Читать книгу Мифы древней Греции. Троянский цикл - - Страница 10

По трагедии Еврипида "Ифигения в Авлиде"

Снова ахейцы собрались в Авлиде. Всё было, как прежде.

Дружно на берег свои корабли извлекли из прибоя.

Лагерь военный устроили греки тут, на побережье.

Лагерь огромный, но нет им надежды отправиться к Трое.

Вот и покинули многие воины берег Авлиды.

Сам Агамемнон уехал в Микены – всех войск предводитель.

Он предпочёл возвратиться на время в родную обитель.

Сделал, что было возможно. Считал: «С Менелаем мы квиты».

Греки не знали, когда им теперь выступать против Трои,

Кто проведёт по морям всю армаду ахейских героев?

Может им путь указать лишь Телеф, но он ранен Ахиллом,

В битве случайной в Мизии, которая кончилась миром.

Ранен в бедро. Только вылечить рану в Мизии не могут.

Жуткою болью измучен, решил вопросить Аполлона,

Как излечить ему рану. Там, в Дельфах при храме помогут.

Пифия вскоре сказала, что примет его благосклонно

И исцелит эту рану лищь тот, кто нанёс её в битве.

Но не решился Телеф попросить о спасенье Ахилла.

Он к Агамемнону, тяжко страдая, пришёл через силу.

И умолял, чтобы царь до Ахилла довёл, как молитву,

Просьбу его исцелить эту рану в бедре, роковую.

И Агамемнон помочь согласился, ничем не рискуя.

Знал ведь, что только Телеф им укажет дорогу на Трою.

К берегу Трои он их кораблям все дороги откроет.

И за Ахиллом послал. Удивлён был Ахилл просьбе этой.

«Я не целитель. Как рану смогу исцелить я Телефу?–

Он вопрошал. Только рядом с ним был Одиссей. Всем на свете

Он ведь известен, как самый мудрейший и хитрый из греков.

Он и сказал, что врачом быть Ахиллу тут вовсе не нужно.

Просто железа с копья у Ахилла возьмём для начала,

И наскребли с острия, что смогли, и Ахиллу подали.

Рану присыпал железом Ахилл, как лекарством наружным.

Зажила рана. И счастлив Телеф, и теперь он согласен

К Трое вести флот ахейцев. Весь путь по морям ему ясен.

Он согласился в награду за жизнь – исцеление раны.

В этом походе по лону морей точно нет ему равных.

Есть проводник, только грекам никак не отплыть из Авлиды.

Ветер противный к земле корабли всякий раз прибивает.

Это работа богини охоты лесной Артемиды.

Это она встречный ветер в авлидский залив посылает.

Всё потому, что убил Агамемнон в лесу на рассвете.

Милую сердцу богини священную лань в гонке трудной.

Вот и напрасно ждут греки, что ветер подует попутный.

В гневе богиня. Не может простить Агамемнону это.

Скучно собравшимся здесь. От безделья страдают герои.

Вот и болезни унылых бойцов поражают порою.

Ропот поднялся средь воинов ждущих так долго успеха.

Тут прорицатель Калхас объявил предводителям греков:

«Милость свою в тот же миг Артенмида к ахейцам проявит,

Лишь Агамемнона дочь в жертву ей принесут на рассвете».

В ужас пришёл Агамемнон: «Никто никогда не заставит,–

Он заявил,– Дочь мою Ифигению в полном расцвете

Бросить под жертвенный нож! Я готов отказаться от Трои»!

Долго его убеждал Менелай подчиниться покорно

Воле богини. Своё ведь получит богиня бесспорно.

Против желанья богини, ничто возраженья героя.

И уступил Агамемнон. Гонца он послал к Клитемнестре.

Ей повелел Ифигению срочно доставить на место.

Будто Ахилл очень хочет на дочери милой жениться

И до похода, в Авлиде желает он с ней обручиться.

Только грустит Агамемнон. Не знает ни сна, ни покоя.

Дочь Ифигению в жертву богине отдать не желает.

И Клитемнестре в Микены он тайно гонца шлёт другого.

С ним он в Авлиду везти Ифигению ей запрещает.

Только второго гонца Менелай прихватил по дороге.

В гневе он брата в измене их общим делам упрекает.

Споили долго. Чем спор бы закончился, кто его знает?

Вестник прервал этот спор. Объявил он им прямо с порога:

«Прибыла утром жена предводителя войск Клитемнестра

С ней ваша дочь Ифигения с маленьким братом Орестом.

Стали они у источника, около самого стана».

Горем сражён Агамемнон. На сердце кровавая рана.

О! Неужели ему суждено потерять дочь родную,

Нежно любимую дочь Ифигению, сердца отраду?

И самому отвести к алтарю Артемиды, тоскуя,

Чтобы её закололи бессмертной богине в награду?!

Видя отчаянье брата, готов Менелай отказаться

От этой жертвы безмерной. Но знает герой Агамемнон,

Знает – Калхас волю бога объявит войскам непременно!

Если не он, то тогда Одиссей поспешит разобраться.

Воля великой и грозной богини ему ведь известна.

Полный глубокой печали направился он к Клитемнестре.

Очень старался казаться спокойным и даже весёлым.

Но Ифигения сразу заметила взгляд его странный, тяжёлый.

Но ничего не сказал ей отец. Не сказал Клитемнестре.

Только просил он жену, чтоб вернулась обратно в Микены.

Он не хотел, чтоб в Авлиде они в эти дни были вместе,

Чтобы жена Клитемнестра увидела страшную сцену.

Снова к Калхасу пошёл он, надеясь найти снисхожденье.

Есть ли надежда спасти его дочь, увести от закланья?

Невыносимы царя Агамемнона муки, страданье.

