Читать книгу Птицы крови: Том 2. Второй фронт - - Страница 2

«Хей! Передай пива, в горле сохнет просто ужас!» – пытаясь перекричать общую суету, рявкнул за столом неопрятный блондин с едва видимой щетиной на его грубом, но молодом лице, на некоторых местах которого красовались свежие синяки и ссадины

«На, подавись» – бросив алюминиевую банку в крикуна, раздражённо ответил солдат у стойки, из чьего лица был виден лишь гладко выбритый, острый подбородок и шея с большим кадыком, так как остальную часть его головы закрывал боевой шлем

«Серёга, ты какой-то бука сегодня! Чего к нам не пойдёшь?» – уже переходя на более дружелюбный лад, произнёс крикун, пытаясь зазвать человека в шлеме к себе за стол, за которым сидели также смуглый, крупный, почти лысый мужчина средних лет с морщинистым лбом и более молодой брюнет в шлеме с двумя большими круглыми линзами подобных очкам, чей слегка острый нос напоминал клюв маленький клюв воробья или синицы. Около крупного солдата лежали уже несколько опустошённых банок пива, пока у юноши было только две, а по виду он и сам медленно уходил в сон.

«Ага, сейчас» – холодно ответил солдат в шлеме, отходя от стойки и направляясь в сторону стола, пока его сверлили взглядом вся троица за столом

«Собственно, что делать сегодня будем?» – басом вопросил смуглый человек, наваливаясь локтем на стол и осматривая всех сидящих

«А у нас есть варианты? Время позднее, скоро нас всех загонят на боковую, а завтра уж у нас и времени особо не будет – снова отправят по группам» – ответил клювоносый человек, методично постукивая указательным пальцем по деревянной поверхности стола

«А чё? Мы не маленькие дети, чтобы нас загонять спать. Если мы захотим, пойдём ночью что-нибудь делать!» – явно показывая степень своего опьянения, выплюнул блондин

«Ага-ага… Мы же в парке отдыха…» – небрежно выронил человек в очках, становясь более недовольным в лице

«А, собственно, что именно ты хотел промышлять ночью?» – вопросил Сергей, прищурив глаза и устремив взгляд на блондина

«Смотри…» – перейдя на шёпот, собрав всех остальных в круг, и начав вырисовывать невидимую схему на столе, хитрый планировщик заговорил – «Каждую ночь сюда привозят небольшие подачки от близких – передачи военным. Еда, алкоголь, сигареты, иногда лекарства. Привозят они их на отдельных склад… недалеко отсюда, короче. Там охраны – нема, а внутри так много всего, что подавиться можно. Если нам действовать слажено, под покровом ночи, нам удастся что-нибудь себе урвать»

«А ревизии? Вдруг они будут перепроверять и будут поднимать каждую роту на обыск?» – вопросил смуглый здоровяк

«То-есть ты хочешь украсть то, что передают родственники наших людей?» – проговорил явно задетый подобной идеей человек в очках

«Проблемы?» – колко вопросил блондин

«Да, проблемы. Ты же понимаешь, что если узнают, что это мы, то-»

«Боже, давай уже пить. Закрыли тему» – прервав разговор, пожаловался Сергей, переводя грозный взгляд тонких, как стрелы, бровей с двух спорящих индивидов

«Жил бы ты, где жил я – не жаловался…» – пробубнил блондин и вновь прилип к банке пива

Недовольно фыркнув, оба солдата отодвинулись друг от друга и круг «воровского совета» распался. Раздался первый щелчок, а за ним шипение – открылась банка пива. Удивительное творение алкогольной индустрии, созданное из простого хмеля и дюжины добавок, популярное у солдат всех званий. Только в общих барах всегда подают такое же общее пиво, которое производят на специальных фабриках. О вкусе такого жидкого золота и говорить трудно, потому что к такому напитку солдаты каждый раз берут закуску не для того, чтобы усилить эффект, а чтобы заесть спиртовую субстанцию, вкус которой многие терпят лишь из-за того, что она даёт возможность немного расслабиться. Но эта компания привередлива, ибо в ней находятся люди далеко не лучшего состава и прошлого. Такой группе не нужно уважение, не нужно признание, но нужна взаимопомощь и хоть какие-то поводы действовать вместе. Хоть армия и собрала их в один круг, но сближение удавалось с трудом. Каждый пришёл в своё время – кого-то забрали раньше, а кого-то в последний момент. Все они рвутся в свои направления, но завязаны они одним общим поводком. Лишь сейчас один из редких моментов, когда их интересы пересекаются, утопая в литрах алкоголя. Но даже тут их цели различаются, когда каждый утопает в спирте по своим причинам.

