Читать книгу Алхимия сопротивления - - Страница 3

– Константин Кэрроу, ты исправно служил нашей стране. Твоими стараниями в столице почти не осталось преступности…

Начальник центральной полиции не скупился на комплименты. Перед тем как отправить его в Сэттлбург, он выдал внезапное повышение. Начальник сообщил, что, по данным разведки, в городе орудуют незарегистрированные алхимики. Возможно, в городе присутствуют и остатки сопротивления.

Константин знал о сопротивлении почти всё. Основные силы его были разгромлены несколько лет назад в военном противостоянии. Остатки бежали и скрылись.

Пару лет назад Константин был допущен к первому уровню секретности. Это означало, что любая государственная тайна не являлась более тайной для Кэрроу.

Константин и его команда тогда триумфально разгромили и победили в схватке главу сопротивления, чем заслужили благодарность и личное одобрение президента. Самый высокий уровень секретности открывал перед ним все двери.

Константину было приятно осознавать, что он являлся первым алхимиком, не достигшим тридцати лет, допущенным до такого уровня секретности. Но вот то, что этот уровень открыл, порадовало его намного меньше.

Ещё в академии он был отличником и прекрасно знал все законы алхимии. Главный из них – закон о равноценном обмене – был практически высечен у него в памяти. Закон о том, что любое преобразование требует наличия алхимического круга. Начерти его чем угодно, на чём угодно, любого размера, но без него никак. Одни элементы можно преобразовать в другие, но невозможно создать что-то из пустоты. Так он думал до того момента, как получил первый уровень секретности.

Теперь Константину был открыт доступ к документам и экспериментам, проводимым под грифом «секретно». Из этих документов он узнал об узнике номер Шесть. Его папка была самой пухлой, и с неё он начал свои исследования, и на этой папке он застрял больше чем на год.

Узник номер Шесть. У него не было даже имени. На видео-пленке Константин наблюдал безумные кадры допросов. Узник номер Шесть был непоколебим. В нём Константин увидел то, что потрясло до глубины души. Узник Шесть был алхимиком, который мог проводить преобразования без круга.

Судя по данным, по записям, он мог совершать преобразования в любой момент. Узник Шесть был заключённым в государственной тюрьме, а потом и подопытным в гослаборатории. Над ним проводили бесчеловечные опыты. Это противоречило законам страны, но то, что делается в тени, остаётся в тени. То, что делается во благо государства, может противоречить законам. Цель оправдывает средства.

Так ему сказал сам президент. Что касается узника Шесть, то ему удалось сбежать. Он был редкой птицей. Единственной, как думалось Константину. Но, как оказалось, нет.

В Сэттлбурге была ещё одна такая птичка. Он взглянул на девушку, идущую чуть впереди него. Та искра, возникшая при касании к её руке, была всплеском силы. Такого раньше никогда не возникало. Это явление необходимо изучить.

Всю ночь Медея провела в участке. Совершенно одна, в тесной комнате, теряясь в догадках. Единственное, что радовало, это присутствие окна в комнате, через которое она видела, как всю ночь мимо пробегали работники полиции. Все бегали как ужаленные, пытаясь угодить прибывшему ревизору.

Константин Кэрроу изучал рапорты и опросы свидетелей. Ему предоставили все данные на пропавших. Константин отчитывал местную полицию за то, что документов преступно мало. Местная полиция пыталась не упасть в обморок от напряжения.

Младший лейтенант застал своего напарника, копающимся в шкафу в поисках очередных документов.

– Этот Кэрроу, – сказал его напарник, увидев друга, – он слишком молод.

– Ага, видел я его рожу. Молодой и наглый.

– А ты видел его перчатки? Боевые, – как-то даже с завистью сказал напарник.

– То есть?

– Ну, ты заметил, на них нарисованы преобразовательные круги. В таких перчатках алхимик может совершать преобразования в любой момент.

– А, ну да. А что он в них здесь-то делает? Тут все свои.

– Может, он так не думает?

Кэрроу тем временем изучал дела пропавших. Когда он увидел здание участка, его продёрнуло. Внутри было еще хуже. Он не мог отделаться от мысли, что все вокруг дряхлое, пыльное, грязное. Папки с документами, а на них какие-то масленые пятна бог весть от чего. Преступно содержать отчеты в подобном виде. Он натянул перчатки просто, чтобы не прикасаться кожей ко всем этим засаленным бумажкам.

