Читать книгу Операция «Немезис». История возмездия за геноцид армян - - Страница 5

История армян-христиан и мусульман-османов богата и сложна. Армяне процветали в Малой Азии еще на заре письменной истории. Фактически именно армянский тагавор[14] создал первое христианское государство в 301 году нашей эры[15], а предки турок-османов захватили эту же территорию около семисот лет спустя. К семнадцатому веку мусульманская Османская империя завоевала и поглотила территорию от Европы до Персии, включая древнюю родину армян. На пике своего развития османы демонстрировали в культуре и науке утонченность, не уступавшую величайшим цивилизациям, существовавшим до современной эпохи.

Не будет преувеличением сказать, что оба народа – и мусульманские, и христианские подданные султанов – веками жили в единой цивилизации. Лучшее свидетельство тому – захватывающие дух мечети Стамбула, заказанные семьей султана и спроектированные армянином Мимаром Синаном[16]. В этих мечетях отражено величие династии султанов и эстетическое совершенство, воплощенное Синаном. Одно не могло существовать без другого.

Слова «турки» и «армяне», вошедшие в обиход с конца девятнадцатого века, вроде бы просты: турки – жители Турции, а армяне – Армении, верно? На самом деле турки не всегда назывались турками, армяне же были родом отнюдь не только с восточных окраин Малой Азии, но и с российского Кавказа, а также населяли плодородные земли Киликии[17] к северу от Сирии. Если оставить в стороне религиозные различия, у двух народов было много общего в культуре и образе жизни. И те и другие называли своим домом примерно одну и ту же обширную территорию. Фактически за последнее тысячелетие они беспрестанно смешивались путем религиозного обращения, браков и сложной османской практики девширме́ – систематического принудительного обращения в ислам определенного количества христианских юношей. В конце концов, основной идентичностью стала религия.

Интересный пример такого смешения – амшенцы, мусульмане, живущие в горах у Черного моря. Считается, что амшенцы – потомки армян, которые спаслись от мусульманских набегов много веков назад, поселившись в этом регионе и со временем забыв о своих корнях. Теперь они считают себя турками, хотя и говорят на армянском диалекте и сохраняют некоторые христианские ритуальные практики (например, элементы крещения). В двадцатом веке, когда железные дороги и автомобили связали территорию Малой Азии, отдаленные амшенские деревни влились в остальную Турцию. Амшенцы переезжали в более населенные города и, считая себя «турками», были поражены, что какие-то люди говорят на их горном диалекте.

На протяжении тысяч лет армии различных империй вновь и вновь завоевывали полуостров, раскинувшийся от Средиземноморья до Кавказа, от Сирийских пустынь до Черного моря. В разные эпохи эти земли захватывали и селились на них хетты, греки, персы, римляне, византийцы, арабы, сельджуки, монголы, русские и, наконец, османы. Каждая империя приносила с собой свою культуру и перемещала сюда своих подданных. В течение тысячелетий здесь жили не только десятки этнических и религиозных групп, относившихся к курдам, туркам, арабам, персам и грекам, но и евреи, рома[18], албанцы, узбеки, арабы-христиане, амшенцы, лазы, туркмены и юрюки, грузины, халдеи, таджики, зазы, а позже татары и черкесы, помаки, казаки и уйгуры. Трудно поверить, но в какой-то момент истории даже французские норманны вторглись в восточную Анатолию. Захватчики смешивались с теми, кто пришел раньше, и с теми, кто вынужден был бежать сюда из далеких родных краев. До начала современной эпохи в этом регионе чаще, чем где-либо еще на земле пересекались самые разные народы. И насколько мы можем судить, опираясь на самую древнюю письменную историю, на протяжении всех этих захватов и миграций здесь всегда жили армяне: от тагаворов до крестьян.

Малая Азия – это место, где Восток встречается с Западом, Азия – с Европой, что сделало великий город Константинополь точкой, через которую неизбежно проходило большинство путей, вели они на восток или на запад, на север или на юг. Наверняка первые люди шли через эту землю на север из Африки. Согласно Библии, Ноев ковчег нашел пристанище на священной горе Арарат, возвышающейся над самыми восточными пределами Армянского нагорья. Шелковый путь пересекает эту же территорию. Османская империя связала Европу и Ближний Восток, Северную Африку и Балканы. К моменту ее распада примерно треть подданных султана были европейцами, треть – анатолийцами и еще треть – арабами или африканцами. Накануне Первой мировой войны Константинополь был одновременно европейской и ближневосточной столицей. Веками его населяли мусульмане, христиане, а также евреи, и в конце девятнадцатого века это смешение отражало соотношение жителей империи в целом: примерно пятьдесят на пятьдесят – мусульмане и христиане. Малая Азия всегда была местом сближения.

