потолками и минималистичным убранством. Вокруг – десятки изношенных тренировочных манекенов. Я энергичными, резкими движениями, используя безукоризненную остроту своего меча, рассекаю хрупкую пластмассовую структуру безликих человекообразных кукол.

Я уже порядком устала, но всё же продолжаю.

Зачем я это делаю? Снимаю накопившийся стресс и яростную злобу – а может, просто от тоски и нечего делать?

У меня непростой, своевольный характер. Откровенно могу сказать, что я в меру избалована и беззастенчиво эгоистична.

Монотонные, каждодневные тренировки с куклами – вот что искренне радует меня!

К слову, я ещё ни разу не встречалась с потенциально опасными мутантами.

Сейчас – относительно спокойно.

Да и в округе мало от кого мне может грозить реальная опасность. Все тут знают моих влиятельных родителей, и никто не хочет с ними связываться.

Отец говорит, что я ещё слишком молода, чтобы использовать свою истинную силу.

Поворот, сальто назад, рука с мечом – резко вправо. Хрупкая пластмассовая голова манекена с треском отваливается и, быстро покатившись по холодному бетонному полу, с оглушительным грохотом ударяется о грубую стену. Комнату наполняет глухой, удручающий звук.

Я, наконец, опускаю меч. Чувствую, как острое лезвие с пронзительным скрежетом касается пола. Тяжело дышу. На сегодня хватит.

Так же, как и люди, мы устаём и теряем драгоценные силы – всё как обычно. И почему в один роковой момент мы перестали считать себя людьми? Может, потому что они намного беззащитнее нас?

На улице медленно смеркалось. Комнату постепенно заполняла густая, таинственная темнота.

Я устало, медленно побрела на выход. Внезапно дверь с резким скрипом отворилась – и передо мной возникла тёмная фигура.

Я рефлекторно взмахнула мечом и направила смертоносное остриё в область головы вошедшего.

– Ай! – послышались жалобные стоны. – Ника, это я!

Голос моей помощницы. Проще говоря – личной служанки.

Линда – человек, юная девушка, крайне легкомысленная, поразительно глупая, невероятно нерасторопная, обладающая ужасной памятью и врождённой неуклюжестью. Безнадёжно помешанная на слащавых любовных романах, которые она бесконечно пересказывает мне, обожает вычурные бантики и наивные цветочки, в изобилии украшающие её наряд.

Я ведь внешне мало чем отличаюсь от человека – а вот эмоционально… Кардинально другая. Не выношу, когда люди поступают безрассудно, необдуманно.

– Линда, я неоднократно говорила тебе: перед тем как войти, всегда надо зажигать свет! – строго, нравоучительно произнесла я.

– А, сейчас… – Линда суетливо стала копаться в беспорядочно набитых карманах. – Я взяла!

Комнату тут же озарил мягкий, но яркий свет универсальной лампы‑кристалла.

Когда упал метеорит, многие атомные электростанции были критически повреждены или попросту перестали функционировать. Города погрузились во тьму, сопровождаемую повышенным фоном радиации – что, в свою очередь, послужило мощным катализатором мутаций у людей. Возникла острая необходимость найти альтернативный источник энергии. И им, как ни странно, оказался сам метеорит: его частица – кристалл. Помещённый в лампу или иной объект, вырабатывает энергию, способную освещать комнату целый месяц. Разумеется, для работы и питания других предметов и приборов требуется большее количество частиц.

Удивительный, надёжный источник энергии.

– Твоя глупость всё больше выводит меня из себя! Я ведь могла убить тебя! – резко бросила я.

На подбородке девушки отчётливо просматривалась неглубокая, но кровоточащая рана от меча. По шее медленно стекала тонкая струйка крови.

– Ну вот, – недовольно вздохнула я. – Видишь? Ранила тебя.

Я решительно выхватила кристалл из её рук.

– Иди, найди кого‑нибудь – пусть окажут тебе медицинскую помощь!

Линда продолжала застывшим, испуганным взглядом смотреть на меня.

– Ну, иди же! – раздражение нарастало во мне. – Или хочешь, чтобы я тебя ещё раз ненароком поранила? Давай, иди!

– Ваш отец велел, чтобы вы спустились к нему, – робко пролепетала она.

– Хорошо. Иди.

Линда, недолго думая, стремительно выскочила из комнаты и, бережно обхватив рану рукой, помчалась в направлении восточного зала.

Люди… Чуть только коснёшься их – и уже причиняешь им боль. А они стоят, трясутся от страха, смотрят на тебя такими полными ужаса глазами, словно ты – настоящий монстр!

У меня есть врождённая защитная функция.

Я никогда не видела собственной крови.

Я даже как‑то сама пыталась поранить себя – но это оказалось не так‑то просто. Защитная функция не позволяет потенциально опасным предметам даже прикоснуться к моей коже: они отскакивают от неё, словно упругие пружины.

О чём это я? Ведь это прекрасно! Это мне на руку.

Родители ведь не вечны – и мы, как и люди, смертны. Лишь продолжительность жизни у нас чуть больше.

Зачем я понадобилась отцу? Неужели есть какое‑то задание для меня?

Я вставила меч в ножны и медленно побрела по дому, минуя длинный, полутёмный коридор с редкими мерцающими светильниками.

Распахнув тяжёлые широкие двери, я вошла в кабинет. Комната была освещена – яркие отблески света немного резали глаза.

Отец сидел за столом, внимательно рассматривая какие‑то бумаги и фотографии – выцветшие «человеческие картинки» жизни. Люди раньше всегда стремились запечатлеть свои мгновения на бумаге и в цифровом пространстве. Но позже фотоаппараты и цифровые аппараты вышли из строя, как и множество других устройств в этом мире. Остались лишь тщетные отголоски прошлого – воспоминания.

