Читать книгу Проклятье между нами - - Страница 3

Тридцатое октабриля. Глубокая ночь

Дервин Местр

Дервин сходил с ума. В первую очередь – от несоответствия картинки и ощущений.

Лиора Боллар оперировала его ногу, а он не чувствовал боли. Ничего не чувствовал. И всё внутри восставало против этой немоты ощущений. Казалось, что лучше боль, чем эта странная, противоестественная пустота.

Развернувшийся перед его взором анатомический театр казался глубоко неправильным, и он с трудом верил, что это его собственная нога сейчас напоминает сырую отбивную из мясницкой лавки.

Смотреть на это было невыносимо на физическом уровне, поэтому он сфокусировал взгляд на профиле целительницы. Из заплетённой косы выбились прядки, одна вилась позади, щекоча нежную шею, а другая – особо непослушная – всё время лезла в глаза. Лиора постоянно убирала её сгибом локтя, чтобы не касаться окровавленными руками своего лица.

Дервин никогда не рассматривал самую младшую из сестричек Боллар со столь близкого расстояния.

Хорошенькая, миниатюрная, неожиданно живая. Все эмоции были написаны у неё на лице, и он мог по мимике определить, как проходит операция.

Как она вообще смогла вытянуть его из кабины— она же такая маленькая! Раза в два меньше него.

Несколько раз накатывало странное состояние, словно сознание практически гасло, и тогда всё, что он видел перед собой, – это чёткий женский профиль, чуть вздёрнутый носик, белые прядки волос, изящный рисунок шеи. Он каждый раз старался сосредоточиться на них, не позволить себе уплыть в небытие, чтобы рвущаяся наружу наэлектризованная сила не вышла из-под контроля и не помешала его спасительнице. А сила рвалась: её всегда было так много – чуть больше, чем нужно, чуть больше, чем он мог удерживать без напряжения.

Дервин настолько потерялся на этой странной грани сознания и беспамятства, что когда Лиора с ним заговорила, даже не понял слов. Слушал голос – довольно высокий, но не резкий. Мелодичный и звонкий. Приятный. Она что-то долго говорила, а потом улыбнулась.

Улыбка у неё была хорошая – добрая и почему-то немного виноватая. Нежная и открытая улыбка, которой он не заслужил. Он попытался улыбнуться в ответ, но получилось как-то странно – словно губы были чужими. А ещё ему не нравилось, что Лиора Боллар обращалась к нему по титулу. Это тоже было как-то странно и совершенно неправильно, чужеродно.

Неожиданно вспомнилось, как старшая сестра Лиоры, его бывшая одногруппница Кайра Боллар, говорила «Местр должен знать своё местро». Как же его это бесило!

Нет, не надо Местром. Пусть Лиора называет его Дервином или даже Дервом – по-дружески. И на ты.

Вмешался другой голос – скрипучий и старческий, но Дервин даже головы не повернул на источник звука.

Постепенно он приходил в себя. Лиора напоила его и даже накормила, но он всё не мог понять – почему? Почему она так сильно рискнула собой и сунулась в маголёт? Она же должна была знать, что при деформации – особенно при резкой деформации от удара – накопители могут взорваться. Или не знала?

И знала ли она, кого спасала? Случайно вытащила его или настолько благородна, что помогла врагу?

А ведь он её враг, и ничего тут не попишешь – роли были распределены ещё до рождения Лиоры и Дервина.

Кайра Боллар всегда люто его ненавидела, и хотя он понимал причины и даже чувствовал свою вину, всё равно бесился, особенно когда она донимала его подначками или доставалась в соперницы на спаррингах. Вот это было самое тяжёлое, потому что она всё время дралась насмерть, костьми готова была лечь, чтобы унизить и размотать врага по рингу. А Дервин был готов что угодно отдать, лишь бы никогда не драться с девчонкой. Особенно Кайрой Боллар. Особенно такой невменяемой, впавшей в убийственный раж Кайрой Боллар.

Если быть уж совсем честным, он её опасался. В её глазах порой мелькало такое доведённое до крайности отчаяние, что он разумно предпочитал отступать. Никогда не знал, на что именно она способна и подозревал, что тормозов у неё нет никаких.

Он трижды просил мать снять с Болларов проклятие.

Первый раз на первом курсе: надеялся, что если Кайра Боллар сможет наконец выйти замуж, то отчислится и перестанет его доставать.

Второй раз на втором курсе: потому что видел, насколько тяжело ей даётся учёба на боевом факультете и насколько жестоки к ней окружающие. И хотя они с Кайрой всегда находились по разные стороны баррикад, порой его одногруппники творили такое, что он испытывал глубочайшее отвращение. Какая бы она ни была, Кайра всё же девушка, нельзя же с ней так! Он постоянно подталкивал Трезана вмешаться, потому что сам не мог. Прекрасно понимал, что гордая Кайра скорее удавится, чем примет помощь от сына Моэры Местр.

