Читать книгу Кризис среднего возраста - - Страница 4

Будильник прозвенел в шесть, как и всегда. Звук был как удар хлыста по натянутой коже. Тело Алисы напряглось, готовое к привычному рывку: сонный выдох, выключение зуммера, подъем, душ. Мышцы уже подавали слабые сигналы к действию. Но сознание, холодное и ясное, накрыло их сверху, словно тяжелым стеклом. «Нет», – мысленно произнесла она. И не двинулась. Лежала, уставившись в потолок, где уже проступали из полумрака знакомые очертания люстры. Она слушала тишину. Она была иной, не ночной. Ночная тишина была тёплой, обволакивающей, полной обещаний сна. Эта – предрассветная – была хрустящей и хрупкой, как тонкий лёд, и Алиса лежала посреди неё, боясь пошевелиться, чтобы не треснул пол.

В шесть тридцать за стеной зашумела вода – проснулся муж. Его шаги, тяжёлые и уверенные, прошли в ванную. Она зажмурилась, изображая сон. Он вышел, одетый, и на мгновение задержался в дверях спальни. Она чувствовала его взгляд на себе. «Алис?» – позвал он тихо. Она не отозвалась, заставив дыхание оставаться ровным и глубоким. Он постоял ещё секунду, затем шаги удалились, на кухне звякнула посуда. Он решил, что она устала. Не стал будить. Его забота, обычно согревавшая, сейчас обжигала, как упрёк.

В шесть пятьдесят пять она встала. Не потому, что надо было, а потому, что не могла больше лежать. Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, ждало жёлтое такси, выхлопная труба которого клубилась белым паром в холодном воздухе. Это была реальность. Она не передумала. Она надела не деловой костюм, а старые джинсы, свитер и кроссовки – одежду для дачи, для отпуска, для «не-работы». Глядя в зеркало, она не узнала себя. В отражении стояла не Алиса-директор, а какая-то другая женщина, более молодая и одновременно более уставшая. Простая. Почти незнакомая.

Она выскользнула из квартиры, не завтракая, не оставив записок. Лифт спускался в тишине. Консьерж, Николай Иванович, удивлённо поднял брови, увидев её в таком виде в семь утра, но кивнул почтительно: «Доброе утро, Алиса Сергеевна». Его взгляд, полный немых вопросов, проводил её до двери.

В такси пахло дешёвым освежителем и старой кожей. «Куда?» – спросил водитель, не оборачиваясь. «На вокзал. Главный». Машина тронулась. Город, мелькавший за окном, казался ей декорацией. Все эти спешащие на работу люди, прилизанность витрин, стройность линий – всё это было частью системы, из которой она только что добровольно выпала. Она чувствовала головокружение, как будто сорвалась с карусели, которая долго крутилась с бешеной скоростью. Тело ломило от непривычной неподвижности.

На вокзале её охватила волна шума, суеты и запахов – кофе, пота, хвои от ёлок у входа, металла. Она стояла посреди главного зала под громадным расписанием, где мигали и менялись цифры, и чувствовала себя абсолютно потерянной. У неё не было цели. Ни билета, ни плана. Она нарушила график, но не обрела свободы – лишь опустошающую растерянность. «Что я здесь делаю?» – пронеслось в голове панической мыслью. Рука сама потянулась к телефону, чтобы проверить рабочие часы, написать ассистенту, что она задерживается… Она сжала аппарат в кармане, не вынимая. Это был рефлекс. Привычка. Внешний скелет, который всё ещё пытался удержать её в вертикальном положении.

Она купила чашку плохого вокзального кофе и села на жёсткий пластиковый стул у огромного окна, выходящего на перроны. Поезда приходили и уходили. Люди обнимались при встрече, плакали при расставании, торопливо тащили чемоданы. Она наблюдала за этой жизнью, кипящей вокруг, как будто смотрела документальный фильм о другом виде существ. Их заботы были конкретны и осязаемы: успеть на поезд, найти ребёнка, поднять тяжелую сумку. Её собственная проблема была призрачной, абстрактной и от этого ещё более невыносимой.

И тут она увидела её. Ту самую женщину в синем халате. Она мыла пол в дальнем конце зала, методично двигая шваброй, будто рисуя ею широкие, неторопливые мазки. Она не заметила Алису. Она была полностью погружена в своё простое, ясное действие. Алиса смотрела на неё, и странное чувство, похожее на зависть, кольнуло её под ложечкой. У этой женщины была своя территория, своя, пусть и маленькая, задача на этот час. Она знала, что делать. Её мир, при всей его внешней скромности, имел чёткие границы и смысл.

Женщина подняла голову, отёрла лоб тыльной стороной ладони. Её взгляд скользнул по залу и… остановился на Алисе. Не на лице, а на её руках, сжимающих бумажный стаканчик. Алиса вдруг осознала, как сильно она дрожит. Женщина несколько секунд смотрела, затем кивнула, совсем как вчера – едва заметно, себе под нос. Но на этот раз в уголке её рта дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее понимающую, почти одобрительную улыбку. Потом она вновь опустила глаза к полу и продолжила работу.

И этого было достаточно. Дрожь в руках Алисы стала понемногу утихать. Она не получила ответов. Она даже не поняла, зачем приехала сюда. Но в этом кивке было признание. Признание её права на этот «неправильный» поступок. Права на то, чтобы просто сидеть и ничего не делать. Права быть потерянной.