Читать книгу Эй, дьяволица! - - Страница 9

Вампиры, безусловно, наши самые интересные клиенты. Ты выжидаешь, затаив дыхание и ощущая покалывание в ладонях, твое сердце бешено колотится. Интуиция подсказывает, что они уже здесь, но ты не можешь их увидеть. Ты их чувствуешь. По дрожи, пробегающей по спине, по тому, как кол обжигает твое тело, потому что ты – охотник, ты родился с этим знанием. По легкости, с которой они наконец появляются, когда ты меньше всего этого ждешь. По тому, как они на тебя смотрят, обещая убить. По хрусту, который возникает, когда это ты их убиваешь.

Если вы увидели авгуров, значит, вампиры где-то близко. Их присутствие привлекает авгуров на инстинктивном уровне, как и нас. Моя двоюродная бабушка Росита как-то раз рассказывала, лихо обыгрывая меня в карты, что авгуры – это души погибших в бою охотников. Крылатые и мрачные, они продолжают являться на зов, пульсирующий в венах. Таким образом они предупреждают нас, тех, кому они были братьями.

Но оказалось, что потом они клюют осушенные трупы, которые оставляют после себя вампиры. Так что, если они и правда олицетворяют наши души, предполагаю, что темные силы одерживают победу и утаскивают нас с собой во тьму.

Один немецкий философ[3] сказал, что человек – это существо для смерти, единственной непреодолимой возможности. И человек это знает. Sein zum Tode[4]. Мы, охотники, несем это знание в своем сердце. Оно попадает в нас вместе с первым вдохом. Мы живем в окружении смерти, поэтому она превратилась в нашу спутницу. Мы сделали ее частью нашего девиза.

Sein zum Tode – мы с гордостью произносим эту фразу, когда умираем.

Поэтому, вместо того чтобы почувствовать страх, Доме и я обмениваемся короткими взглядами, толкаем друг друга и бежим что есть мочи. Постре следует за нами между надгробьями. Мы перепрыгиваем с могилы на могилу, ищем гроб со сломанной, вырванной крышкой. Мы также проверяем замки склепов и ниши, пихаем друг друга в гонке за право быть первым, кто обнаружит, откуда поднимается нежить, как только скрывается солнце, сжигающее их плоть и погружающее в летаргический сон.

«Истинная серьезность комична»[5] – ведь когда ты знаешь, что жизнь может оборваться в любой момент – от зубов оборотня, укуса зомби или яда гарпии, – она становится для тебя игрой. Только так можно избежать безумия.

Задыхаясь, мы заканчиваем наш забег по кладбищу. Победивших нет. Следов нежити тоже. Кто-то постарался их уничтожить.

Позвольте вам кое-что пояснить: древние кладбища, подобные этому, пребывают в разрухе и запустении. Они словно старики, жалующиеся на свой возраст. Но здесь все на своих местах, а это значит, что хаос может подкрасться неслышно.

Словно в подтверждение моих мыслей, авгуры, напуганные нашим с Доме резким торможением, срываются с места. Их уже не двое. Это целая стая, гнетущим покровом застилающая крыльями небо.

Я провожаю их взглядом и вижу ее.