Вскоре он попросил дать ему и всю информацию на девушку, что привёл с собой. На Медею Стрэйт ничего не было, но ему рассказали её нехитрую историю. Капитан полиции знал о девчонке все. То, что он поведал, совпадало с тем, что говорила сама девушка. Да, она действительно была обычной жительницей захолустья, никогда не проявлявшей никаких способностей к алхимии. Быть может, он ошибся? Может, тот всплеск алхимической силы был его собственный? Необходимо было это проверить.

Дверь отворилась, и на пороге Медея увидела высокую фигуру в тёмном плаще. Кэрроу вошёл, затворив за собой дверь, и сел напротив неё за стол. Она ждала, что же он скажет. Ей безмерно хотелось покинуть уже этот вонючий кабинет.

Константин изучал её с минуту. Среднего роста, светлые волосы, серые глаза, веснушки на носу. Милая мордашка. Взгляд только слишком дерзкий. Кэрроу знал теперь, что ей двадцать. Знал, что семьи нет, что работает в баре и что недавно у неё пропала подруга и коллега по работе Люси.

– Что вы знаете о пропавших?

Медея услышала его голос и слегка вздрогнула. «Чёрт, как не люблю я военных. От них холодеет внутри».

– Я близко знаю только Люси. Мы подруги. Она пропала вчера. Не пришла на работу.

Алхимик не отводил взгляд и словно препарировал её. Казалось, он хотел докопаться до самых глубин ее души.

Молчание.

– Я была вчера вечером у её матери, Доротеи. Та сообщила, что Люси ушла с утра в библиотеку и не вернулась.

– В библиотеку, – повторил он. – Не знал, что у вас есть библиотека.

– В Сэттлбурге был и филиал университета раньше, – Медея не смогла не ответить колкостью, – если бы власти централа поддерживали такие городки, как наш, то…

– То тут была бы всё таже дыра, – договорил алхимик.

«Вот гад». Девушка всё больше презирала его, словно в этом человеке предстала перед ней вся власть столицы.

– К теме, – приказной тон алхимика бесил, – почему Доротея не обратилась в полицию?

Кэрроу отметил, что девчонка саркатически приподняла бровь.

– Обращалась, господин алхимик, да только полиции плевать. Они лишь жрут круассаны да шлют поддельные отчёты в столицу. А вы и рады.

– Попрошу вас, мадам. Вы говорите с представителем власти.

– Вот и наша полиция в ожидании представителя власти совсем забыла о своих обязанностях.

Константин сверлил девчонку взглядом. Обычно люди пасовали перед ним. Статус государственного алхимика, его сила, доступ к первому уровню секретности – всё это делало его неуязвимым к грубости. Но, видимо, не здесь. Девчонка и не думала выказывать уважение.

– Так, – он решил сменить тему. Понятно, что у мисс Стрэйт претензии к властям, но мы здесь не за тем, – ваша семья, Медея. Как они погибли?

«Ага, в душу залезть захотел, хрен тебе».

– Господин алхимик, я задержана? За что меня держат здесь, как преступницу? За нарушение комендантского часа положен штраф и только. У вас есть ещё что-то, что мне предъявить?

«А она смелая. Однако дел ещё хренова куча, поэтому, и правда, нет смысла собачиться с ней» подумал Кэрроу.

– Нет, мадам. Вы можете быть свободны.

Он начал снимать перчатки с рук. Оставалось проверить самое главное. То, ради чего, собственно, он и притащил её сюда.

Медея смотрела на то, как алхимик снял перчатки. На них были начерчены преобразовательные круги. А на кладбище он был без них…

– Дайте руку, – сказал Константин и протянул свою руку ладонью вверх.

Медея смотрела на него с недоверием. Рука его спокойно лежала на столе. Она вспомнила ту искру на кладбище. Что он пытается сделать?

– Давай, – сказал он, и взгляд его был напряжён. Он ждал, чем закончится их второе касание.

Медея протянула руку и замерла, почти дотронувшись до него. В этот момент паузы он сам поймал её за руку и крепко сжал. Костяшки её пальцев побелели, было больно, но ничего не произошло. Алхимик помедлил секунду в ожидании. Ничего. Тогда он второй рукой накрыл её руку. Опять ничего. «Ну что ж, – думал он, разжимая свои руки, – на нет и суда нет».

Медея вытянула руку из его капкана и потёрла пальцы. «И чего было так сжимать?»

– Можете идти.

Он встал и вышел из кабинета, оставив дверь открытой.