Читать книгу Поиск. Пока часы двенадцать бьют - - Страница 2

Центр творчества оказался старым советским зданием, приземистым, серым и грубым. Местные маляры постарались скрасить это впечатление рисунками на стенах, только вот кожа ребятишек отдавала зеленцой, будто те отравились, а у зверушек вокруг глаз зияли тёмные круги. Может, конечно, такой эффект возникал из-за освещения, но выглядело, прямо сказать, жутковато. Готовая декорация для хоррор-фильма.

Рядом с крыльцом тарахтел и вибрировал уазик. Водитель слушал “Хит-парад” и громко хохотал, болтая по телефону. Ох уж эта полицейская братия…

За входной дверью разворачивалась небольшая прихожка и перегораживающие путь турникеты. Слева притулилась будка охранника, который больше смотрел в маленький телевизор, чем на экраны с камер видеонаблюдений. Он даже не сразу на деликатный стук среагировал, пришлось прокашляться. И это ещё свекровь вперёд не выступила… Охранник, когда увидел удостоверение, подскочил, честь отдал, надо же. Но пользы от него, разумеется, не было никакой. Пропустил – и то хлеб.

Наверх вели крутые, ужасно неудобные лестницы с высокими ступенями. Пока найдёшь баланс тростью, пока рывком поднимешь себя… Эх, где моя молодость, где моя непростреленная ступня! Каждый шаг вызывал искры перед глазами. Даже захотелось найти загажник с обезболом. А Лидия Степановна добивала:

– Да-да, невестка, актовый зал на втором этаже. Вам же нужно осмотреть место преступления.

Честно сказать, я не знала, а нужно ли, раз аж с собаками всё обыскивали. Но слишком устала, чтобы препираться. Да и бравыми ребятами оказались два зелёных юнца, которые топтались у перил, периодически успокаивая скулящих овчарок и косясь то в окно, то в свои смартфоны. По мне они скучающе мазнули взглядом, пока не представилась:

– Капитан Ядвига Олеговна. Доложить обстановку.

– Есть доложить обстановку!

Ах, какие приятные для слуха слова! Завести себе, что ли, стажёра…

– Прибыли по вызову в одиннадцать тридцать, капитан. Пропала Маша Трубачёва, семь лет. Собаки брали след по сменной обуви и носовому платку, но след обрывается у центрального крыльца. При этом в раздевалке пальто и сапоги девочки не обнаружены.

– Свидетели? – уточнила на всякий, уже подозревая ответ.

– Отсутствуют. Педагоги и родители воспитанников не заметили ничего подозрительного.

Заметишь тут… Когда одновременно следишь, чтобы твоё чадо не навернулось с подарком, отвечаешь на поздравления, диктуешь мужу, что купить, и прикидываешь, как адаптировать рецепт из интернета под российские реалии.

– Вольно. Составьте рапорт и можете быть свободны, – смилостивилась над ребятами: пусть хоть у кого-то праздник удастся.

– Так точно! Спасибо! С наступающим вас, капитан Ядвига Олеговна!

Я улыбнулась и махнула рукой, чтобы пошевеливались, пока не передумала.

Наверху, в актовом зале, оказалось четверо взрослых. Пожилая пара – явно дедушка и бабушка Маши, – женщина в чёрном бархатном платье и полноватый мужчина с фотоаппаратом на груди. Все они встрепенулись при моём появлении, словно вышли из сонного оцепенения, и посмотрели с надеждой.

Только хотела поздороваться и представиться, как свекровь меня опередила:

– Это моя невестка, следователь Ядвига Олеговна Избушкина. Она поможет найти девочку.

Вот зачем вмешиваться, приплетать родственные связи и обещать то, что лично я не могу гарантировать? Лишь профессиональная выправка помогла сохранить лицо.