С первых же лет османского завоевания, когда армяне стали подданными султана, вся военная, административная, клерикальная власть была сосредоточена в руках турок-мусульман, наследников огромной военизированной империи. Зачастую работу, которой гнушались мусульмане, выполняли христиане и евреи, став ремесленниками, купцами, торговцами и банкирами. В ранний период Османской империи общество разделялось не столько по религиозному признаку, сколько на «тех, кто воевал в ее войнах, и тех, кто за войны платил». Людей, принадлежавших к военно-административной структуре на службе султана, называли аскеры. Класс же налогоплательщиков, напротив, был известен как райя (от арабского слова, означающего «стадо»). Со временем этим словом стали называть христианское крестьянство.

Задолго до того, как в Малую Азию пришли османы, после смерти Иисуса Христа в первом веке апостолы новой еврейской конфессии, основанной на его учении, путешествовали по отдаленным землям, распространяя «благую весть». Неудивительно, что некоторые из них оказались в Армянском тагаворуцюне, который примерно во времена Христа существовал как автономный, хотя и подчиненный Римской империи регион. По легенде, Святой Иуда (также известный как Фаддей), один из двенадцати апостолов, первым добрался до Армении, а по прибытии обратил в христианство дочерей тагавора. Спустя несколько лет святой Варфоломей также посетил Армению и обратил еще больше народа, включая сестру тагавора. (Кажется, в раннехристианскую эпоху женщины были более склонны к обращению в христианскую веру, чем мужчины.) Эти миссии плохо закончились для апостолов: оба обрели мученическую смерть, Иуда Фаддей в Бейруте, а Варфоломей – в Албане Армянской[19]. Последнего в христианской иконографии традиционно изображают распятым вниз головой или же со снятой заживо кожей; так, в «Страшном суде» Микеланджело он сжимает собственную содранную кожу. Поскольку ранние христиане в Армении были обращены непосредственно первыми апостолами, армяне называют свою христианскую церковь Апостольской.

Согласно Тертуллиану (которого многие считают первым христианским летописцем), к 200 году н. э. в Армении образовались многочисленные христианские анклавы. Армянские правители того времени придерживались политики Римской империи, пытаясь искоренить эти тайные общины. Они подвергали последователей Иисуса все более жестоким гонениям так же, как римляне, пытавшиеся уничтожить новый культ, где бы в империи он ни прорастал.

Около 300 года н. э., спустя два с половиной века как апостолы начали обращать людей, император Диоклетиан стал одним из самых активных противников новой веры. Это была эпоха, когда христиан обмазывали смолой и поджигали или посылали на бой с голодными львами в римском Колизее на потеху толпе. Тагавор Армении Трдат, будучи союзником Диоклетиана, следовал его примеру и печально прославился пытками и убийствами христиан.

Ко двору Трдата прибыл странствующий монах по имени Григорий. В этой точке история усложняется, поскольку, согласно преданию, Григорий был не только христианином, но и сыном Анака, убийцы отца Трдата. (Некоторые источники утверждают, что Григорий специально искал Трдата, чтобы искупить грех отца.) Когда Трдат узнал, что молодой монах – сын Анака, он подверг его пыткам и бросил в подземную каменную темницу, усеянную трупами и кишащую змеями. Сегодня над этим подземельем находится армянский монастырь Хор Вирап, и по сей день паломники-армяне, посещающие историческую родину, аккуратно, друг за дружкой, спускаются по крутой железной лестнице в мрачную пещеру.

Легенда гласит, что Григорий находился в одиночном заключении целых тринадцать лет, пока тагавор Трдат продолжал наводить ужас на верующих. Как утверждает историк пятого века Агатангелос, во время заточения Григория тридцать семь христианских дев, спасаясь от римских преследований, прибыли в тагаворуцюн Трдата. Тагавор возжелал одну из монахинь, Рипсимэ, известную своей красотой. Рипсимэ же, давшая обет целомудрия, отвергла ухаживания Трдата. Разгневавшись, тагавор замучил и убил Рипсимэ, а затем и остальных юных дев (одной, впрочем, удалось спастись – это была святая Нино, покровительница Грузинской православной церкви, основателница христианства в Грузии).

