Читать книгу Боярин-Кузнец: Княжеский заказ - - Страница 4

Слова повисли в воздухе, как приговор. «Он был отвлечением».

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Она давила, высасывая из комнаты остатки тепла. Святослав, Агния – замерли, глядя на меня так, будто я окончательно лишился рассудка. Первой очнулась Агния. Её шок мгновенно сменился гневом и холодным, почти оскорблённым недоверием.

– Отвлечением? Кузнец, ты в своём уме? – её голос был резким, как удар хлыста. – Я видела его глаза. Глаза зверя, полного ярости. Я чувствовала его желание убивать. Ты говоришь, что вся эта бойня, этот хаос на арене, крики тысяч людей – просто чей-то спектакль? Это оскорбление для каждого, кто там был!

Святослав, в отличие от Агнии, не взорвался. Он был спокоен, но его спокойствие было похоже на натянутую до предела тетиву.

– Всеволод, это слишком серьёзное обвинение, – его голос был тихим, но весомым. – Ты говоришь, что кто-то… разыграл покушение на Князя на глазах у всей столицы? Это безумие. Риск провала огромен. Одна ошибка – и головы покатились бы с плеч, включая голову самого организатора. Кто пойдёт на такое?

– Тот, для кого риск был просчитан, – ответил я, поворачиваясь к своей сланцевой доске. – Тот, для кого исполнитель был выбран идеально. И тот, чья цель была полностью достигнута. Я не прошу вас верить мне на слово. Я прошу вас выслушать доводы. Доводы, основанные не на чувствах, а на фактах.

Взял в руки кусок угля. Воздух в комнате, казалось, загустел от напряжения. Союзники из скептиков превратились в учеников, наблюдая за ходом мысли, которая казалась им ересью. На чёрной поверхности доски появилось схематичное изображение арены.

– Давайте разберём покушение как инженерный проект, – начал я. – У любого проекта есть цель, инструменты и метод исполнения. Начнём с инструмента.

На доске появился грубый, но узнаваемый контур короткого метательного ножа.

– Почему кинжал, а не арбалет? С трибуны, даже для опытного стрелка, попасть в движущуюся цель в княжеской ложе почти невозможно. Арбалет – это гарантия паники и серьёзной угрозы. Нож же… это оружие ближнего боя или отчаяния. Неэффективно для убийства с такого расстояния. Выбор инструмента не соответствует заявленной цели.

Затем рядом с ареной появился грубый силуэт Бориса.

– Второе – исполнитель. Борис-Бык – мясник, а не метатель ножей. Его тело создано для силовых, размашистых ударов секирой. Для точного метания нужна совершенно другая координация, другие мышцы. Его бросок… – на доске появилась дуга, – был сильным, яростным, но намеренно неточным. Вся энергия ушла во вращение, а не в поступательное движение. Это был бросок, рассчитанный на то, чтобы выглядеть страшно, а не на то, чтобы убить.

Наконец, появился чертёж княжеской ложи.

– Третье, и самое главное, – траектория. Он целился не в сердце или горло Князя. Он целился в центр массы – в грудь, защищённую одеждой, и, что важнее, в массивную деревянную балюстраду. Он целился в щит, а не в человека. Бросок был рассчитан на то, чтобы его заметили и успели среагировать.

Уголь был отложен.

– Это была не атака. Это была демонстрация. Спектакль с одной целью: заставить тебя, Агния, действовать. Они хотели посмотреть, как ты справишься с внезапной угрозой. И как поведёт себя твой меч в экстремальной ситуации. Они проверяли не Князя на прочность, они проверяли нас.

Тишина в комнате стала тяжелее камня. Моя теория, холодная и безжалостная, как лезвие скальпеля, вскрыла реальность, и то, что оказалось внутри, не понравилось никому. Агния молчала, её лицо было непроницаемо, но костяшки пальцев, сжимавших рукоять ножа, побелели. Она, доверявшая своим глазам и инстинктам, только что услышала, что её чувства были обмануты, что вся её битва была частью чужого, непонятного спектакля. Святослав сидел, откинувшись в кресле, его взгляд был устремлён в тёмный потолок. Его мозг стратега уже не сомневался, он просчитывал последствия.

