Читать книгу Эхо 13. Род, которого нет. Том 3 - - Страница 6

Тьма в этот раз отступила легко, почти без борьбы. Тело слушалось, движения давались просто – я чувствовал себя лучше, чем ожидал.

Странно, но я почему-то ждал, что проснусь рядом с кем-то. Однако комната оказалась пустой. Я повернул голову – на столе тускло горел всё тот же чёртов светильник. Всё было как обычно: я в своей комнате, и только собственное дыхание нарушало тишину.

Только сейчас я осознал: дел невпроворот. Как минимум, разобраться с Миленой, понять, что происходит в доме. Но одно было ясно совершенно точно: моё пробуждение случилось вовремя. Идеально вовремя. Если бы я очнулся хотя бы днём позже – даже несколькими часами позже – уже не смог бы исправить то, что происходило в Милене. Я знал это всей кожей, всеми нервами. И понимал: как всегда, Яков разбудил меня ровно в тот момент, когда это было нужно.

Я поднялся и первым делом пошёл в душ. Запах от меня стоял тяжёлый, неприятный – неудивительно. Пять дней без движения, всё это время тело потело, вытаскивало из себя яд, который прошёл через меня вместе с монстром и Миленой.

Да и сейчас, даже пропуская чистую энергию, я чувствовал: в меня проникали крошечные осколки чужой силы. Но организм справился. Жажды и голода такой силы, как в первый раз, не было.

Хотя – есть хотелось по-настоящему. Есть и пить… Хотя нет… Жрать и пить, хоть и звучит не по аристократически. Организм требовал своё, как бы быстро Эхо ни восстанавливало меня.

Душ окончательно привёл меня в порядок. Я проснулся по-настоящему и решил: хватит прятаться по коморкам. Нужно идти в большую столовую, к своим людям. Там быстрее найду того, кто расскажет, что вообще произошло за эти дни.

Как ни странно, ещё до выхода я почувствовал за дверью Эхо Максима. Он стоял на страже, знал, что я проснулся, но не входил. Верный, упрямый.

Мысленно я хлопнул себя ладонью по лбу. Чёрт. Я ведь совсем забыл про Первого убийцу. Надо будет посмотреть, что с ним. Всё-таки он сыграл немалую роль в том, что мы выстояли. Вернее, Канцелярия, вместе с ним и Максимом, сумела остановить шесть сотен наёмников. Странно только, что его Эхо я до сих пор не чувствую. Какая же модификация у него такая, что даже от меня скрыта?

Я вышел из душа и натянул привычный комплект: чёрная рубашка, брюки, ботинки. На пояс повесил меч – без него теперь было неуютно. Сделал глубокий вдох и двинулся к двери.

Когда подошёл, створка распахнулась сама, и передо мной оказался Максим.

– Доброе утро, господин, – сказал он, кивнув.

– Доброе. Давай рассказывай, уверен, новости есть, – ответил я. – Только по дороге, Максим. Я умираю с голоду. И кофе. Срочно. Иначе точно помру окончательно. Что происходило за эти пять дней?

Мы пошли по коридору в сторону столовой.

По пути Максим коротко отчитался. Событий было немного, но каждое – с весом: я в отключке, Милена в отключке, Первый убийца – тоже. Ольга носилась между нами, но больше времени проводила у моей кровати. Злата делала вид, что ей всё это неинтересно, иногда и вовсе глядела так, будто ждёт моей смерти и отмены свадьбы – но по мелочам было видно: переживает.

Максим признался, что у него открылась новая способность: он стал видеть Эхо магов. И по его ощущениям, вокруг поместья крутятся как минимум четверо высоких – выше восьмёрок, точных рангов он не возьмётся назвать. Я усмехнулся – очень похоже на людей Его Величества, приставленных присматривать за Златой. Может, и ошибаюсь, но логика сходится.

Ещё: у биржи труда выстроилась очередь желающих в дружину – пока Максим никого не принимает, ждёт моего слова. Туша убитого нами девятого ранга оказалась ценной, ядро он продал сразу – на случай срочной поездки в столицу. Решение верное: у нас ещё лежит испорченное ядро восьмого ранга, а деньги сейчас важнее. В общей сложности с «кислотного вепря» (так и назовём этого кабана) вышло сто тридцать пять тысяч. Жить становится ощутимо легче.

На столе в кабинете – письма. Одно от Императора, второе от герцога Петрова, плюс прочая корреспонденция. Дела, в основном, рутина, но откладывать нельзя. На мой вопрос о Первом убийце Максим фыркнул и ответил: лежит недалеко от покоев Ольги, связан, в сознание не приходил.