Согласно церковной истории, Бог поразил Трдата за злые деяния болезнью, вынудившей его на грани безумия передвигаться на четвереньках. Некоторые рассказывали, что тагавор полностью потерял рассудок, иные утверждали, что Господь буквально превратил Трдата в дикого кабана. Сестра Трдата, христианка Хосровидухт, готова была попробовать что угодно, лишь бы исцелить своего брата, и предложила освободить христианского монаха Григория, который к тому времени провел в подземелье уже больше десяти лет. Григория вытащили из его грязной темницы, отмыли и представили перед Трдатом. Григорий, полный христианского прощения, благословил Трдата, и старый тагавор вмиг исцелился. Преисполненный радостью, Трдат немедленно объявил Армению христианским государством и предложил Григорию возглавить новую армянскую церковь. Святой Григорий, названный Просветителем, занял верховный епископский престол и стал главным проповедником новой веры. Трдат и Григорий требовали от подданных соблюдать новые обычаи, а любое сопротивление жестко подавлялось. По всему тагаворуцюну языческие святилища и храмы сравняли с землей. (Единственный сохранившийся языческий храм в Армении, Гарни, теперь превратился в популярную туристическую достопримечательность.) Были основаны сотни церквей и монастырей, рукоположены сотни священников и епископов.

Обращая языческих жрецов в христианство, Григорий договаривался с ними об условиях, которые обеспечили бы их верность. Так, армянскому клиру разрешили жениться, был сохранен и древний обычай жертвоприношения животных, обеспечивавший значительную часть дохода священника. После того как животное закалывали, жрец (а позже христианский священник) брал себе комиссию в виде куска мяса, который мог отнести домой своей семье. В ранних церковных текстах Григорий формулирует правила для своих священников: «Вам надлежит получить долю от приношения: кожу жертвенного животного, части справа от хребта, ногу с жиром, и хвост, и сердце, и частицу легкого, и внутренности с салом; долю от ребер и голени, язык, правое ухо, правый глаз и все сокровенные части». Этот обычай сохранился до наших дней как мадах[20]. Все, кто когда-либо присутствовал на армянских похоронах, принимал участие в этом жертвоприношении, получая ломоть вареной баранины на куске хлеба. И в современной Армении ритуальное жертвоприношение овец – не редкость. Также мадах стал частью ежегодной церемонии в День памяти жертв Геноцида армян 24 апреля.

Когда Григорий молился в Вагаршапате, столице тагаворуцюна Трдата, у него было видение: Иисус спустился с небес и ударил оземь молотом. На месте удара вознеслась ввысь огромная церковь, увенчанная массивным крестом. Восприняв откровение как божественный указ, Григорий построил церковь, переименовав город в Эчмиадзин (что означает «место сошествия Единородного»). Некоторым церквям этого храмового комплекса, стоящего и поныне, уже тысяча семьсот лет.

Около 300 года н. э., примерно в то же время, когда была основана армянская церковь и задолго до арабо-мусульманских, турецких или монгольских завоеваний, враг христиан Диоклетиан уступил императорский трон Восточной Римской империи Константину. Мать Константина Елена, верующая христианка, воспитала его более терпимым к новой религии. В 313 году император провозгласил эдикт терпимости к молодой вере на территории Римской империи. Константин также перенес центр Восточной Римской империи в город Византий и переименовал его в свою честь. Константинополис, или Константинополь, сохранял имя Константина вплоть до 1923 года, когда Ататюрк официально переименовал великий город в Стамбул.

Есть не меньше трех причин, почему Константинополь превратился в столицу империи. Во-первых, он располагается по обе стороны Босфора, большого пролива, соединяющего Черное море со Средиземным. Это врата во все тепловодные порты России и Крыма. По этой причине он всегда был важным местом, своего рода горловиной, для российской торговли. (К началу Первой мировой войны половина российской мировой торговли шла через Босфор). Во-вторых, место встречи двух морей венчает одна из величайших в мире гаваней. В некоторых местах ее глубина достигает тридцати метров, а от непогоды ее защищает лежащее чуть южнее спокойное Мраморное море. Дальше на юг располагаются мысы пролива Дарданеллы, а за ним – восточное побережье Эгейского моря, потрясающая россыпь островов и заливов. «Это место не только обеспечивало контроль над торговлей между Черным и Средиземным морями, а также между Малой Азией и Балканами, но и потенциально могло опираться на обширную зону снабжения морским путем, простирающуюся от Крымского полуострова до Египта и далее».

