Читать книгу Точка невозврата - - Страница 3

Я нашёл бункер на восьмой день. Тот самый, что был в моей памятке как объект «Ковчег». Смешно. Они не смогли дать название получше. Секретному объекту. Думали, англосаксы не поймут, что там не продуктовый? Высший разум.

Дверь была не взломана. Она была приоткрыта на сантиметр. Как будто последний, кто уходил, просто толкнул её плечом, не оглядываясь. Я кое-как открыл дверь. Воздух пах только бетонной пылью. Тишина. В ушах только один звон.

Я прошёлся по коридорам, рассчитанным на полтысячи человек – лучших умов, чиновников, “избранных”. Никого. Только мои шаги отзывались эхом, будто по черепу великана. В столовой – ряды идеально накрытых столов. Тарелки, приборы, даже свёрнутые салфетки в бокалах. Странно, что и еда была на месте.

В комнате связи я нашёл кое-что интересное. Дневник дежурного офицера, весь в пыли. Последняя запись сделана каким то нервным, но чётким почерком: “13:47. Объект переводится в режим полной готовности. Ожидаем прибытие первой группы через 20 мин.” Ниже, тем же карандашом, уже дрожащей рукой: “13:48. Что-то не так. Связь с командным центром потеряна.” И последняя строка, неразборчиво: “13:5… Небо на западе… яркое. Очень.”

В горле пересохло. Я отложил блокнот. Мозг автоматически прочертил временную шкалу. Приказ в 13:47. Первая боеголовка где-то в 13:50. У них было чуть больше трёх минут, чтобы осознать, что это не учебная тревога, сесть в машины, проскочить сорок километров по уже паникующему городу и спуститься под землю. А время подлёта ракет 2-3 минуты… Твою мать. Они не успели. Они просто не успели.

А я – успел. Потому что к восьмому дню я уже не бежал. Я брёл. Мне было плевать. Ты становишься призраком, которого не замечают ни радиация, ни мародёры, ни сама смерть. Смешанные чувства. Вроде страшно, но так приятно. От осознания, что больше некуда спешить.

Я нашёл в шкафчике под столом остатки неплохого коньяка, опустился в кресло того самого офицера, сделал глоток и засмеялся. Сперва тихо, потом всё громче, пока этот хриплый, надсадный рёв не заполнил бетонную гробницу. Я смеялся над их «Ковчегом», над секретностью, над всей этой гигантской, дорогущей бутафорией спасения, которую в итоге победили жалкие три с лишним минуты. По щекам текли горячие, ядовитые слёзы бессилия.

Именно тогда, сквозь этот смех, и проступила мысль. Чёткая, как формула. Если спасать уже нечего. Остаётся только одно – стереть. Стереть тот день. Я посмотрел на свои руки, испачканные в пыли и чужой ржавчине. Они дрожали. Но не от страха. От адреналина. От цели. До Москвы – триста километров. До точки невозврата – пятнадцать лет. Я уже опоздал на всё, что имело значение. Теперь самое время опоздать вовремя.