Третий раз состоялся не так давно, полгода назад. Он долго пытался убедить мать в том, что проклятие несправедливо, но она стояла на своём. Несмотря на все его доводы, Моэра Местр считала, что род Болларов должен быть уничтожен, а если проклятие поддержала сама Рыжеокая Таната, значит, правда на её стороне.

Мать порой была крайне упёртой и неохотно признавала свою неправоту. Однако она также была очень умной и с детства учила: «Всегда имей запасной план, никогда не совершай поступков, которые нельзя отменить». Именно поэтому Дервин знал, что какой-то способ снять проклятие всё же есть. Его мать не могла не оставить для себя лазейку!

К сожалению, все разговоры пропадали втуне – Моэра Местр искренне считала Болларов дурным семенем и помогать вражескому роду не собиралась. Единственный человек, которому она готова была уступать, – это отец Дервина, а ему до Болларов дела не было. Он всегда занимал сторону жены и считал, что Отральд и Вивиана Боллар заслужили наложенное на их семью проклятие тем, как ужасно обращались с Моэрой.

Однако мать наказала их слишком жестоко – наложила на их семейную височную печать проклятие, убивавшее супруга или супругу любого из её носителей в ночь бракосочетания. Отральд и Вивиана Боллар – родители Лиоры – погибли, пытаясь его снять.

Но не преуспели. Их дети остались проклятыми, не могли сочетаться браком без того, чтобы не погубить своего первого супруга или супругу, а ещё вынуждены были платить налог на безбрачие, установленный императором для всех магов, дабы те как можно раньше создавали семьи и рожали как можно больше детей.

И вот Лиора, по вине матери Дервина оставшаяся без родителей в одиннадцать лет, много часов подряд собирала его ногу по крошечным кусочкам, заботливо мазала ожоги и отмывала лицо от крови.

Чувство стыда, вины и беспомощности давило на грудь, и он наконец спросил:

– Почему?

Она неправильно его поняла, пустилась в рассуждения о пользе каши и заставила Дервина съесть несколько ложек. Но его волновала не каша, поэтому он из вежливости похвалил вкус и спросил ещё раз:

– И всё же: почему?

– Что «почему»? – Лиора удивлённо захлопала глазами, словно действительно не понимала, о чём речь.

– Почему ты меня спасла?

К сожалению, ответа он не получил. Вмешался старик Валентайн.

Дервин заворожённо наблюдал за тем, как Лиора распрямилась и обернулась к жрецу. Картинка слегка смазалась, он снова начал уплывать в то мерзкое предобморочное состояние, но на этот раз справился с ним быстрее. Не потерял нить беседы и успел даже дать отпор жрецу, начавшему отчитывать Лиору.

Тот назвал целительницу пустоголовой и ехидно добавил:

– Пациента не усыпила и чуть на тот свет не отправила…

Это было настолько далеко от правды, что у Дервина всё заклолотало в груди, но выдержки хватило, чтобы ответить холодно:

– Ваша праведность, вы заблуждаетесь. Лиора Боллар спасла мне жизнь, и я ей за это крайне признателен. А что до бодрствования во время операции – так это был мой выбор, я бы не позволил себя усыпить. Мне был интересен процесс. А сейчас настоятельно прошу оставить медчасть. Ваш голос помешает мне спать.

Даже если она и ошиблась, оставив его в сознании, он отказывался признавать её неправоту. Конечно, она растерялась, её саму едва не ранило взрывом и наверняка оглушило! Чудо, что она вообще осталась на ногах и смогла провести сложнейшую многочасовую операцию.

Поведение старика Валентайна Дервин запомнил и отметил.

Когда Лиора выставила жреца из медкабинета, вошёл Трезан, а за ним и двое других его товарищей.

– Наконец-то! – едва слышно пробормотал Дервин.

Несколько секунд, пока друг шёл от входа к его кушетке, в сознании растянулись на века.

– Что произошло? – хмуро спросил Трезан.

– Штурвал заклинило напрочь, – заговорил Дервин, испытывая облегчение, что наконец сможет всё объяснить. – Ни на себя, ни от себя, ни влево, ни вправо. Он ещё и нагрелся, тварь такая. Я честно пытался отвести биплан в сторону от штаба, но пересилить штурвал не смог. Он словно впаялся в приборную доску.

– Накопители вышли из строя? – Трезан машинальным движением перехватил косу и взлохматил её кисточку.

Он всегда так делал, когда нервничал.