Хватило получаса, чтобы стол заполнился обёртками от закусок, металлическими банками и пластиковыми бутылками, на донышках которых до сих пор видны маленькие капельки золота. Состояние группы также показывало степень энтузиазма в столь приятном деле. Замир был на пересечении сна и бодрствования, навалившись всем своим тяжёлым телом на стол, Саша также держался из последних сил, а Антон, наоборот, начал дебоширить, ведя себя неподобающе даже для армейского бара, но зато полный энергии. Сергей был в угнетённом состоянии, алкоголь не позволял ему расслабиться, а лишь усиливал стреляющую боль в виске, которая и до этого его сильно раздражала. Она появилась совсем недавно, в этот же день, где-то полдень. Тогда это был лёгкий дискомфорт, но сейчас это переросло в полноценную пытку. Везде шум, суета, а внутри ушей чувствовалось только давление, которое переносилось на мозг и приносило ещё больше дискомфорта. В голове крутился вариант уйти на время, чтобы головная боль затихла. Туалет бара был отличным местом для этого.

Военные уборные всегда выглядели как полнейший хаос, который мог быть создан только человеком, прошедшим через многое и ставший либо почётным воином, либо необразованным уродом. Именно благодаря этому военным здесь удалось устроить полный погром, который чинить бесполезно, так как хаотичная и деструктивная сущность защитников родины всё равно будет проявляться раз за разом. Хоть среднестатистического военного трудно назвать человеком искусства, но его погромы способны сделать нечто похожее на печальную попытку абстрактного творчества. Потрескавшаяся и поломавшаяся на кусочки плитка пола, выкрученный в другую сторону кран и большое зеркало, правый угол которой имел так много трещин, что казалось, словно они были живыми, и подобно плющу они пытались захватить как можно больше поверхности стекла, уползая налево. Но, к сожалению, это не искусства – это мерзость.

Недовольно фыркая, не то от головной боли, не то от постоянного шума, Сергею удалось добраться до раковины. Тяжёлый шлем давил на голову словно пресс, но после выполнения недолгого алгоритма съёма защиты, головной убор оказался около одного из смесителей у крана. Под шлемом скрывалось не слишком радостное зрелище. Хоть и твёрдое, стройное лицо всё ещё выражало в нём человека, с заметными мешками под глазами и опухлостью от поглощённого спирта он лишь отдалённо напоминал себя. Казалось, что перед зеркалом стоит не живой человек, а набитая пухом подушка с его лицом, которую изрядно потрепали. Последствия армейской жизни казались не просто плачевными, а разочаровывающими. Но со временем эти чувства отпадают. Отпадает нужда в чём-то разочаровываться, в чём-то искать радость. Остаётся только долг своей родине, который ему нужно отплатить по праву своего рождения.

В разбитой части стекла, казалось, что-то есть. Чёрное, передвигающееся обрывистыми и резкими движениями, но не стоящее на месте. Напротив расколотого отражения ничего не было. Нечто кружилось внутри, словно пытаясь вырваться из трещин на волю, подобно насекомому, запечатанному в банке.

Это зрелище было слишком затягивающим, похожим на гипнотизирующий водоворот, от которого было невозможно оторвать глаз. И чем больше он фокусировался на этом сгустке, тем больше он становился чем-то внятным, превращаясь в более размытое образование, растекающееся по стеклянным трещинам. Капля за каплей неизвестная сущности перетекала из зарослей разбитого стекла в сохранившуюся, хоть и запачканную, часть зеркала. Смоляная субстанция начинала понемногу склеиваться друг с другом, повторять силуэт Сергея, поглощая его отражение.