Я решил сразу после завтрака нанести ему визит.

Не успели мы зайти в столовую, как сразу вбежала тётя Марина – раскрасневшаяся, с тем самым взглядом, в котором и страх, и радость. Чует она мое желание поесть, что ли? Я кивнул – она обняла меня крепко, горячо забормотала:

– Господин, ну что же вы… За полтора месяца уже дважды до полусмерти! А я же старенькая… У меня сердце слабое…

– Какая вы старенькая, тётя Марина, – усмехнулся я. – Вам всего лет пятьдесят.

– Фу, хам, – вспыхнула она, потом спохватилась: – Простите, господин.

Мы втроём рассмеялись – и я почувствовал, как напряжение, державшее дом эти дни, наконец отступило.

– Что с Ольгой? – спросил я между глотками кофе.

– Пришла в себя раньше вас, – ответил Максим. – Сейчас у вас в кабинете, бумаги разбирает вместе со Златой. Позвать?

Дверь распахнулась сама, и Злата, не утруждая себя стуком, бросила:

– Не надо никого звать. Мы сами умеем приходить.

Я лишь подумал: «Почему же ты такая… стерва?» – и отпил ещё кофе. Дел – гора, времени – в обрез. Сначала – письма. После – к убийце. И снова – к Милене. А сейчас – завтрак.

Мы сели за стол. Максим уже собирался уйти – раньше он мог спокойно посидеть рядом, но теперь, когда к трапезе добавились ещё две аристократки, он явно решил, что его место где-то в стороне. Но я его остановил.

– Садись, – сказал я. – Теперь ты ешь вместе с нами.

Он хотел возразить, но я махнул рукой. Я решил для себя: он останется. Ведь он собирается принести клятву верности, и для меня он уже не просто воин, не просто командир дружины. Он – часть семьи. Может быть, как старший брат. Или младший. А может, какой-то дядюшка по линии тёти, который приехал издалека, но всё равно будет считаться своим. Я даже усмехнулся – странно, что в голове роятся такие сравнения, но суть одна: теперь он из близких, и я доверяю ему.

В его взгляде появилось то, чего раньше не было. Да, он и раньше был предан, уважал меня, но сейчас в нём чувствовалось нечто другое, более глубокое. Взгляд человека, который готов идти до конца. Поэтому он будет сидеть за моим столом вместе со мной.

Я ведь изучал документы и законы Империи: если доберусь до герцогского титула, смогу через Императора пожаловать баронский титул близкому человеку. Делается это, конечно, официально – но, если в жёнах у меня будет дочь Императора, думаю, по блату получится выбить титул для Максима. Если он, конечно, захочет. Так что пусть привыкает быть аристократом.

Я усмехнулся своим мыслям. Вот уж далеко решил заглянуть: за полтора месяца дважды едва не умер, а уже размышляю о том, как стану герцогом.

Я усадил Максима рядом и принялся за еду. Тётя Марина со слугами накрыли стол так, что он ломился. Я даже посмотрел на Максима с расширенными глазами:

– А это нормально, что у нас столько еды? Я ведь знаю, что дела у рода не самые лучшие.

Он тоже усмехнулся.

– Господин, еда в крае недорогая. Да и во всей Империи. Что-что, а с доступностью еды проблем никогда не было. С жильём – да, беда, некоторые дружинники живут впритык. Но столы накрывать мы можем.

Я кивнул и снова потянулся к блюдам. Организм требовал своё: сначала яичница с беконом, потом жареная картошка, потом куриная ножка, ещё кусок мяса. Пил морс прямо графинами – осушил почти литр. Эхо черпало силы из внешнего мира, но этого было мало, тело требовало нормальной еды.

За столом царила напряжённая тишина. Злата попыталась фыркнуть, когда увидела, что Максим сидит с нами, но тут же резко замолчала. Я заметил, как она дёрнулась – Ольга, похоже, под столом дала ей понять, что стоит держать язык за зубами. По лицу Златы было видно: слова «с каких пор простолюдин сидит за столом с аристократами» уже вертелись у неё на языке. Но, видимо, Ольга намекнула ей, что этим она оскорбит не Максима, а нас обеих – и меня, и её.

Ольга, напротив, смотрела на Максима спокойно и с благодарностью. Она прекрасно понимала, что в тот день он был готов отдать жизнь не только за меня, но и за неё. Мы все тогда были под ударом.