В-третьих, эта великолепная гавань защищена самой природой благодаря высящимся над ней скалам. До появления авиации этот массив был практически неприступным. Константинополь/Стамбул расположен на семи каменистых холмах, окруженных стенами и укреплениями, возведенными римлянами и византийцами, а потом и османскими султанами. Любые входящие сюда военные корабли должны пройти через Дарданеллы или спуститься по Босфору. Галлипольский полуостров, где во время Первой мировой войны погибли десятки тысяч солдат, представляет собой кусок суши, огибающий пролив Дарданеллы.

В период раннего христианства армяне составляли значительную часть растущей мировой церкви. Однако в армянских церквях служили литургию на греческом или сирийском, а не на армянском языке. Священство, как и различные учебные заведения, широко использовало греческий и сирийский. Век спустя после основания армянской церкви армянский тагавор Врамшапух и католикос Саак Партев решили, что для укрепления национальной христианской идентичности очень важно создать армянский алфавит.

Эту задачу поручили ученому монаху по имени Месроп Маштоц, который и изобрел армянский алфавит из тридцати шести букв (еще две добавили позднее[21]) в 405 году. Назвав и упорядочив новые знаки, Месроп попросил знаменитого каллиграфа Ропаноса (Руфина) привнести в начертание букв художественный изыск. Говорят, что первой записанной Месропом фразой на армянском языке стала начальная строка книги Притчей Соломоновых: «Чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума». В 430 году со списков, привезенных из Константинополя и Эдессы[22], был выполнен перевод Библии на армянский[23]. До того Библия была доступна только на сирийском, латинском, коптском и абиссинском языках. Появление уникальной для армян письменности положило начало культурному ренессансу. Более того, она объединила народ и установила прочную связь между грамотностью и религией, которая сохранилась до наших дней.

В 451 году, спустя полтора столетия после обращения армян в христианство, их вера подверглась испытанию. В те годы власть византийцев (наследников Восточной Римской империи) в отдаленных уголках империи ослабла, и доминирующей силой в регионе стали персы. Они практиковали зороастризм – религию и философию, основанную на учении пророка Зороастра (Заратустры), и им было не по душе исповедание армянами иной веры. Эти религиозные различия привели к нескольким восстаниям армян против персов.

26 мая 451 года на Аварайрской равнине в Васпуракане[24] произошла крупнейшая битва. Тысячи армян сразились со значительно превосходящими силами персидского войска Сасанидов. Хотя большинство армянских князей, включая их предводителя Вардана Мамиконяна, пали в бою, сражение имело важные и далеко идущие последствия. Армяне проиграли битву, но, можно сказать, выиграли войну, потому что после Аварайрского сражения персы сочли, что пытаться управлять армянами себе дороже, и разрешили им исповедовать их веру на собственный лад. Святого Вардана по сей день почитают армяне всего мира.

Армяне участвовали во многих ранних церковных соборах, где главы христианских церквей и сект из разных регионов собирались вместе, чтобы обсуждать вопросы вероучения. Особое значение в истории армянской церкви имел Халкидонский собор, созванный в 451 году, на котором был затронут ключевой богословский вопрос. Суть спора сводилась к тому, обладает ли Иисус Христос двумя «природами» (божественной и человеческой) или же только одной. Важный теологический вопрос, ибо если Иисус не был человеком, то, очевидно, сверхъестественные силы облегчили его крестные муки. Невозможно пытать бога так, как можно запытать человека. Армяне в то время сосредоточились на войне с персами и не были представлены на Халкидонском соборе. Возможно, как раз потому, что они не приняли участия в обсуждении, с выводами собора армяне так и не согласились.

Византийская христианская элита (и Рим) приняла представление о двойственной природе Христа – человеческой и божественной, – благодаря которой его страдания освободили человечество от первородного греха. Армяне (и другие «раскольники»), напротив, склонились к учению о единой природе Христа. Бог – свят, и все тут. В результате армян заклеймили «монофизитами». Теологическое несогласие переросло в политическое сопротивление византийской гегемонии. Такая позиция армян противопоставляла их как христианским собратьям, так и Арабскому халифату, в котором им впоследствии довелось жить.