Поражённый зрелищем солдат сделал пару неуверенных шагов назад, отказываясь верить своим глазам. Из тёмного сгустка понемногу начинали вырисовываться человекоподобные черты: скулы, ноздри, дыры для ушей и небольшая вмятина между лобной и лицевой частью головы, вокруг которой медленно загорались тусклые огоньки, похожие на светлячков или светодиодную ленту, обклеенную вокруг того, что можно было бы назвать, «лица». Послышался хриплый голос, но рта у существа вовсе не было. Казалось, будто кто-то говорит через рацию прямо ему в голову.

«Видя столь испорченное создание, неудивителен факт, что у вас появилось нечто, что пытается вас устранить, подобно саранче. Только загвоздка в том, что они работают вместе и не осознают себя. Они – невольники собственных инстинктов, а вы – вполне способны себя осознать. Только ты, видимо, не способен, как и твои друзья. Плывёшь по течению, словно потерянная лодка. А лодочник где? Детишек возит в сказке?»

Сергей на некоторое время застыл, видя, как это существо пристально проводило его взглядом своих огней, куда бы он не пошёл. Слегка заикаясь, он всё же посмел ответить:

«Не подходи ко мне! Сначала скажи кто ты, а иначе я тебе ободком лицо снесу»

«Раскрывать все карты в начале игре будет глупо. Я и сам не знаю, к чему ведут все эти старания. Себя раскрыть я не могу, да и лучше тебе не знать. Этот взгляд на мир тебе придёт тогда, когда наступит время. А пока…»

Окончив свой не многозначный рассказ существо схватило себя за лицо. Острые пальцы начали медленно впиваться в плоть щёк, а по ним начинала течь голубая, словно краска, кровь. Медленным, очень плавным движением, существо начало разрывать свой запечатанный рот. Под слоем чёрной плоти скрывалась пасть, усеянная зубами, похожими на иглы, неровно воткнутые в подушку. Но увидеть их удалось лишь глазком, ибо стекло, казавшееся столь прочным барьером между существом и обычным миром, предало солдата. Чёрное создание изрыгнуло из себя рой жёлтых насекомых, в котором одновременном толпились кузнечики, осы, комары и саранча. Со временем насекомые начинали заполнять комнату – пол, стены, потолок, а далее они начали захватывать и Сергея, который отчаянно пытался отбиться от вредителей, но болезненные укусы ос и раздражающие нападения комаров с отвратительным жужжанием просто не давали никакого выбора, кроме как сдаться. Последнее, что осталось в его памяти – падение лицом в самую гущу членистоногих тварей.

Всё оторвалось. Ощущение пустоты внутри, словно все органы и почти все нервные окончания были извлечены из тела. Состояние между живым и мёртвым существом, которого от тёмной неизвестной пропасти отделяет лишь небольшой, словно сбитый внутри масляной лампы, огонёк, которому не хватает топлива, чтобы продолжать гореть также ярко, как он это делал долгое время до этого. Но насекомых рядом не было, хотя Сергей чувствовал, как он приземлился в кучу лицом, и они уже начинали взбираться на него, пытаясь присоединить его к той огромной куче, в которой варились сами. Ощущалась лишь прохлада противного воздуха и холод плитки, на которой были хаотично раскинуты его руки. Всё вокруг словно вернулось в норму.

Боль в голове стихла, а тихий гул вентиляции и капание не до конца закрытого крана не были настолько раздражающими. Раздражал лишь шум за металлической дверью туалета, которая вела обратно в бар и едва ли справлялась со своей звукоизоляционной задачей. Очень не хотелось выходить, здесь хоть было холодно и воняло, но нервы были в порядке. Хоть головная боль и прошла, но силы почти полностью покинули тело. Вставать было трудно, а движения головой были очень неуклюжими – словно дыня перекатывается с бока на бок. Дыхание и вовсе казалось, останавливается, задерживается, и потом продолжается дальше, возвращаясь в норму. Но было необходимо выходить из этого положения, люди ждут.

