Читать книгу Сказка о князе и волховитке - - Страница 1

– На краю земли в многотравном лесу, жила себе злая ведьма, – начинала свою сказку нянька Марфа, подавая молоко молодому княжичу. – Ведьма та, чтобы сохранить красу свою неизменною, пожирала людей и пила их кровь. Говорят, один заплутавший скоморох видел ее дряхлою старухой, а на следующий день предстала пред ним юная девица.

Богдану нравилась эта история, но с каждым разом находил он в ней все больше недочетов.

– И как он выжил? – отпивая глоток спросил мальчик. – Ну коли ведьма пожирала людей, как он дожил до рассвета и рассказал обо всем?

Марфа всплеснула руками.

– Почем же мне знать, княже, – честно призналась девка. – Невкусный может был. Старый. Или хворый какой…

Княжич понимающе кивнул.

И то верно. Откуда няньке все на свете знать? Она и читать – то, небось, не умела. Где уж ей найти всему объяснение.

– Много могучих молодцев бывало в том лесу, – продолжала Марфа зловещим шепотом. – Да только ни один из них не возвратился.

– И богатыри? И дружинники?

– И богатыри и дружинники.

– А Габарын? – Сонно уточнил Богдан, роняя пустую чашку в руки проворной девки.

Марфа ловко поймала посуду, и тихонько поднимаясь, проговорила: «Да как же мы отпустим Габарына, княже?»

Она подобрала юбки и направилась к двери.

– Нам без Габарына никак. Он тебе еще пригодится, мой свет.

– Верно, верно, – согласился маленький княжич, прикрывая черные, как смоль глазища.

– А я смогу порубить эту ведьму, Марфушка? – пробормотал мальчик, покуда девушка тихонько, словно кошка, кралась к сеням.

– А как же, мой свет. А как же, – улыбнулась Марфа, покидая светлицу. – Я лучину новую принесу. Эта догорит скоро, поди.

Богдан кивнул, рассудив, что Марфушка врать не станет. В конце концов, никому, кроме нее да Габарына, он был не нужен.

Матушка его – вторая жена государева – уж почила давно.

Самодержец, тем временем, увяз в делах и заботах окольных земель. Великая княгиня, хоть и добра к нему, однако, едва ли часто вспоминает о Богдане. Все усилия свои и чаяния вкладывает она в наследника и отраду глаз людских – Яромирушку.

Брат хоть и могуч, и доблестен не по годам, да вряд ли бы связался с богопротивной ведьмой из Марфушкиной сказки. Ибо утром он учился разным премудрым наукам, днем упражнялся на мечах, а к вечеру валился с ног от бремени наследника, которое не каждому под силу.

Богдан же, рос словно трава, наслаждаясь солнцем и играми. Опекаемый лишь нянькой, да богатырем Габарыном, что был ему и другом и братом, и отцом, если того требовало воспитание, он ни на что не жаловался и не роптал.

Однажды раннею весною Великий князь отправился в утомительный поход. Вернулся государь болезненным и чахлым, словно тень, и, в конце концов, хворая и мучаясь, почил.

Возмужавший и одаренный, Яромир взошел на престол. Правил он мудро и справедливо. И все любили его.

Имел он двух жен и семерых дочерей. И было это единственным его изъяном. Княгиня-мать печалилась едва ли не боле самого Великого князя.

Богдан же, шестнадцати лет отроду, чтобы не расстраивать мачеху и не наживать излишних неприятностей, с женитьбою не торопился. Это образован был он плохо. А соображал получше многих ученых вельмож.

В скорости, по наставлению Марфушки, Богдан покинул столицу, предварительно сообщив государю, что желает путешествовать и изучать народные песни и сказки.

Утешившись, что младший брат – то дурачок, Яромир одарил юношу пустою книгою, толщиной с крепкий кулак. Повелев исписать ее песнями от корки до корки, Великий князь благословил Богдана и Габарына на странствие.

Долго бродил и кутил княжич, заполняя драгоценную книгу. Держал себя он зачастую беспечно и легкомысленно, чтобы не вызывать ненужных подозрений у приставленных к ним шпионов. Последние, в свою очередь, порою казались Габарыну столь приметными, что богатырь засомневался действительно ли это наблюдение задумывалось, как тайное.

Спустя несколько месяцев, смешавшись с толпой во время широких гуляний, путники скрытно покинули город и, наконец, оторвались от приставленных к ним глаз.

Отложив опостылевший народный фольклор на неопределенный срок, Богдан, наконец, смог дышать полной грудью и открыто интересоваться всем, чем желал.

А любопытно ему было все, чем живет народ. Пашни, сады, рыболовные и пчелиные хозяйства… Вольный, словно ветер, Богдан путешествовал по миру, наблюдая и учась у простого люда его мудрости.

Видел он, как куются мечи и подковы, как добывается жемчуг из реки, как ткутся ковры и плетутся корзины, как женщины соблазняют мужчин, как мужчины сражаются из-за женщин, как море забирает рыбаков и как огонь уничтожает драгоценные посевы.

Прошли годы. Юноша окреп стал мужчиной. Книга, тем временем, была едва ли заполнена до середины. Впрочем, княжич никогда и не хотел вернуться. Разве только, чтобы повидать Марфушку.

– Ты тоскуешь по ней? – спросил он как-то задремавшего под высоким дубом Габарына.

Богатырь лениво приоткрыл глаза.

– По ком, княже? – голос его звучал недовольно.

Когда речь заходила о чувствах, Габарын предпочитал делать вид, что их не существует.

– По Марфе, – ответил Богдан, сжимая в руке оберег, что дала ему нянька в дорогу. – Плоха она стала. Болела часто. Как она теперь?