– Не знаю! Как только я стал снижаться и сбрасывать обороты, штурвал начал залипать, а потом просто встал намертво и нагрелся. Я все руки сжёг, пока пытался его свернуть. Хотел увести от штаба! – повторил Дервин.

– Не переживай, пострадавших в части нет. Взрыв случился над столовой, но, по счастью, она в тот момент пустовала.

– А мой второй номер? – пытливо спросил Дервин, и троица его друзей мрачно переглянулась.

Зоур качнул было головой, пытаясь заставить принца молчать, но тот ответил правду:

– Погиб. Видимо, ударом его приложило так, что он потерял сознание и не смог выбраться сам, а потом маголёт взорвался. Гордонан уже начал расследование и вызвал командора Блайнера. Главмех рвёт и мечет – утверждает, что сам проинспектировал крылатик перед вылетом и ничего криминального не заметил.

Дервин прикрыл глаза, ощущая себя последним подонком.

До прихода Трезана он даже не вспомнил о Дидале. Да, они не приятельствовали, едва успели познакомиться, но он был нормальным парнем и довольно метким стрелком, именно поэтому его ставили вторым номером – артиллерист из него куда лучше, чем пилот. Был.

– Мне очень жаль, Дерв. Если бы я не опоздал на построение… – нервно дёрнул косу Трезан.

– То мог бы погибнуть сам. Ты не виноват, – пробормотал Дервин, и только потом понял, что именно подразумевал принц. – Думаешь, это было покушение?

– Думаю, да, – ответил Трезан, а Зоур и Блевек синхронно кивнули. – Я уеду во дворец, расскажу отцу. Пусть пришлёт следователей в подмогу.

Мысли Дервина были слишком запутанными и нестройными, но он всё же сказал:

– Не знаю, мне показалось, что неисправность техническая.

– Если бы я решил устранить особу императорской крови, именно так я бы и попытался обставить покушение, – жёстко отозвался Трезан. – Я могу для тебя что-то сделать?

– Да. Отнесите меня в туалет, – шёпотом попросил Дервин, к которому постепенно возвращались ощущения. – Иначе я сейчас лопну.

Принц скомандовал:

– Парни, помогите мне отнести Дерва в ванную комнату.

– Не надо его никуда носить! Для таких целей есть больничная утка, – звонко возразила Лиора, и от одной мысли, что она будет подносить ему утку, у Дервина вскипела кровь.

– Даже если я буду при смерти, я не позволю вам, нобларина Боллар, подносить мне утку, – уверенно заявил он и добавил: – Это не обсуждается.

Кто вообще начал брать женщин на работу в военных частях? Это же стыдоба – мало того, что она маленькая и хрупкая, так ещё и вынуждена таскать тяжести, терпеть грубиянские шуточки и иметь дело с телесными жидкостями.

В общем, Блевек принял удар Лиориного возмущения на себя, а принц с Зоуром оперативно подхватили Дервина вместе с простынёй, отволокли в ванную, срезали с него остатки одежды и кое-как усадили на унитаз. Когда Дервин закончил облегчаться, Зоур посмотрел на него с сомнением:

– Надо бы его ополоснуть, что ли? Завоняется же. Уже потом разит, не хватало ещё вони от мочи…

Дервин вспыхнул так, словно ему в кровь насыпали жгучего перца. Простодушный Кенвер Зоур всегда говорил, что думал, и хотя друзья ценили его прямоту, иногда полное отсутствие такта ставило аристократов в тупик.

– Так-то да… – неловко кашлянул Трезан. – Запашок есть.

Все трое напряжённо смотрели друг на друга.

Трезан огляделся и заметил стоящее возле раковины ведро воды.

– Вонять перед Лиорой я не хочу, – наконец признал Дервин.

– Тогда руки-ноги в стороны! – скомандовал принц, подхватил ведро и начал лить прямо на сидящего на унитазе Дервина.

– Полегче нельзя? – отплёвывался тот, но руки вытянул вверх, а ноги развёл как можно шире, чувствуя как до предела напрягаются мышцы бёдер под лангетами.

Лиоре это бы однозначно не понравилось. Он же ничего не повредит? Дервин напрягал лишь квадрицепсы, а они не пострадали в крушении. Места, с которых полосками срезала кожу Лиора, вроде не беспокоили…

– Вот так-то лучше! – Зоур сорвал с крючка полотенце, смочил в остатках воды из ведра и протёр друга ещё и им.

Холодного, мокрого, но зато чистого Дервина завернули в простыню и внесли обратно в приёмную медкабинета, после чего раздраконенная до последнего предела целительница заставила друзей уложить его на больничную койку и выгнала.