В течение следующей тысячи лет растущая мощь ислама стала угрозой христианскому миру. Когда арабы завоевали часть Малой Азии во второй половине первого тысячелетия, они истребили селившиеся там греческие и армянские общины. Если сегодня вы посетите Каппадокию, то сможете осмотреть обширную сеть рукотворных подземных пещер, местами достигающих двадцать этажей в глубину; тысячи христиан некогда укрывались в этих временных городах-туннелях от арабских захватчиков. Арабы – последователи Мухаммеда (570–632), всегда считали свои военные походы священными войнами. В первые века существования мусульманской веры именно религия и война определяли новую империю – Арабский халифат. Мир был разделен на два лагеря: территория ислама (dar al-Islam) и территория войны (dar al-Harb). Территория ислама совпадала с территорией халифата (и более поздних халифатов, включая Османскую империю). Все, что находилось за границей империи, считалось территорией войны.

В одиннадцатом веке на смену арабским захватчикам пришли турки-сельджуки. Тюркские племена из центральноазиатского региона на территории современного Казахстана (и восточнее) вторглись в Персию, а затем и Анатолию. Как и монголы, первые тюрки были чрезвычайно ловкими наездниками и мастерски владели композитным луком и стрелами (дерево, рог, сухожилие и клей). Тюркские войска использовали раннюю версию стратегии «шок и трепет», сочетавшую внезапность с ошеломляющей силой: часто армию противника просто сметали. Как и монголы, тюркские силы настаивали на полной капитуляции. Ответом на любое сопротивление зачастую становилось уничтожение всего живого. Подобно арабам и монголам, тюркские племена также исповедовали ислам. Династия Сельджукидов закрепилась в Анатолии после победы над христианской Византией в битве при Манцикерте[25] в 1071 году. Затем они приступили к разрушению Византийской империи, проводя набеги на земли, лежащие между крупными городами, и постепенно беря их под свой контроль. Города постепенно оказывались отрезаны, после чего их было легко взять осадой.

Вторжение тюрок-мусульман в Византию и Святую Землю вынудило византийцев просить помощи у христианской Европы. По благословению папы римского рыцари-крестоносцы из Франции и других частей Европы вторглись в Восточное Средиземноморье, пытаясь отвоевать у «сарацин» место Рождества Христова. Папа пообещал своим священным отрядам, что отпустит их грехи и обеспечит жизнь вечную, если они «возьмут на себя этот крест». Для европейских простолюдинов крестовые походы стали одним из способов выбраться из тяжелого, нищенского существования эпохи Средневековья. Таким образом понятие «священного воина», или крестоносца, закрепилось в христианской мысли. Вначале рыцари добились успеха, заняв Иерусалим. Вдоль всего побережья были созданы форпосты, и рыцари-госпитальеры, рыцари-тамплиеры, рыцари Тевтонского ордена осели на Ближнем Востоке. Армяне, будучи противниками византийцев, встали на сторону крестоносцев (которых называли «франками»), явившихся на сцену на заре второго тысячелетия.

Ярость, с которой рыцари-крестоносцы атаковали Восток, отнюдь не всегда была направлена на мусульман. К четвертому походу 1202 года крестоносцы, движимые жаждой наживы и славы, стали самостоятельной мощной политической силой. Во время того похода они так и не добрались до Святой Земли, зато напали на Константинополь, где правили христиане-византийцы, уже ставшие враждебными католикам. Французские и венецианские рыцари разграбили священный византийский город. «Латинская солдатня подвергла величайший город Европы неописуемому грабежу. Три дня напролет они убивали, насиловали, громили и рушили с невероятным размахом, который едва ли бы могли себе представить древние вандалы и готы. Греки были убеждены, что даже турки, если бы они взяли город, не были бы столь жестоки, как латиняне».

Разоряя Константинополь, христианскую столицу Византийской империи, франки и их сообщники убивали священников и насиловали монахинь. Константинопольская библиотека была уничтожена. Древние сокровища – разграблены. Значительная часть города – сожжена. В великолепном соборе Святой Софии, величайшем храме православного мира того времени, захватчики разбили иконы, в клочья разорвали священные книги и осквернили алтарь, жадно выпив вино для причастия из святых чаш. За беспорядками последовала резня. Позже исламские историки будут приводить эти события (наряду с поведением католиков-конкистадоров в Америке) как доказательство, что христиане были ничуть не менее кровожадными, чем любая мусульманская армия.

