Читать книгу Похоть. Код доступа - - Страница 4

Квартальный отчёт был сдан. Цифры, графики, презентации на пятидесяти слайдах – всё это выжало из Леры последние соки. Она сидела за своим рабочим столом, уставившись в экран, на котором мигала иконка одобрения от Андрея: «Отлично! Прошли план на 127%». Вместо эйфории – пустота. Пустота и какая-то липкая, тошнотворная усталость во всём теле. Она сделала это. Закрепилась. Получила очередную премию, уже гораздо более весомую. Но внутри было ощущение, будто она пробежала марафон в тесных, не своих туфлях. Всё ныло: спина от постоянного сидения, глаза от монитора, мозг от бесконечных расчётов и необходимости всегда быть настороже, всегда играть роль.

Она вышла из офиса раньше обычного. Небо над городом было свинцовым, низким, но дождь пока только собирался, вися в воздухе тяжёлой влажной дымкой. Лера не поехала домой. Она села в метро и уехала на окраину, в тот самый большой лесопарк, куда однажды в студенчестве ездила на пикники. Ей нужна была не людская суета, а тишина. Или, может, наоборот – не тишина, а какой-то иной шум.

Парк встретил её запахом прелой листвы, влажной земли и предгрозовой свежести. Был будний день, почти безлюдно. Она шла по широкой аллее, её каблуки вязли в гравийной крошке. Через пять минут она остановилась, сняла туфли и пошла босиком. Земля под ногами была прохладной, мягкой, живой. Каждый камешек, каждая веточка отдавались в подошвах острыми, но приятными уколами. Она шла, и напряжение медленно, будто слоями, начало отваливаться от неё.

Она забрела в старую часть парка, где аллеи сужались, а деревья становились выше и мрачнее. Здесь стояли скамейки столетней давности и полуразрушенные беседки, увитые плющом. В одной из таких беседок, на краю обрыва к небольшому пруду, сидел мужчина. Он что-то чертил в большом скетчбуке, положив его на колени. Лера хотела было развернуться, но он поднял голову.

Он был не похож на мужчин из её нынешней жизни. Лет тридцати пяти, в простых джинсах и тёмно-зелёной флисовой кофте, на носу – очки в тонкой металлической оправе. Волосы тёмные, чуть вьющиеся, выбивались из-под небрежной причёски. Не Андрей с его выверенной дороговизной. И уж тем более не Сергей. В его взгляде была спокойная сосредоточенность человека, погружённого в своё дело.

– Простите, я помешал? – спросила Лера, останавливаясь.

– Нет, что вы, – он улыбнулся, и улыбка была лёгкой, без подтекста. – Место общее. Я тут наброски делаю. Вид неплохой.

Он показал подбородком на пруд внизу. Лера сделала шаг вперёд, чтобы посмотреть. Её босые ноги зашуршали по гравию.

– Архитектор? – угадала она, глядя на скетчбук.

– Попадание, – кивнул он. – Артём. Стараюсь поймать дух места. Эти беседки… их скоро снесут, на их место поставят что-то пластиковое и гладкое. Хочу успеть.

– Лера, – представилась она. Не Соколова. Просто Лера.

– Вы тоже здесь что-то ищете? – спросил Артём, закрывая скетчбук. Его взгляд скользнул по её фигуре: по деловому, но теперь чуть помятому костюму, по босым ногам, по лицу, на котором, как она чувствовала, ещё лежала печать офисного ада.

– Воздух, – честно ответила она. – И тишину. Вернее, не тишину… чтобы не было гула компьютеров и голосов в телефонной трубке.

– Понимаю, – сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная симпатия. – Я сам сбежал с совещания. Там тоже свой ад.

Они разговорились. Сначала о парке, о городе, потом о работе – осторожно, без деталей. Он оказался умным, ироничным, с каким-то внутренним стержнем спокойствия, который чувствовался даже через слова. Лера ловила себя на том, что смеётся – по-настоящему, а не дежурной офисной улыбкой. Она расслабилась. Впервые за долгие недели.

