Читать книгу Учительница строгого режима - - Страница 5

Мы стояли с сыном в дверях гостиной и смотрели на последствия апокалипсиса. Не природного, а нашего с Даней собственного производства.

Горы одежды, груды посуды, пыль повсюду – следы беспечной мужской жизни.

Даня молчал, и я молчал. Слова были лишними. Масштаб катастрофы говорил сам за себя.

– Ну что, напарник, – я тяжело вздохнул, положив руку на его плечо. – Начинаем операцию «Чистый периметр»? Цель – не допустить, чтобы Выдра вызвала отряд захвата из опеки при первом же взгляде на наш штаб.

Даня скептически осмотрел поле битвы.

– Пап, нам вдвоём тут за неделю не убрать, – мрачно заметил он.

– Глаза боятся, а руки делают. Главное – действовать слаженно и не растягивать "удовольствие". Я беру на себя гостиную и кухню. Ты – свою берлогу. Годится?

Он покачал головой и с видом обречённого заключённого поплёлся в свою комнату.

Час спустя я понимал, что переоценил наши силы. Гостиная сдалась относительно легко. На кухне пришлось повозиться подольше. Но комната Дани… Это было нечто.

Я заглянул к нему. Он сидел посреди комнаты, уставившись на гору одежды, игрушек и деталей от конструктора с таким потерянным видом, что у меня руки опустились.

– Что, не движется дело?– спросил я, переступая через порог.

– Я не знаю, с чего начать, – признался он тихо, и в его голосе не было ни капли привычного нахальства.

И тут я понял. Мой сын тонул. Не в беспорядке, а в собственном страхе не справиться. Так же, как и я.

– Ладно, – подбодрил я его, закатывая рукава. – Командная работа. Действуем по системе: сортировка, утилизация, капитуляция. Всё, что сломалось и не подлежит восстановлению безжалостно выбрасываем. Всё, что можно спасти складываем. Всё, что не знаем, куда деть прячем под кровать до лучших времён.

Он посмотрел на меня с надеждой.

– А так можно? Под кровать?

– Можно, – великодушно разрешил я. – Но только сегодня и только в рамках чрезвычайного положения. Не думаю, что Марина Арнольдовна станет проверять, что у тебя под кроватью.

Мы начали. Сначала неуклюже, наступая друг другу на ноги. Я пытался аккуратно сложить футболки, а он сгребал всё в охапку и запихивал в шкаф. Потом мы нашли компромисс.

– Смотри, – я показал ему, как сворачивать вещи. – Так занимает меньше места.

Даня попробовал, но вышло криво.

– Ну, сойдёт для первого раза. В армии научишься складывать по линейке, а сейчас мы дома, – снисходительно сказал я, и он ухмыльнулся.

Мы нашли под кроватью «археологические артефакты»: давно забытый конструктор, три носка без пары и яблочный огрызок. Даня копался в своих сокровищах, а я вытирал пыль с полок, и мы разговаривали. Не как отец и сын, а как два сообщника на сложном задании.

– Пап, а помнишь, мама говорила, что ты всегда носки под диван закидываешь? – вдруг спросил он, вытаскивая из-под кровати свой потерянный носок.

Меня кольнуло в груди.

– Помню, – улыбнулся я. – А она их потом собирала и кидала в меня, когда я смотрел хоккей.

– Она смеялась при этом, – сказал Даня тихо.

– Да, – голос у меня слегка дрогнул. – Это было очень смешно.

Мы помолчали. Неловкое, но не тяжёлое молчание.

Потом мы нашли старый альбом с наклейками. Даня уселся на пол и принялся его листать, забыв про уборку. Я присел рядом.

– О, смотри, это же «Звёздные войны»! – воскликнул он. – Мама мне его купила, когда я сломал руку.

– И половину наклеек ты тогда же и потратил, – я ткнул пальцем в пустые места. – Клеил на гипс.

– Ага, – он звонко рассмеялся. – А потом врачиха ругалась, что они не отклеиваются.

Мы сидели на полу среди коробок и разбросанных вещей, листали альбом и вспоминали. Вместо того чтобы ругать его за безделье, я слушал. И сам рассказывал. О том, как Юля злилась, когда мы с моим братом Богданом съели всё мороженое, которое она припрятала. О том, как она боялась пауков и звала меня на помощь, чтобы прогнать «монстра» из кладовки.

Комната потихоньку преображалась. Беспорядок отступал. И вместе с ним куда-то уходила та стена, что стояла между нами.

Мы не стали вдруг идеальными отцом и сыном. Мы были двумя неумехами, которые пытались навести порядок в своём мире. И почему-то именно это – наши неуклюжие попытки, споры о том, куда деть коллекцию камней, совместная борьба с фантиками от конфет – сближало нас куда больше, чем все воспитательные речи всех психологов вместе взятых.

Когда последняя коробка была задвинута в шкаф, а пылесос умолк, мы стояли после чистой, почти не узнаваемой комнаты и тяжело дышали. Даня был перепачкан пылью, я вспотел, как бульдог.

– Мама бы нас похвалила за такую чистоту, – одобрительно произнёс я.

Даня посмотрел на меня, и в его глазах я увидел что-то новое. Уважение? Нет, пока ещё нет. Но уже не злость и не вызов.

– Спасибо, пап, – вдруг сказал, но тут же напустил на себя важный вид, чтобы не показаться сентиментальным. – Что не заставил одного всё делать.

Я потрепал его по волосам. На этот раз он не отстранился.

– Мы же договорились, что мы команда?

– Можно теперь поиграть в планшет?

– Да, но сначала не мешало бы помыться. Нам обоим. Иди первым, а я пока начну готовить ужин.

– Опять макароны?

Я так устал, что именно их и собирался отварить на скорую руку, но кислое лицо сына заставило меня передумать. Обычно оно всегда было у Дани кислым. Но сегодняшняя маленькая победа меня невероятно воодушевила.

– А что бы ты хотел на ужин, сынок?

– Драники со сметаной, – не задумываясь ответил он.

– Отличная идея! – согласился я.

– Ты правда пожаришь драников? – недоверчиво спросил Даня, как будто заказал что-то диковинное.

Я снова почувствовал укол совести. Я так заколебал сына своими макаронами, что он драники для него звучали как праздничное блюдо.

– Если поможешь, приготовлю, – пожал я плечами.

– Ура-а-а! – завопил сын и вприпрыжку помчался в ванную.

Я смотрел ему вслед, думал о том, что даже если завтра всё пойдёт наперекосяк, сегодняшний день мы уже выиграли. Оказывается, мы можем находить общий язык. Значит, не всё ещё потеряно для нас обоих.