В ответ раздались возгласы, оханья и причитания. Спустя минуту я не выдержала шумового порога, прицыкнула и расспросила каждого о его роли в этом деле. Пожилая пара – Ирина и Николай Трубачёвы – и правда являлись опекунами Маши. Её мать лишили родительских прав два года назад из-за чрезмерного пристрастия к алкоголю. Возобновить общение с дочерью она не стремилась, и в её жизни никак не участвовала. Екатерина Аркадьевна исполняла обязанности директора и несла прямую ответственность за исчезновение девочки во время праздника. А Сергей фотографировал детей, так что на фото могло попасть что-то интересное. С этого я и решила начать. От других толку было мало: бабушка с дедушкой на празднике не присутствовали, поскольку помещение небольшое, и едва вмещало всех воспитанников. А у директора хватало забот-хлопот, чтобы следить за одной конкретной девочкой, ничем не выделяющейся среди других.

К счастью, фотограф обнулял память после каждого заказа, так что муторно искать начало конкретного праздника не пришлось. Ноутбук или хотя бы планшет не помешали бы, но дорогая свекровь посчитала излишним нормально ввести меня в курс дела и предупредить о свидетелях.

Довольно быстро я нашла на кадрах Машу – всё в том же бирюзовом струящемся платье и с венцом, увенчанным восьмиконечной звёздой, на голове.

– Видите ли, – директор поправила очки, и я с удивлением обнаружила, что одна из дужек сломана, – у нас творческий центр с православным уклоном, поэтому куда важнее Рождество, а не Новый год. Но на каникулы многие уезжают, поэтому организовать праздник седьмого января крайне проблематично. Вот и приходится выкручиваться…

– А почему тогда Дед Мороз, а не святой Николай?

– Более привычный образ. – Екатерина пожала плечами, не видя никаких противоречий. – А Машенька у нас исполняла роль рождественской ёлочки. Мы ставили спектакль по мотивам легенды, когда ёлка стала главным символом праздника за свою скромность и преданность Господу.

В конце она перекрестилась заученным слитным движением, и на собранных в горстку пальцах мелькнули следы чернил. Прямо перед праздником вела занятия? Укладка, бархатное платье, и тут такое…

– Просто чудесно, – прокомментировала, надеясь, что прозвучало без иронии, и углубилась дальше в фотоснимки.

На одном из них внимание привлёк аниматор в костюме медведя из знаменитого мультика. Уж очень выбивался образ из общей картинки, даже с учетом Деда Мороза и Снегурочки: у тех хоть костюмы под старорусский стиль заточены, а тут – современная современность. Медведь стоял у стенки за декоративным лесом, так что не сразу бросался в глаза, но всё-таки не настолько, чтобы быть массово проигнорированным педагогами и, тем более, детьми.

– Кто пригласил аниматора?

– Какого аниматора? – Директор встрепенулась, выпрямилась, а когда я показала ей снимки, выдохнула и махнула рукой. – А, это Ермоша, он аутист. Прекрасно владеет искусством леттеринга, но до истерики боится шумных праздников. Долго не знали, что и как с ним делать: жалко же… А потом придумали фокус с костюмом! В нём Ермоша как бы под защитой и уже не совсем Ермоша… ну, это как в игротерапии.

– Да, понимаю, сама играю в народном театре, – допустила в голос теплоты и не удержалась от вопроса: – Он ваш сын?

Екатерина удивлённо распахнула глаза, так что указала ей на её же пальцы. Женщина уставилась на чернильные следы с блеклой улыбкой и покачала головой.

– Племянник. А вы и правда профессионал, Ядвига Олеговна. Далеко не каждый столь быстро соотнесёт детали.

– Я могу с ним поговорить? Такие дети могут подметить куда больше других.

– Боюсь, это невозможно. – Екатерина стала вдруг протирать очки, и за ресницами мелькнули слёзы – Ермоша не говорит, да и родители уже давно увезли его домой. Мы специально решили не вмешивать в дело воспитанников, сами понимаете, какая цена детских показаний…

Я понимала: дети горазды на выдумку, преувеличение и разговоры на посторонние темы, часто вскрывающее совсем не ту правду, что ищешь. Но с учётом обстоятельств на них была последняя надежда. На снимках воспитанники танцевали, декламировали стихи, Маша как рождественская ёлочка постоянно оказывалась на виду, а в конце спектакля и вовсе в центре хоровода. Только после суеты с подарками как испарилась.