Пока я ел, девушки тихо переговаривались между собой, но культурно, без лишнего. Не мешали и не пытались вмешаться в мой разговор с Максимом.

И только когда я доел и почувствовал приятную тяжесть в животе, Максим наконец заговорил. Он явно ждал, пока я утолю голод.

– Господин, – начал он серьёзно, – когда вы будете готовы… Мы проведём ритуал служения. Моё желание поддерживает ещё несколько дружинников. Мы хотим принести клятву верности вашему роду и вам лично. Хоть сейчас.

Я поднял на него взгляд. Именно этого вопроса я и боялся. Не их верности – в ней я не сомневался. Я боялся себя. Каждый раз, когда нас связывало Эхо, меня тянуло лезть глубже, в тот самый тёмный колодец, где перемешаны три жизни сразу. И после последнего провала – уже после комы – ко мне вернулись те же безумные картины: воспоминания троих существ, живущих во мне, наслаиваются, спорят, дерутся за место в голове. Я вижу, как моё Эхо меняется. Не хуже и не лучше – просто иное. И знаю себя: если дать мне повод, я полезу ещё глубже. И опять рискну сознанием.

– Слушай, Максим, – сказал я ровно, – давай сначала о другом. У кого из дружинников проблемы с жильём? Может, выделим деньги, поставим рядом с поместьем посёлок – чтобы семьи жили рядом с мужьями. Это важнее.

Он сразу понял, что я уводил разговор. Моргнул, попытался смягчить взгляд, но покачал головой:

– Нет, господин. Мы решили. Мы готовы.

Я вздохнул.

– Мы же даже ритуал толком не знаем… Я не хочу делать наспех. И… – я запнулся на долю секунды, – сейчас много других дел. Я в вас уверен.

Максим поднял ладонь, мягко перебивая:

– Об этом не беспокойтесь. Яков всё объяснил мне ещё давно. Если придёт день – вот ритуал, который свяжет наши судьбы с вашей. Техника безопасная, отработанная.

Я машинально чертыхнулся про себя. Чёртов Яков. Вечно шагает на два хода впереди меня.

– Хорошо, – сказал я вслух. – Тогда так: сегодня разгребём всё накопившееся, а к вечеру вернёмся к этому вопросу. Я не отказываюсь. Я – переношу.

– Договорились, господин. – Максим кивнул. – Я вечером зайду к вам и уточню время. На один круг уйдёт не больше получаса. В ритуале участвуют сразу по пять человек – так что это не займет много времени.

Проныра. Всё узнал, всё подготовил. И отговорки у меня кончились.

Я отложил салфетку, поднялся из-за стола и легко поклонился.

– Дамы, до скорого.

Злата уже раскрыла рот – по выражению лица было видно, что она собиралась о чём-то заговорить, – но тут же осеклась: Максим шагнул рядом со мной первым. Аристократические рефлексы сработали точнее любых приказов: перебивать того, кто уже занял разговор, – дурной тон. Даже если этот «кто» – простолюдин. Она лишь тонко скривила губы и промолчала. Ольга проводила меня взглядом – тёплым, спокойным; благодарность к Максиму в её глазах читалась без слов.

Мы вышли в коридор. Я едва заметно замедлил шаг, собирая себя, и продолжил уже вполголоса:

– Про посёлок для дружинников не забывай. Посчитай смету: земля, бараки под старт, потом – нормальные домики. Если всё пойдёт, перевезём семьи ближе. Это будет намного безопаснее. Сейчас у нашего рода много врагов, и я хочу по возможности обезопасить всех своих людей.

– Сделаю, господин, – так же тихо ответил Максим. – Сегодня к вечеру принесу прикидки. И… насчёт ритуала – я понимаю ваши причины. Но мы рядом. Мы поддерживаем вас.

Я кивнул. Внутри всё равно всё дрожало – не от страха перед клятвой, от страха перед собой. Хотелось дотянуть до Академии, окрепнуть, научиться держать эти чужие струны так, чтобы не проваливаться. Но день уже шёл своим чередом.

– В кабинет, – сказал я. – Письма, потом – к убийце. Вечером вернёмся к клятве.

Максим шагнул вперёд, распахнул передо мной двери. Я прошёл, чувствуя на плечах взгляд Златы из столовой – колючий, сдержанный – и лёгкий, почти невесомый вздох Ольги. В делах было много рутины. Внутри – слишком много перемен. Но порядок выстраивается только шагом. Сегодня – делами. Вечером – ритуалом. И в оба раза – без права на провал.