Только ушёл Агамемнон, Ахилл к ним в шатёр за решеньем

Вскоре явился. Желает он знать, сколько можно без дела

Воинов храбрых у моря держать. Всем давно надоело

Это безделье. Он хочет потребовать: нужно решаться –

Либо на Трою в поход, либо всем по домам разъезжаться

А Клитемнестра, увидев Ахилла, к нему обратилась,

Как к жениху Ифигении, дочери старшей, любимой.

Был удивлён обращеньем Ахилл. Он не знал, что случилось,

Что Агамемнон его женихом своей дочери выбрал.

Тут-то посыльный пришёл, что вторым был отправлен в Микены.

Он Клитемнестре открыл для чего царь поспешно в Авлиду

С дочерь вместе обманным путём из Микен её вызвал.

В ужас пришла Клитемнестра. К Ахиллу ползёт на коленях.

Молит его о защите, Фетидой его заклинает,

Дочерью старца Нерея. Спасти её дочь умоляет.

Богом Нереем поклялся Ахилл, защитит он невесту:

«Кто лишь посмеет коснуться её, тот погибнет на месте»!

Быстро ушёл облачиться в доспехи. В шатёр царь вернулся.

Был он женою упрёками встречен. Нет сил защититься.

После повторного спора с Калхасом ещё не очнулся.

«Всем нам придётся,– уныло сказал он,– тут жизни лишиться,

Если красавицу нашу мы не отдадим Артемиде.

В жертву богине для блага всей Греции дочерь приносят.

В стане волнения. Мармидоняне Ахилла поносят.

Только сказал он, что станет железной стеной на защиту

Дочери нашей, его там едва не побили камнями!

Мог ли я думать, что с близкими кровными станем врагами»!?

Вот Одиссей с группой воинов, грозным оружьем сверкая,

Прямо к шатру Агамемнона бросился, громко взывая.

Но Ахиллес, заслонившись щитом, поднял меч перед ними.

Стал он у входа в шатёр. Не допустит он смерти невесты!

Он здесь скорее умрёт в дикой битве с друзьями своими,

Но не отдаст Ифигению в жертву богине небесной.

Бой уж готов разгореться – жестокий, тупой без предела,

Но Ифигения, выйдя наружу, накал потушила.

Юной сияя красой, во весь голос она заявила,

Что добровольно под жертвенный нож ради общего дела

Выйдет сейчас к алтарю, не желая противиться больше.

Воля великой богини самой Артемиды – веление божье.

Пусть принесут её в жертву, и вечный ей памятник будет

Павшая Троя, а Греция подвиг её не забудет!

И убедила она, несомненно, героя Ахилла

В том, что не должен её защищать и сражаться напрасно.

Он покорился, хотя и страдал с неожиданной силой.

Ведь полюбил Ифигению крепко за подвиг прекрасный.

За красоту полюбил, за решимость отдать себя в жертву –

Жизнь ради общего блага самой на алтарь предоставить.

Подвиг великий на веки прекрасную должен прославить.

Подвиги многих героев пред подвигом девушки меркнут!

С виду спокойна, пошла Ифигения в путь свой последний.

Слова не вымолвив, жребий принять там готова немедля.

Между несметных рядов грозных воинов тихо проходит.

И облака в вышине словно замерли на небосводе.

Вот и алтарь Артемиды, с ним рядом красавица стала.

И Агамемнон, шатаясь, чтоб смерти любимой не видеть,

Голову в плащ свой широкий упрятал, безумно рыдая.

Он в этот час всё живущее стал всей душой ненавидеть.

Вещий Калхас вынул жертвенный нож. В золотую корзину.

Нож положил, и венок из цветов луговых приготовил.

Деве на голову этот венок возложил, хмуря брови.

С шейки прелестной небрежно цветную гематию сдвинул.

Вышел Ахилл из рядов. Взял сосуд со священной водою,

Соль и муку взял для жертвы. Не сломленный страшной бедою,

Выполнил весь ритуал: окропил и алтарь он и деву.

Голову ей он посыпал солёной мукой. Глядя в небо,

Громко к богине воззвал, к Артемиде великой, могучей.

Он умолял её войску послать добрый ветер попутный,

Плаванье сделать удачным, с небес увести злые тучи

И над врагами победу им дать там, в боях сухопутных.

Взял тут Калхас в руку жертвенный нож. Всё в округе притихло.

Вот он заносит свой нож. Ифигения жизни лишится.

Нож прикоснулся уже к нежной шее – убийство свершится.

Нет! Не упала со стоном предсмертным она, не поникла.

Чудо случилось! Великое чудо богиня свершила!

Деву похитила из-под ножа чудодейственной силой!

Нет Ифигении у алтаря. Обагрённая кровью,

Бьётся там юная лань. И кричат, потрясённые новью,

Чудом чудес изумлённые воины. Люди ликуют.

Радостно вскрикнул и вещий Калхас: «Вот так жертва! Богиня

Вместо принцессы на жертвенник выдала душу другую!

Радуйтесь греки! Удачу сулит Артемида вам ныне!

Счастье в пути по волнам и победу над гордою Троей»!

Тут и случилось такое, чего долго ждали, тоскуя:

Ветер сменил направленье. Теперь он попутный! Ликуют,

В путь собираются, лагерь обрыдший снимают, герои.

И Агамемнон в шатёр свой спешит, передать Клитемнестре

Всё, что пережил он сам и о дочери добрые вести.

В жизни их дочери ныне большие грядут перемены.

И Клитемнестру просил Агамемнон вернуться в Микены.

А Ифигению прочь с алтаря унесла Артемида

В дальнюю Таврию, где Понт Эвксинский шумит бесконечно.

Там стала жрицей богини, покорная воле планиды,

Дочь Агамемнона, чтобы служить Зевса дочери вечно.