Несколько раз я просматривала кадры, то увеличивая отдельные участки, то, наоборот, уменьшая до общего плана, и наконец нашла тот, где Маша мелькала последний раз. При этом стояла она рядом с тем самым Ермошой в костюме медведя!

– Маша дружит с вашим племянником? – Указала Екатерине Аркадьевне на фото и получила утвердительный кивок.

– Не то чтобы дружит: это сложное и неоднозначное понятие для аутистов. Но как-то вошла в его ближний круг. Даже не знаю, на почве чего – Ермоша, как уже говорила, всё с леттерингом возится, а Маша из полимерной глины лепит. Очень хорошо, стоит сказать, цветы как живые получаются. Разве что в одинаковые дни они в центре оказываются. Ну и Маша единственная, кто не шарахается Ермоши, не принимается сюсюкать с ним или уступать во всём. Спокойно общается с ним, даже вопросы задаёт.

Наверное, Маша с её семейной ситуацией чувствовала себя такой же далёкой от мира, как и Ермоша. Заблудившиеся в реальности, они нашли опору друг в друге…

– Екатерина, как хотите, а мне необходимо поговорить с вашим племянником. Иначе мы так и не выберемся из чащи.

Директор привычно замотала головой.

– Как уже говорила…

– В противном случае мы будем объезжать и опрашивать остальных воспитанников и, думаю, это понравится вам куда меньше, – разумеется, я блефовала, но знала, что звучу убедительно.

– Меня тогда попросят уйти…

– Это лучше, чем нести на себе груз ответственности за мёртвую девочку. Поймите, я правда хочу, чтобы Маша нашлась как можно скорее. Даже если она просто решила пойти домой сама и заблудилась, ей грозит обморожение. На улице минус тридцать, а у неё только пальто на рыбьем меху. Вы это понимаете? – я старалась не кричать, но добавила в тон достаточно металла, чтобы все присутствующие прониклись ситуацией.

Бабушка Маши – сухонькая старушка в пуховом платке – судорожно охнула и принялась креститься дрожащими пальцами.

– Боже Правый! Спаси и сохрани нашу девочку!

– Да, Ирина, Николай, – тут же переключилась на пожилую пару, – у вас есть связь с соседями? Кто-нибудь может проконтролировать и сообщить, вернулась девочка домой или нет?

– Мы в частном секторе живём, – отозвался дед Маши: достаточно высокий мужчина с пронзительными голубыми глазами и разросшимися бровями, свисающими смешными кисточками с боков. – До ближайших соседей минут пятнадцать хода. В хорошую-то погоду не всегда видимся, а сейчас и вовсе… – Он махнул рукой. – Но в доме эта, умная колонка есть. Сын подарил к празднику, сказал, чего мы как из дремучего леса. Машенька с ней быстро разобралась, девка она шустрая, сообразительная. Уже бы связалась с нами, коли в дом попала.

– У неё есть ключи?

– Нет, но у нас запасной ключ припрятан. Не под ковриком и не в горшке, это я настоял! А калитка вовсе на проволоке, нужно только в нужную сторону прокрутить. Маша знает как.

– Хорошо. – На самом деле, хорошего было мало, но не могла же я ещё больше сыпать соль на раны.

Ещё меня заинтересовал дядя Маши. Женат или холост, какие отношения с племянницей и, главное, почему не взял над ней опеку. Всё-таки пожилым нелегко приглядывать за школьницей, какой бы послушной и примерной она ни была. Но это точно могло подождать.

– Екатерина, так что?

– Ладно, – сдалась директор. – Я позвоню сестре, уточню, можно ли приехать.

– Не уточните, а настоите.