Они больше не считали меня безумцем. Это было хуже всего. Теперь они ждали, что будет дальше, и смотрели на меня, как на единственного человека в комнате, у которого могли быть ответы. А ответов не было. Были только новые, ещё более страшные вопросы.

Ожидание было пыткой. Время тянулось медленно, отмеряемое лишь потрескиванием углей в очаге и тихим скрипом половиц под ногами часовых снаружи. Святослав отправил своих лучших людей в город сразу после моего «инженерного разбора». Они были его глазами и ушами, сетью, которая могла достать правду даже из-под княжеского трона. Теперь оставалось только ждать их возвращения. Ждать подтверждения или опровержения теории, которая казалась такой же невозможной, как и сам мой Дар.

Наконец, в дверном проёме бесшумно, возникла фигура. Это был один из мастеров Артели, тот, кого Святослав отправил в цитадель. Его лицо было усталым, но глаза горели напряжённым, лихорадочным огнём. Он не стал тратить время на приветствия.

– Мастер Святослав, – его голос был тихим, но отчётливым в наступившей тишине. – Вести из цитадели.

Все взгляды обратились к нему.

– Борис-Бык. Мёртв.

Эта новость не стала неожиданностью. Скорее, она была первым, зловещим подтверждением.

– Официальная версия, – продолжил гонец, и в его голосе прозвучала горькая ирония, – «повесился» в камере до первого серьёзного допроса. Стража говорит, не вынес позора.

Агния грязно выругалась сквозь зубы.

– Мы проверили его прошлое через свои каналы, – докладывал мастер. – Огромные игорные долги у столичных ростовщиков. Несколько проваленных контрактов на севере. Он был на грани полного разорения. И главное, – гонец сделал паузу, – его семья. Жена и двое детей. Они исчезли из родной деревни три дня назад. Соседи думают, уехали к родне. Но никто не знает, куда.

Тишина, наступившая после его слов, была иной. В ней больше не было сомнения. Только леденящее душу осознание. Моя безумная теория перестала быть теорией. Она стала фактом.

– Значит, его использовали… и убрали, как ненужный инструмент, – глухо произнесла Агния. В её голосе не было жалости, только холодная ярость.

Святослав поднялся. Он подошёл к столу и посмотрел на мою схему на сланцевой доске, которая теперь выглядела не как догадка, а как протокол преступления.

– Хорошо. Борис – пешка, – его голос был спокоен, но эта спокойность была страшнее любого крика. – Но кто игрок? Медведев? У него не хватило бы ума на такую сложную игру. И уж точно не хватило бы власти, чтобы заставить Бориса замолчать в княжеской темнице. Это работа кого-то другого. Кого-то, кто стоит гораздо выше.

Его взгляд встретился с моим. Он ждал ответа. Но ответа не было. Была лишь последняя, самая важная часть головоломки, которой нам не хватало. Прямого доказательства.

Теория была безупречна. Но она оставалась лишь теорией, сотрясением воздуха в тихой комнате. Нужны были доказательства. Прямые, неопровержимые.

– Мне нужно вернуться на арену, – голос прозвучал глухо, обрывая повисшее в комнате молчание.

Святослав резко поднял голову.

– Это безумие. Тебя узнают. Стража Князя до сих пор оцепенение не сняла. Если тебя поймают там ночью, это будет конец.

– Риск оправдан, – твёрдо ответил я. – Косвенных улик недостаточно. Мне нужно увидеть то, что осталось. Эхо.

Он долго смотрел, пытаясь прочитать на лице хоть что-то, кроме упрямства. Не найдя, он тяжело вздохнул.

– Хорошо. Но вы идёте не одни.

Путь по ночной столице был похож на путешествие по телу спящего, но больного гиганта. Улицы, ещё днём кипевшие жизнью, теперь были пустынны. Лишь изредка из-за закрытых ставен таверн доносился пьяный хохот. Святослав вёл нас по узким, кривым переулкам, о которых не знал ни один стражник. Его Артель была не просто союзом мастеров. Это была тень, живущая в порах этого города.