К 1200 году турки-сельджуки прочно обосновались в Малой Азии. В тринадцатом веке на арену ворвались еще более жестокие монголы и уничтожили все, что создали сельджуки. Спустя несколько столетий монголы уступили свою власть в Анатолии, а стойкие турецкие гази[26] вновь окрепли и двинулись на запад, тесня ослабленных византийцев. Особенно расцвело одно племя, основанное человеком по имени Осман (1258–1326). Со временем его потомки из династии Османов взяли под контроль территорию всей Анатолии, вплоть до Балкан на западе. Европейцы называли Османов «Оттоманами».

Затем, около 1400 года, в ходе последнего тюркско-монгольского нашествия в регион, Армению и Грузию завоевал Тамерлан (или Тимур). За следующую пару лет он возвратил под контроль монголов всю Анатолию и разгромил османского султана Баязида в битве при Анкаре. Дальше Тамерлан ударил по Смирне[27] и вытеснил остатки крестоносцев, рыцарей-госпитальеров. Пребывание Тамерлана в османских землях было недолгим, но он успел нанести региону – и особенно армянам – серьезный и глубокий ущерб.

Османы восстановили могущество и расширили свою исламскую империю на все стороны света. По мере того, как Османская империя росла и набирала мощь, она распространилась на территории вокруг Константинополя, но саму столицу империи захватить не могла. В 1453 году, после двух лет подготовки, султан Мехмед Завоеватель напал на христианский город. Неделями напролет артиллерия напрасно обстреливала мощные стены; защитники тут же восстанавливали разрушенное. В ходе этой битвы, которая станет одной из самых знаменитых в истории, Мехмед приказал вытащить из воды турецкие военные корабли, перенести по суше и поставить на воду в гавани на другой стороне залива Золотой Рог. Затем он атаковал город с двух сторон одновременно и сумел взять его, положив конец тысячелетнему христианскому правлению. Султан Мехмед заново заселил город, приглашая туда людей, а иногда и переселяя насильно. Среди них были христиане и евреи.

Апогея своей славы Османская империя достигла при Сулеймане Великолепном, почти через сто лет после того, как Мехмед Завоеватель взял Константинополь. Сулейман обладал огромной властью, его армии успешно воевали против Европы, пока их продвижение не остановилось при осаде Вены в 1529 году. Так, османы взяли под контроль большую часть Восточной Европы, а также Аравию и Северную Африку вплоть до (но исключая) Марокко. Эти мусульманские владения населяли турки, но также и балканцы, говорившие на славянских языках. Среди народов империи были и греки-христиане, армяне, ассирийцы, а также евреи, бежавшие от испанской инквизиции. Пожалуй, сильнее всего в османской системе впечатляет то, как успешно она включала завоеванные народы в высшие сословия, обогащая культурную жизнь общества. Рабыня из самого отдаленного уголка империи могла стать матерью султана. Христианин-босниец мог дослужиться до должности великого визиря.

В шестнадцатом веке Османская империя под властью султана Сулеймана Великолепного достигла пика территориальной экспансии. В то время империя контролировала большую часть Ближнего Востока, Грецию, Балканы, Малую Азию и Северную Африку

* * *

Не считая военных столкновений или встреч в открытом море, в первые века существования Османской империи европейцы мало контактировали с ее жителями. Европейцы называли их «мусульманами» и ошибочно считали потомками жестокого монгола Тамерлана. Османы в европейском воображении выглядели весьма карикатурно: разбойники, которые курят кальян, похищают женщин для своих гаремов, кастрируют мальчиков или берут в рабство экипажи захваченных кораблей. Западные люди рисовали себе образ османов, сидящих на подушках, глазеющих на одалисок и одновременно пожирающих жареное мясо с шампуров. (На самом деле именно европейские торговцы познакомили Османскую империю с табаком. Муллы запрещали его, но безрезультатно. Духовенство называло табак, вино, кофе и опиум «четырьмя ножками ложа сатаны»). Запад предавался фантазиям о султанах-декадентах, которые проводили свои дни в уединении, в расточительной роскоши и неге. (Некоторые действительно так и жили.) Но все-таки это был карикатурный взгляд на весьма впечатляющую цивилизацию. Султан Сулейман, правивший дольше всех прочих, отличался умом и храбростью, провел обширные реформы в области права, налогообложения и образования. Великий покровитель искусств, он способствовал расцвету османской архитектуры. Его двор был ничуть не менее сложным и изысканным, чем любые европейские дворы.