– Хорошо… – Она сокрушенно вздохнула и отошла в сторону, на ходу доставая айфон из брендового кожаного клатча.

***

Всё-таки странное дело. Если это похищение, то куда более лакомой добычей казался племянник Екатерины Аркадьевны. Тут и требования по центру диктовать можно, и на крупную сумму денег претендовать.

А кому выгодно красть девочку, находящуюся под опекой пенсионеров? Только её родителям. От необходимости получить субсидии до банального шантажа. Или дело вовсе не в деньгах. Просто в алкогольном угаре нахлынула ностальгия по родной кровиночке, так что срочно захотелось вместе отпраздновать Новый год. Вполне правдоподобная версия. Насчет отца я сомневалась, питала ли Маша к нему тёплые чувства, да и алиби у того железобетонное, а вот к матери девочка пошла бы без вопросов. У детей часто нет оценки, насколько запущено живут их родители, они всё априори воспринимают правильным и любят безусловно, сколько бы боли им не приносили…

Конечно, не стоило забывать про чёрный рынок, торговцев органами и обыкновенное рабство, но интуиция подсказывала, что это точно не тот случай.

– Ирина, Николай, – я сделала паузу, привлекая внимание и собираясь с мыслями, после чего осторожно продолжила: – у вас же есть контакт с матерью Маши? Вы созваниваетесь время от времени?

– Только с праздниками поздравляем да с днём рождения, всё-таки дочь родная, да простит Господь ей все прегрешения вольные и невольные. – Ирина снова перекрестилась и устремила взгляд к небу.

– Наташа у нас умненькая! Медицинский закончила. Диссертацию писать начала. А связалась с этим… тьфу. – Николай покачал головой. – Ирод проклятый, загнобил нашу девочку. Никуда не пускал, даже с подругами в кафе, всё время следил за ней, выговаривал почём зря. Вот и не выдержала, пить начала. Сначала перед сном, чтоб нервы успокоить, а потом понеслось…

– Она в официальном разводе? Как давно разошлась с мужем?

– Да они и не были женаты, прости Господи, сколько лет во грехе жили! Зато и прав на Машеньку у Игоря нет. Побуянил, конечно, судом грозился, да быстро успокоился. Вроде новую себе пассию нашёл, его жизнью и не интересовались особо.

– Понятно. – Я сделала пометки в блокнот и протянула его Николаю: – Напишите, пожалуйста, адрес и телефон Наташи. Необходимо проверить, не забрала ли она Машу после праздника.

– Да оставьте! – Николай рубанул ребром ладони. – Она чуть не со вчерашнего вечера в загуле. Я ей когда звонил – уже у неё язык заплетался. В таком состоянии она даже до магазина с трудом доходит, не то что смогла бы примчаться на другой конец города. Да и зачем ей это? Наташа про Машеньку и не вспоминает сама.

– И всё-таки я настаиваю. – Натянув на лицо профессиональную улыбку, продолжила подпихивать блокнот. В следствии не всегда побежала логика, поскольку люди способны на многие импульсивные поступки.

Николай ещё поотпирался, но, поняв, что меня не переупрямишь, крупными округлыми буквами оставил заветную запись.

– Ядвига Олеговна, прошу прощения… – Директор вернулась, цокая каблуками и отводя взгляд. – Сестра не даёт добро. Сказала, Ермоша слишком переутомился, у него эмоциональный перегруз. Ваш визит, скорее всего, будет встречен истерикой. Увы, я знаю, как сильно его может накрывать и как трудно потом привести обратно в чувства. Он и так живёт на таблетках, так что…

– Я поняла.

– Извините, я правда пыталась! Но… – На щеках женщины вспыхнули алые пятна. – Ермоша – трудный ребёнок, пожизненный инвалид, и…

– Екатерина, – смягчила я тон, – не нужно оправдываться. Мы обязательно найдём другой выход.

Та в ответ слабо улыбнулась и перестала стискивать смартфон до побелевших костяшек.