Дервин ужасно стыдился того, что одежды на нём не осталось, а Лиора – девушка, причём девушка красивая, благородного происхождения и, как выяснилось, очень чуткая и порядочная. Смущать её голым видом отчаянно не хотелось, но руки были перебинтованы и толком не слушались, поэтому когда она накрыла его двумя одеялами и с неожиданной силой вытащила из-под него влажную простыню, он мог лишь пробормотать:

– Спасибо.

Лиора убедилась, что лангеты хорошо фиксируют ноги, заботливо обтёрла уголком простыни его лицо, шею и плечи.

– Зачем они тебя намочили?

Дервин почувствовал, как пунцовеет ещё сильнее, и выдавил:

– Из лучших побуждений.

– Я на них всех докладную напишу! За то, что облили холодной водой моего пациента. А если ты теперь простуду подхватишь? – воинственно спросила она.

– Они просто решили, что от меня дурно пахнет. Если так подумать, то последний раз я мылся ещё вчера, а когда заклинило штурвал, то и правда дико вспотел от нервов, – он посмотрел на Лиору умоляюще: – Не надо докладных, пожалуйста. Я прослежу за тем, чтобы они извинились. Иначе их могут отстранить от полётов.

– Может, оно и к лучшему! В медкабинете главная – целительница! – обиженно насупилась Лиора, и он невольно улыбнулся, потому что она стала похожа на маленькую нахохлившуюся птичку.

Вот как объяснить ей, что никто не хотел проявить пренебрежение? Просто для парня вот так взять и сходить при красивой девушке в утку – это полное крушение самоуважения, и друзья это прекрасно понимали.

Однако он также понимал, почему Лиора расстроена, и поэтому пошёл на мировую:

– Ты права: в медкабинете главная – целительница. Я приношу искренние извинения за их и особенно своё поведение. Обязательно проведу с ними воспитательную беседу, особенно с Блевеком. Может, даже пинка отвешу. Если получится.

– Пинка можно левой, – подумав, разрешила Лиора. – Но лучше возьми палку. Или, вон, поддон медицинский. Он металлический и ещё звенит так весело, если кому-то по голове стукнуть, – со знанием дела добавила она и лукаво подмигнула.

Чувство вины в этот момент стало удушающим. Настолько острым и непереносимо сильным, что Дервин задохнулся и снова ощутил, будто в кровь ему добавили жгучего соуса – от стыда опять горела кожа на лице, шее и даже плечах.

– Почему всё-таки? Почему ты мне помогла? Почему не ампутировала ногу? Это порадовало бы твоего брата.

Очаровательная игривая улыбка тут же потухла, Лиора посмотрела Дервину прямо в душу и ответила:

– Потому что я считаю неправильным наказывать детей за проступки отцов, и если бы я выместила свою горечь на тебе, то была бы ничем не лучше твоей матери. Я понимаю, что наш отец сильно её обидел, но не понимаю, почему она наказала за это нас. Именно по этой причине я приложу все силы, чтобы через пару ночей ты ушёл отсюда на своих двоих. Кроме того, я служу в эскадрилье и обязана лечить всех. По уставу обязана.

Чувство стыда и вины – и без того невыносимое – теперь раздирало и жгло так, будто Лиора словами расстреляла его в упор, а раны потом залило кислотой.

И то, что хрупкая девчонка рискнула жизнью, чтобы его спасти, придавало какой-то особенно гадкий привкус всей этой ситуации. Он чувствовал себя сволочью за то, что из-за его матери она вообще вынуждена считать копейки, заниматься этой тяжёлой работой и торчать в части вместо того, чтобы выйти замуж, декорировать дом, ждать первенца или чем ещё занимаются нобларины её возраста?

– Но по уставу ты не обязана была вытаскивать меня из маголёта, – он попытался сесть, чтобы их лица были на одном уровне, но одеяло мешало, и он замешкался, выбираясь из него.

– Лучше лежи, – она положила прохладную ладошку на его оголившуюся грудь.

Ощущение прикосновения было настолько обжигающе ярким, что он снова замешкался и поддался.

– Ты не обязана была…

– В тот момент я не думала, обязана я или нет, просто очень сильно испугалась и хотела помочь. Я бы помогла любому, Дервин. А тебе не стоит нервничать.

Он хотел поблагодарить и показать, насколько ценит её благородство, но она приложила холодные пальчики к его губам, и он замер, сражённый интенсивностью этого ощущения. Видимо, с головой у него действительно было плохо, потому что Лиора теперь казалась ему сияющим источником жизни и правильности, спорить с которым было бы кощунственно.

Она коснулась его щеки, вырисовывая усыпляющее заклинание, и от этой случайной ласки закружилась голова, а потом он задышал глубже и реже, не в силах сопротивляться целительской магии.

– Вот так. Теперь спи, – прозвучал её голос в темноте, потому что веки Дервина уже закрылись, а сам он мягко погружался в наведённый сон.