В то время, когда Моцарт сочинял свою оперу «Похищение из сераля» (1782), действие которой происходит в османском гареме, «инаковость» османов полностью захватила европейское воображение. Художники и литераторы Европы превратили смутные слухи о дворе султана в пышные фантазии, полные обнаженных рабынь и свирепых евнухов. Можно ли представить больший кошмар, чем попасться в руки турку и стать рабыней в его серале? «Похотливый турок» представал совершенно необузданным дегенератом, эдаким сатиром-садистом с непомерным сексуальным аппетитом (и огромными гениталиями), который еде предпочитает кровь.

Занятно, что при этом в середине шестнадцатого века, когда Османская империя достигла расцвета при Сулеймане, европейские королевства продолжали сражаться друг с другом не на жизнь, а на смерть. Преимущество переходило от испанцев к англичанам, затем к французам и к империи Габсбургов, пока Россия ждала своего часа. Эти войны шли долго и были кровопролитными. (Среди десятков войн, которые велись до, во время и после европейского Возрождения, были Тридцатилетняя война, Наполеоновские войны и война Великобритании против ее североамериканских колоний[28].) Более ста лет, пока европейцы тратили силы на вражду, на другом конце континента крепостной стеной возвышалась Османская империя, загадочный враг, постоянно грозивший вторжением. Османов остановили под Веной[29], но надолго ли?

С открытием Нового Света Европа укрепилась благодаря награбленному золоту и серебру, а Османская империя уже достигла пика и находилась под бременем огромной территории. Османы не имели доступа к заокеанским сокровищам, которые помогли Европе превратиться из клубка враждующих княжеств в ловко сшитое лоскутное одеяло весьма богатых королевств. Более того, европейцы изобретали новые способы использования новообретенных богатств: современные банковские и транснациональные корпорации вытесняли устаревшую феодальную экономическую систему. Наступившая промышленная революция повлекла за собой бум производства, в связи с чем Европа стала доминировать в военном искусстве. Османы же, напротив, увязли в старых привычках, поставив себя в явно невыгодное положение. Европейцы вкладывали деньги в строительство скоростных кораблей и в новые мощные военные технологии, что делало османскую армию, еще недавно казавшуюся непобедимой, уязвимой и отсталой. По мере того, как империя на своих бескрайних территориях ослабляла свою хватку, баланс сил менялся. Теперь Европа могла дать отпор могущественным туркам.

В культурном отношении османы отличались от своих европейских современников не только религиозной идентичностью, но и сложными традициями и институтами, которые развивались на протяжении столетий. Хотя империей правил султан, власть которого, казалось бы, почти во всем соответствовала положению императора, сходство это было чисто внешним. Династии османов ковались в гареме, а не по западному принципу первородства. Османская армия, наследница военных традиций сельджуков, устрашала, поскольку с первых лет своего существования была выстроена уникальным образом. Наконец, – и это предельно важно для армянской истории – религиозным меньшинствам было разрешено существовать в рамках так называемой системы миллетов, существенно отличавшейся от европейского подавления «еретиков».

Султан был не только верховным политическим правителем; он был также халифом, лидером исламского мира, «тенью Бога на земле» (zill Allah fi'l-alem), и таким образом империя принадлежала ему целиком. Он лично владел каждой унцией золота, каждым акром и каждым рабом. Даже некоторые из высших сановников по закону считались его рабами. Первыми султанами были гази, завоеватели, которые вели войска в бой. В качестве халифа султан символически правил и за пределами империи: он считался вождем всех мусульман, как османов, так и нет.

В Османской империи власть исходила из непостижимого центра. Именно в нем находился султан, там он и содержал свой двор. Непосредственных свидетельств о самых первых султанах практически не осталось, потому что немногим дозволялось находиться в их присутствии – и уж конечно, не западным людям или будущим мемуаристам. Султаны избегали появляться на публике; на правительственных заседаниях они оставались сокрыты за ширмой. Пока султан находился в тени, другие могли распоряжаться властью в рамках сложной дворцовой бюрократии и Высокой Порты, той части османского правительства, которой управлял великий визирь, нередко истинный глава империи.