– Простите, а я могу уже идти домой? – робко подал голос фотограф.

– А вот и он!

– Кто он? – Сергей выпучил глаза и обернулся через плечо.

– Выход, – спокойно резюмировала и смерила фотографа взглядом, отчего тот поёжился. – Нет, Сергей, я попрошу вас ещё задержаться, а вы, Екатерина, просмотрите кадры и скажите, нет ли где незнакомых взрослых. Как директор вы наверняка знаете всех подчиненных в лицо.

– Да, конечно. – Екатерина серьёзно кивнула, а Сергей сокрушенно вновь подал фотоаппарат.

– Только там батарейка садиться, уже одна палочка осталась…

– Думаю, Екатерина справится быстро. – Подбадривающе улыбнулась, помня о суперспособности педагогов сканировать большое скопление людей. Во время праздника хватало фоновых задач, но сейчас-то директор максимально сосредоточена на задаче, нужно лишь подождать.

– А вы и правда не безнадёжны, невестка.

Я чуть не скривилась от этого замечания! Уже и забыла, что дражайшая свекровь никуда не делась, просто на время ушла в переписку с подругами и бывшими коллегами. А сейчас вынырнула в реальность.

– Мне дали звание капитана не за боевое ранение, Лидия Степановна, – сухо отозвалась я.

– Ах, ну да, ты же на работе с утра до ночи пропадаешь, несмотря на свою “культяпку”. Могла бы уже на пенсию выйти, с внуками бы нянчилась, Лёше больше бы внимания уделяла. Но нет, у тебя же амбиции!

– Может, вам такси до дома вызвать? О Лёше позаботитесь, – передразнила, даже не скрываясь. – Он наверняка волнуется, да и соскучился по вам. Наговоритесь, всё обсудите… Вам-то зачем себя праздника лишать, раз я тут застряла на неопределённый срок.

– Ну уж нет, невестка. – Свекровь ядовито улыбнулась и приосанилась. – Такое приключение я пропустить не могу. Соседкам потом хвастаться буду. Правнукам рассказывать!

Я чуть не застонала и еле сдержала желание побиться лбом о стену. Ну за что мне это? Ладно бы свекровь хоть один дельный совет подкинула, ладно бы что-то путное сказала. А так что, будет мне всю дорогу на мозги капать? Я ж не выдержу!

– По закону Российской Федерации следствием может заниматься только следователь без вмешивания посторонних лиц.

– Невестка, ты белены объелась? Какое я такое постороннее лицо?

Предсказуемая реакция… Но я хотя бы попыталась.

– Вот, нашла! – Екатерина приближалась к нам с возбуждённо горящими глазами. – Эту женщину я ни разу не видела, да и на празднике не припомню… Хорошо, что в объектив фотографа попала!

– Давайте скорее! – Протянула я руки к фотоаппарату, но стоило тому оказаться у меня в руках, как экран три раза вспыхнул, и погас. Взгляд зацепил только размытые зелёно-жёлтые пятна. Ну что за невезение. – Сергей, а запасного аккумулятора у вас нету?

– Увы, я предупреждал. – Тот развёл руками. – Второй праздник за день, под ноль все запасные высадил. Теперь только до дома.

– А дом далеко? – спросила без особой надежды.

– Отсюда минут двадцать, плюс ещё подождать, пока подзарядится. На это минут десять-пятнадцать надо.

– Так чего вы ждёте? Едем скорее!

– То задержаться, то чего ждёте… Женщины! – сокрушённо бурчал под нос фотограф, уже направляясь к выходу.

То-то же. Пока не прикрикнешь, никто шевелиться и не начнёт.

– Извините, уважаемая, – Николай деликатно кашлянул в кулак, – а нам что делать?

– Тоже ехать, – резюмировала, не долго думая. – В конце концов, пропала именно ваша внучка.

Свекровь уже и сама спускалась по лестнице. А мне, как ни крути и ни подбадривай остальных, ещё требовалось подготовиться к этой экзекуции…