Мы подошли к Великой Арене. В лунном свете она казалась черепом доисторического чудовища. Тихая, холодная, мёртвая. Святослав обменялся несколькими тихими, гортанными звуками с тенью, отделившейся от стены. Пароль. Нас пропустили через неприметную служебную дверь.

Внутри царил холод и гулкое эхо наших собственных шагов. Запах песка, сырого камня и застарелой крови был гуще, чем днём. Мы вышли на арену.

Лунный свет заливал огромное пространство, делая жёлтый песок серебристым. Пустые трибуны, уходящие во тьму, казались гигантскими, беззубыми челюстями, готовыми сомкнуться. Тишина была абсолютной, почти физической. Казалось, здесь можно услышать, как оседает пыль.

– Отойдите, – попросил я Агнию и Святослава. – Не мешайте.

Они без слов отступили в тень подтрибунного прохода. Я вышел в самый центр арены. На то самое место, где ещё дюжину часов назад решалась судьба. Пришло время для самого опасного эксперимента.

Закрыл глаза. Отключил слух, обоняние, осязание. Весь внешний мир исчез. Осталась только точка сознания в пустоте. Нужно было не просто посмотреть. Нужно было проиграть запись.

[Активация режима «Духовное Зрение».

Режим: Эхолокация, временной резонанс.]

Привычная острая боль ударила в виски, как раскалённый гвоздь. Сконцентрировался на воспоминании о покушении, используя его как фильтр, как ключ к поиску. Послал широкий, всеобъемлющий ментальный импульс, накрывая им всю арену.

Мир взорвался призрачными эхо-сигналами. Я проигрывал прошлое. Вот она, ревущая, хаотичная аура Бориса – огромный, грязный, красный шар ярости и страха. Это был самый громкий сигнал, самый мощный отзвук, оставленный на этом месте. Он мешал, забивал всё остальное, как рёв толпы забивает шёпот.

Пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы мысленно «отфильтровать» его, сделать прозрачным, проигнорировать. Я искал не его, а аномалию. Другой всплеск. Другую волю.

Просеивал эхо, сантиметр за сантиметром сканируя пустые трибуны. Ничего. Только слабый, ровный фон тысяч простых людей, их страха и любопытства. Голова начала гудеть от напряжения, из носа снова пошла кровь. Ещё немного, и система откажет. Последняя попытка.

И я нашёл.

Сначала – ложный след. В княжеской ложе, там, где сидел боярин Медведев, я уловил остаточный фон. Тёмно-зелёная, почти болотная аура, полная злобы, зависти и мелкого, пакостного триумфа. Он наслаждался хаосом, но он не был его источником. Это была аура зрителя, а не игрока.

Затем – ещё одна. В секторе Гильдии Кузнецов, откуда они с ненавистью смотрели на Агнию. Там остался другой след – ржавый, неприятный оттенок профессиональной ревности и желания провала. Их аура была пассивной, наблюдающей. Они желали нам зла, но не они его творили.

И вот, наконец, когда силы были уже на исходе, я его нашёл. Едва заметный, тонкий, как укол иглы, ответный сигнал. Он шёл из небольшой, ничем не примечательной ложи для мелких бояр на противоположной стороне.

Идеально сфокусированный всплеск безэмоциональной, серебристой энергии. Энергии профессионального убийцы, который не испытывает ни ярости, ни страха. Только концентрацию на задаче. Этот всплеск длился долю секунды – ровно в тот момент, когда летел нож Бориса – и тут же исчез.

Открыл глаза, тяжело дыша. Тело дрожало от перенапряжения. Я указал рукой на тёмный провал одной из лож.

– Там, – прошептал я, и голос сорвался. – Он был там. Настоящий убийца или наблюдатель.

Агния и Святослав напряжённо всматривались в темноту. В этот момент облако, закрывавшее луну, сдвинулось, и яркий серебристый луч упал прямо на ту ложу, на которую я указывал. На полу, в самом центре, что-то тускло блеснуло. Что-то маленькое, металлическое, оставленное в спешке.

Святослав тихо сказал:

– Похоже, наш гость оставил что-то на память.

**Друзья, если понравилась книга поддержите автора лайком, комментарием и подпиской. Это помогает книге продвигаться. С огромным уважением, Александр Колючий.