То ли вследствие зловещей аномалии, то ли от невыносимых переживаний мой отец был совершенно седой. Но он вовсе не выглядел стариком: аккуратная короткая мужская стрижка, статная высокая фигура, подтянутое крепкое телосложение – без малейших признаков избыточного веса. Однако седые волосы всё же придавали его облику тревожную ноту. Всегда невозмутимо сдержанный и пронзительно рассудительный – похоже, я пошла в него.

Увидев меня, он встал из‑за стола, бережно обошёл его и подошёл ко мне.

– Ника, ну наконец то, – обратился он ко мне. – Ты тренировалась? Эм говорит, что у тебя впечатляющие успехи. Хотя с твоими способностями обладание этим искусством совершенно не обязательно. Не могу тебя понять… Зачем ты делаешь это?

– Отец, мне просто интересно, – ответила я. – Так, по крайней мере, быстрее летят дни.

– Ника, неужели тебе скучно?

– Почему я не могу выносить приговоры, как вы? Я уже не маленькая. И, как ты сам только что отметил, я мало уязвима. Не пора ли мне делать то, что делают все, кто похож на нас?

Он подошёл ко мне, положил тёплую руку на плечо и проводил к мягкому креслу, жестом предложив присесть.

– Жаждешь убивать?

Я подняла на него надменный взгляд.

– Разве карать – это значит убивать?

– Это не самое приятное занятие, знаешь. Не думал, что ты так быстро захочешь к этому пристраститься.

– Это наш рок. Если не мы, то кто?

Отец нежно погладил меня по спине.

– Ну‑ну… Всему своё время, Ника.

– Я предполагала, что ты это скажешь. Зачем ты звал меня?

– Скоро к нам приедут уважаемые гости. Я познакомлю тебя с кланом «Калибри». Ты ведь понимаешь: рано или поздно тебе придётся породниться с кем‑либо из представителей кланов. У семьи Калибри – два сына.

Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово.

– Смешение нашего рода с людьми или мутантами может привести к потере наших способностей или снижению их потенциала. Мы не можем этого допустить, ты ведь понимаешь? Мы обязаны сохранить род таких, как мы, чтобы не допустить истребления людей и установления господства деградирующих с каждым годом мутантов.

– Понимаю, отец. Всему своё время.

– Да… – отец слегка улыбнулся. – Ты, как всегда, расставила всё по местам.

– Отец, я не отказываюсь. Если мне нужно выйти замуж – я выйду. Таков мой удел. Тем более я не хочу, чтобы мои уникальные способности были утеряны. И я не настолько глупа, чтобы лишить своих детей защиты. Но почему именно «Калибри»?

– Я уже рассказывал: они быстры как молния. Если мы породнимся с ними, представляешь, какие способности будут у моих внуков? По‑настоящему феноменальные.

– А почему не «Лангрэ» или «Эстрелме»?

– Ну, Лангрэ я тоже рассматриваю как вариант… У них сын, только младше тебя. Не хотелось бы мне, чтобы у тебя был молодой несмышлёный муж. А Калибри сами настаивают на встрече.

Я внимательно посмотрела в глаза отцу.

– Эстрелме ведь самый привилегированный клан. Может, они… У них есть партия для меня? Их способности – самые сильные и до конца неизученные. Их боятся даже кланы. Пригласи их! Ведь есть же какой‑то способ связаться с ними?

– Ника… они… – вдруг отец занервничал и решил перевести тему.

Он серьёзно посмотрел на меня.

– Ника, почему ты никогда не перечишь мне? Я сейчас решаю твою судьбу – насильно выдаю тебя замуж. А ты… всегда соглашаешься с тем, что я говорю. С детства ты была примерным ребёнком, но так нельзя. Ты как робот. Ты слишком хладнокровна. Порой я жалею о том, что ты была рождена после наших изменений с мамой. Тебе надо было хотя бы немного побыть человеком.

– Что… Отец?

Я непонимающе опустила глаза.

Отец вздохнул и, повернувшись к окну, устремил настороженный взгляд вдаль. Там уже зажигали фонари.

– Ничего, можешь идти. По приезду гостей я сообщу тебе, – пробормотал он.

Я уважительно кивнула.

– Отец?

– Да, Ника? – он, повернувшись, посмотрел на меня.

– Я могу сегодня выйти в город?

– Зачем?

– Я хочу просто прогуляться. Мне порядком надоело сидеть в четырёх стенах.

– Только в западную часть. Только туда. Возьми сопровождающем кого-нибудь!

– Ладно. Эм пойдёт со мной, хорошо?

– Пускай идёт. Он и так всюду с тобой «таскается». И чего ты так привязалась к нему?

– Он много знает о старом мире, его истории мне интересны. Кроме того, он не такой легкомысленный и надоедливый как все окружающие нас люди и мутанты.

– Ну, понятно, – махнул рукой отец.

Я почтительно приклонила голову и вышла. Минуя всё те же стены длинного коридора.

В нашем мире многое стало возвращаться, в те времена, когда существовали графы и графини, герцоги и герцогини, короли и королевы. Почтительность и уважение к старшим, сдержанность и манеры. У одних есть власть, другие подчиняются этой власти. Эту власть представляем МЫ. У нас есть слуги и стража. У нас есть свои земли, принадлежавшие нам, и ступить на них можно только по особому разрешению.

Снова воцарилась монархия.

Кажется, мир, как и все мы, возвращается в прошлое.