Они вышли из беседки и пошли вместе по тропинке, ведущей в самую глушь парка. Разговор тек легко, будто они были старыми знакомыми. Между ними возникло то самое поле лёгкого флирта – невинного, игривого. Он шутил, она парировала. Он смотрел на неё всё чаще и дольше, и в его взгляде уже появился интерес не только как к собеседнику.

Они остановились у огромного старого дуба, ствол которого был покрыт морщинами коры, как кожа великана. Тучи сгущались, послышались первые тяжёлые капли дождя, застучавшие по листьям.

– Дождь начинается, – сказал Артём. – Надо бы к выходу.

Но он не двигался с места. Он смотрел на неё. Дождь усилился, превратившись в сплошную серую пелену. Они стояли под раскидистыми ветвями дуба, в сухом кругу.

– Ты знаешь, – сказал он вдруг, отбросив формальное «вы». – У меня сейчас совершенно дикая мысль.

– Какая? – спросила Лера, уже догадываясь. Её сердце забилось чаще, но не от страха. От предвкушения.

– Я хочу тебя. Прямо здесь. Сейчас, – произнёс он без экивоков, прямо, глядя ей в глаза. В его голосе не было наглости или давления. Была констатация факта и вызов.

Лера замерла. Мысли о выгоде, о последствиях, об Андрее – всё это отлетело прочь. Перед ней был просто мужчина, который хочет её. Не как сотрудницу, не как инвестицию. Как женщину. В этом была животная, первозданная чистота.

Вместо отказа её губы растянулись в улыбку, в которой было что-то хищное и свободное.

– Слабак, – бросила она ему в ответ, тоже на «ты». – Только говорить об этом?

Это был вызов. И он его принял.

Он шагнул вперёд, и его губы нашли её губы. Поцелуй был не таким, как у Андрея – не властным, не благодарным. Он был жадным, исследующим, полным того самого «здесь и сейчас». Его руки обхватили её лицо, пальцы вплелись в её волосы, растрепав тугой пучок. Лера ответила с той же силой, кусая его нижнюю губу, чувствуя вкус дождя и чего-то ещё – свободы.

Он развернул её и прижал лицом к шершавому стволу дуба. Кора была холодной, влажной, живой под её ладонями. Он не тратил время на нежности. Его руки задрали её юбку, грубым движением стянули с неё трусики. Она слышала, как рвётся тонкий шёлк. Звук был похож на хлопок. Дождь хлестал по листьям над их головой, заглушая всё.

Его пальцы нашли её, и она обнаружила, что уже влажная, готовая. Не от расчёта. От этого безумия, от этой дикости, от его прямого, безоглядного желания. Он вошёл в неё сзади, одним резким, глубоким движением. Лера вскрикнула – от неожиданности, от заполняющей её полноты. Он был большим, и это было больно, но боль тут же растворилась в волне густого, тёмного удовольствия.

Он двигался быстро, сильно, почти без ритма, повинуясь только инстинкту. Его руки сжимали её бёдра, пальцы впивались в плоть. Его дыхание было хриплым, горячим у неё за ухом. Лера упиралась ладонями в кору, её ноги подкашивались с каждым толчком. Она чувствовала каждую шероховатость дерева, каждую каплю дождя, долетавшую до её спины, запах мокрой земли и его кожи – простой, мужской, без парфюма.

Это не было любовью. Не было даже близостью в привычном смысле. Это было соитием. Слиянием двух тел в едином порыве сбросить всё наносное, всё сложное. Она не думала о том, чтобы ему понравиться, чтобы что-то получить. Она просто чувствовала. Чувствовала, как нарастает напряжение внизу живота, как волны удовольствия бьются о бёдра, как её собственные стоны рвутся наружу.

Он одной рукой обхватил её за талию, прижимая к себе, другой – закрыл ей рот ладонью, заглушая её крики. И это было последней каплей. Потеря контроля над звуком, над ситуацией, полное погружение в ощущения – отпустило какую-то пружину внутри. Оргазм нахлынул на неё внезановно, сокрушительной волной, заставившей её тело выгнуться и задрожать в немом крике против его ладони. Спазмы были такими сильными, что у неё потемнело в глазах.