Габарын неопределенно пожал плечами.

Марфушка его заботила не больше, чем кошка, приблудившаяся ко двору. А тосковал богатырь лишь по Богдановой матушке. Он помнил, как служил ей еще мальчишкой, когда отец его служил ее отцу, а до этого его дед – отцу ее отца. И так, казалось, сложилось испокон веков. И все они сражались храбро и были достойными князей своих. А он, Габарын, самый могучий и крепкий из всех, не справился. И теперь княгиня его мертвая, стенает и шепчет ему во сне. То горестно, то с укором, то вовсе не замечает его и плачет.

А Богдан матушку помнил плохо. Только руки ее теплые, да как пахла она ромашками и льном. Говорят, она была красавицей. Но отец отчего-то не любил ее, слышать о ней не желал, да и самого Богдана особо не жаловал. Из всех обширных земель своих выделил он младшему сыну удел столь маленький и бесплодный, что Богдану и князем называться – то было совестно. Да и видел он свое наследство лишь раз. Ито на карте. Болота одни, да топи.

И чем дальше лежал путь от столицы, тем вольготнее становилось на душе молодого княжича.

В конце концов, Богдан и Габарын добрались до севера.

Одеты путники были просто и лишнего внимания не привлекали.

Остановившись как-то в деревеньке у реки, столкнулись они с недугом – что стар, что млад через одного покрылись волдырями и нарывами и захворали лихорадкой.

– Помрет Макар! – причитала хозяйка постоялого двора, над своим почти бездыханным мужем. – Ой, как пить дать, помрет. Настасья, где там Тихон? В столицу штоль за ведьмою пошел?

– Да в буерак свалился, небось. – Обмахиваясь полотенцем ответила краснощекая Настасья. – Смеркается уж, матушка.

Богдан и Гобарын многозначительно переглянулись. Тот час же из-за ворот послышалось кряхтенье могучего Тихона. Лицо его, бледное как полотно, выражало молчаливый ужас. В руках он нес здоровенный котел. Ступал юноша осторожно, стараясь не расплескать ни капли. И вот уже скоро котел стоял посередь двора надежно и неподвижно. Доставая из кармана деревянную ложку, Тихон объявил, что каждый здоровый или хворый должен выпить отвар по ложке такого размера.

Ведьма, сварившая зелье, по всей видимости, пользовалась у местного населения особым доверием. Тотчас же за тягучей зловонной жижей выстроилась большущая очередь.

Улучшения в самочувствии больных да помирающих наступали на глазах. Жар спадал, зуд прекращался. Они засыпали, и сон их был сладок и безмятежен.

– Наверное, нам не стоит это пить? – замешкавшись уточнил князь у своего попутчика. – Я, скорее не буду…

– А я буду. – Гаркнул Габарын, недовольно осматривая пузырящуюся волдырями ладонь. Перекрестившись, богатырь зачерпнул из котла и выпил зелье.

Где-то вдалеке вновь послышался заупокойный плач Настасьиной матери.

«Уж не помер ли Макар?» – подумал княжич, поперхнувшись целебным отваром.

Как оказалось, дед Макар был жив и здоров. И тихонько посапывал, отходя от горячки. Слезы безутешная жена его лила по Тихону. Его, мол, ведьма запросила как оплату за котел с прохладной вонючей жижей. Подобное уже, говорят, случалось. В прошлом году она пожелала козу, а до этого молодая девка променяла себя на новые зубы для матери.

– И что же? – невинно уточнил Богдан, вглядываясь в горизонт. – Она так и живет в лесу? Не скрывается?

– Что бояться – то! Коли решит, то найдешь ее без труда, – проговорила Настасья, утирая материны слезы. – А коли без надобности ведьме с тобою свидеться – сгинешь.

По правде сказать, отношения с ведьмами у Богдана сложились неоднозначные.

В детстве ему часто снилась страшная ведьма из Марфушкиной сказки. Нередко это вызывало большие переживания о том, горит ли лучина и не сбежал ли ночной горшок.

Был в его жизни и положительный опыт взаимодействия с бесовщиной.

Так, в юности, рыбача из проруби, княжич провалился под лед. Река уносила его вниз по течению. Так и плыл он под ледяным покрывалом, не видя просвета, пока силы и воздух в груди не иссякли. Попрощавшись с белым светом, он приготовился встретиться с матушкой. Невесть откуда подле него оказалась девица. Одета она была лишь в ночную сорочку, босая и простоволосая.

«Утопленница», – пронеслось в голове молодого князя.

Он ожидал, что его вот-вот потащат на дно.

Бледное лицо девицы, сияло черными, как ночь глазами. Так и таращились они друг на друга, пока несчастная не поплыла прочь, сверкая голыми пятками. Едва ли одолев косую сажень, она ударила ладонями о лед и, выбравшись на поверхность, свесила ноги в воду.

Богдан, собрав волю в кулак, последовал за нею. Однако, стоило ему моргнуть, как ни девицы, ни выхода из реки уже не оказалось. Вместо нее он увидал ломящегося сквозь речной щит Габарына. Разбивая могучие кулаки, богатырь таки сломал лед и вытащил за шкирку обессилевшего княжича.

По словам Габарына, никакой утопленницы тот не видал. Но как нашел Богдана, богатырь умалчивал.

Прошло так много лет, и вот молодой князь вновь повстречался с колдовством.

Насколько приветлива была северная ведьма, одною рукой исцеляющая, другою уводящая в полон, Богдан не знал, но любопытство испытывал великое.

Дождавшись полной луны, он, не шумя, чтобы не разбудить Габарына, достал из поклажи меч и направился на поиски нечисти.