На пике османского могущества главным дворцом султана служил Топкапы (который сегодня ежегодно посещают тысячи туристов). На протяжении веков во дворце размещалась свита, включая гарем султана. Позже резиденцию перенесли в выстроенный в более европейском духе Долмабахче. И наконец, желая обезопасить свою резиденцию, султан Абдул-Хамид II (1842–1918) перебрался в Йылдыз.

* * *

Исламское мировоззрение, делившее мир на территорию войны и территорию ислама, сделало ведение войны одной из основных задач правительства. Непроходящее состояние войны коренилось в самой основе османской культуры, пронизанной милитаристским духом. В ранние годы самыми элитными легионами османской армии были янычары (от yeniçeri, что на турецком означает «новая сила»). Эти отборные воинские подразделения в основном состояли из христианских юношей, собранных по деревням, как правило, Восточной Европы. Раз в три, пять или семь лет эмиссары из Константинополя посещали с этой целью отдаленные села, особенно в христианской Боснии. Наиболее перспективных подростков отбирали во время девширме', часто с согласия их семей, так как приглашение в султанское окружение было великой честью и открывало большие возможности. Молодых людей обращали в ислам и делили на отряды для интенсивной подготовки. Некоторых отправляли работать в сельскую местность, чтобы укрепить их физическую силу. Других же доставляли прямо в Константинополь для службы во дворце. Наиболее же впечатляющих кандидатов отбирали в преданную султану элитную армию – в янычары.

Паоло Джовио, историк эпохи Возрождения, так объяснил превосходство янычар в бою: «Их воинская дисциплина обусловлена справедливостью и строгостью, в которых они превосходят древних римлян. Они сильнее наших солдат по трем причинам: они беспрекословно подчиняются своим командирам; в бою они, кажется, вообще не заботятся о [собственных] жизнях; они долго обходятся без хлеба и вина, довольствуясь ячменем и водой».

Янычары стали первой в Европе постоянной армией солдат-рабов, посвятивших свои жизни войне, готовых сражаться в любой день и час. В первые годы империи им было запрещено вступать в брак. Фактически для них не должно было существовать никакой жизни помимо солдатских обязанностей. Янычары были ключевой причиной успехов османов на поле боя, они стали зародышем элитного воинского класса, который процветал в империи, покуда они не стали чрезмерно влиятельны в гражданских, коммерческих и политических сферах. Султан Махмуд II около восемнадцати лет тщательно готовил уничтожение янычар, тайно создавая новую армию; в 1826 году он внезапно заманил янычар в ловушку и разгромил. За одну только ночь погибли более десяти тысяч человек, расстрелянные или сожженные заживо в своих казармах. Последние сопротивлявшиеся погибли в рукопашном бою возле огромного мрачного подземного озера, изначально созданного еще римлянами – Цистерне Тысячи и одной колонны[30]. Их тела еще много дней плавали по Босфору. В османской истории это массовое убийство янычар называется «Счастливым событием» (тур. Vaka-i Hayriye)[31].

История Османской империи тесно связана с историей ее монархической династии. По сути, история начинается с Османа и заканчивается на Абдул-Хамиде II. (Два последних султана, правивших после Абдул-Хамида, были чисто номинальными фигурами сначала для правительства младотурков, а затем для британского правления[32]). Веками преемственность линии обеспечивалась в султанском гареме. Именно здесь разыгрывалась «политика воспроизводства».

Слово «гарем» происходит от арабского haram, «смысл которого приблизительно означает „запрет“ или „табу“ и вызывает ассоциации с ограничением и зачастую с высшей святостью». В мусульманском обиходе так называют часть дома, где живут и работают женщины. Эти внутренние покои закрыты от посторонних глаз. Традиционно мужчины проводят больше времени в передних комнатах, где и разворачиваются более публичные аспекты социальной жизни. В резиденции султана имперский гарем располагался во внутренней части дворцовой территории, в «Доме счастья», куда имели доступ только самые приближенные султану люди из его свиты. Разумеется, озабоченных европейцев интересовала прежде всего та часть гарема, где жили сотни потенциальных сексуальных партнерш султана, лабиринт из небольших комнат, называемый сералем, расположенный рядом с покоями султана, где обитали его многочисленные слуги. Сераль охраняли чернокожие и белые евнухи, которые, в свою очередь, подчинялись кызляр-ага