Он почувствовал это, его движения стали хаотичными, и через три мощных, глубоких толчка он кончил, издав низкий, сдавленный стон, прижавшись лбом к её спине между лопаток. Его семя, горячее и обильное, заполнило её.

Они замерли, прижавшись к дереву, слушая, как дождь постепенно стихает, превращаясь в моросящую изморось. Его ладонь медленно соскользнула с её рта. Дыхание вырывалось у обоих неровными клубами пара на холодном воздухе.

Он осторожно вышел из неё. Лера, всё ещё дрожа, обернулась, прислонившись спиной к дубу. Её юбка была задрана, блузка расстёгнута, на боку зиял порванный край ткани – зацепилась за сучок. Она, должно быть, выглядела непотребно. И чувствовала себя… очищенной. Освобождённой.

Артём смотрел на неё. Его лицо было серьёзным, взгляд – оценивающим, но без осуждения.

– Ну что, слабак? – хрипло спросила Лера, и её голос прозвучал чужим, низким.

Он покачал головой, и уголки его губ дрогнули.

– Ни разу в жизни, – ответил он. Потом вздохнул, поправил очки. – Извини за… резкость. И за юбку.

– Не извиняйся, – сказала она, сползая по стволу, чтобы сесть на корни. Ноги действительно не держали. – Это было… то, что надо.

Он сел рядом, достал из кармана смятую пачку сигарет, предложил. Она отказала. Он закурил. Дым смешался с запахом дождя.

– Ты… часто так? – спросил он после паузы.

– Впервые, – честно сказала Лера. И это была правда. Всё остальное было игрой, стратегией. Это было чисто.

Он кивнул, как будто понял всё без слов.

– Мне надо идти, – сказал он, потушив сигарету. – Совещание, помнишь?

– Да, – кивнула Лера. Она не спрашивала номер. Он не предлагал.

Он встал, протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Его ладонь была тёплой и сильной. На мгновение они просто стояли, держась за руки.

– Береги себя, Лера, – сказал он. – Не дай этому миру сломать тебя.

Потом развернулся и ушёл по тропинке, быстро растворившись в серой пелене дождя.

Лера осталась одна под дубом. Она опустила юбку, попыталась привести в порядок волосы. Бесполезно. Она выглядела как после урагана. И чувствовала себя так же – разбитой, но невероятно живой. Каждая клетка её тела пела, вибрировала, вспоминая грубую силу его объятий, свою собственную потерю контроля и ту невероятную мощь, которая скрывалась за этой потерей.

Она подтвердила что-то очень важное. Она была желанна не только как карьерный инструмент. Она была желанна просто так. Дико, безрассудно, по-звериному. И в этом была своя, особая сила.

Она надела туфли на босые, грязные ноги и пошла к выходу из парка. Дождь почти прекратился. На душе было пусто, но это была хорошая, светлая пустота – как чистая страница. Порванная юбка болталась на боку, напоминая о только что случившемся. Она не испытывала стыда. Только лёгкую, почти детскую радость от того, что сделала что-то запретное, своё.

В метро на неё косились, но она не опускала глаз. Она смотрела на своё отражение в тёмном окне вагона: растрёпанная, с землёй на коленях, с тайной в глазах. Тело, которое только что служило ей для очищения, а не для продвижения.

«Моё тело будет служить только мне», – вспомнила она свою клятву. И сегодня оно послужило ей именно так – как ей хотелось. Не как валюту, а как средство для сброса напряжения, для подтверждения своей силы и привлекательности вне офисных стен.

Это был не шаг назад. Это было расширение арсенала. Теперь она знала, что может не только рассчитывать. Она может и чувствовать. И контролировать даже это.

Она вышла на своей станции, поднялась на улицу. Город заливал вечерний свет, и он казался ей уже не клеткой, а парком возможностей. Большим, диким, полным старых дубов и неожиданных встреч.

Надо будет купить новую юбку, подумала она. И улыбнулась.