Подняться с места было настоящим испытанием, будто весь опыт тренировок и физических упражнений стёрлись за секунду, вновь заставив его учиться ходить, как младенца. Когда удалось неустойчиво поставить себя на ноги, последовали неловкие шаги, один за другим продвигавшие его к выходу. Больше трудностей доставлял шлем, который не удавалась нормально надеть из-за затуманенного ощущения в голове и непослушных пальцев, а для упора и захвата стен была свободна лишь одна рука, так как в другой приходилось тащить свою защиту для головы. Приходилось брать перерыв на то, чтобы перевести дыхание и удержаться дрожащими руками за угол, но путь продолжался. Наконец удалось вцепиться в металлическую ручку двери и изо всех сил распахнуть её, позволив алкогольной вони сменить туалетную и нанести второй удар. И вот опять он – шумный бар, заполненный необразованными солдатами, от которых Сергей мало чем отличался. Лишь алкоголя он употреблял меньше, но в остальном – всё такой же вояка, который находится здесь лишь потому, что должен отплатить долг своей родине.

Организм вновь освоился в противной среде и с трудом, стараясь обойти толпящихся вокруг солдат, которым не хватало стульев, чтобы присесть к своим, потерянному солдату удалось воссоединиться со своей опьянённой компанией. Казалось, что пролетели несколько секунд, а убитые спиртом соратники были уже полны сил, а те, кто проявлял больше всего инициативы во время поглощения выпивки, наоборот обмякли и поникли, словно их внутренняя энергия покинула их в ту же секунду, когда организм закончил фильтровать поглощённый алкоголь.

«Ты это… Где пропадал, а?» – развесив губы и пытаясь не удариться головой об стол, пробурчал Антон – «Мы тебя уже это… заждались, ёмаё…»

«Поплохело в туалете, умылся и приходил в себя. Нормально всё, короче» – садясь на диван, отмахнулся Сергей

«Перепил… М?» – с трудом вопросил Антон, уже положив свою голову на поверхность деревянного столика

«Может быть, но уж точно не так сильно, как ты» – пытаясь подколоть своего размякшего напарника, с тяжёлым выдохом произнёс в ответ солдат

«Вечереет…» – приподняв голову со стола, вмешался в разговор Замир – «Скоро вечерний сбор… перекличка… может это, пойдём?»

«Ммм, угу…» – через уткнувшись лицом в стол, промычал Саша

«Полагаю, что лучше выдвигаться» – надев шлем и зафиксировав его на голове, Сергей призвал остальных – «Подъём! Пошлите, у нас сбор скоро, кретины!»

Понемногу отряд начал собираться, следуя за Сергеем, а после и за Замиром. Влившись в поток покидавших бар, в лёгкие наконец поступил воздух извне. Не свежий, не приятный, но более холодный. Ноябрьская погода была чем-то средним между постоянным холодом и льющим дождём, который будто пытался затопить всех ходивших на земле. Но военные поселения были более чем подготовлены к суровым погодным условиям, хоть это и означало то, что придётся пожертвовать природными элементами, сделав всё вокруг ещё более искусственным. Все дороги были залиты асфальтом, а все пешеходные переходы, аллеи, бульвары и тропинки забетонированы. От природы оставались лишь небольшие кустики и саженцы деревьев, которые находились повсеместно в маленьких горшках, грядках и клумбах, чтобы хоть как-то очищать местный воздух. В основном кислород фильтровался на отдельных станциях и многие носили с собой маски, чтобы не задохнуться в этом кошмаре.

Обычно военные объекты не располагают так далеко от населённых пунктов. Политика «Чёрного ворона» всегда стояла на стороне безопасности граждан внутри государства, а близость военных баз, заполненных профессиональными и обучающимися защитниками родных земель, являлись хорошим доказательством верности своим принципам. Тем не менее, одна из-подобных баз располагалась в относительном удалении от всех населённых пунктов и почти не пересекалась ни с одним районом. База подготовки солдат особого назначения.

Подобные базы подготовки напоминали изолированные поселения из молодых бойцов, которые проживали тут свои дни до последующих миссий или нападений. Внутри каждого такого поселения были все блага цивилизации: вода, еда, тёплые бараки, бары с выпивкой, стрельбища для оттачивания навыков, а если быть достаточно удачливым, можно было поймать передачу по радио или телевизору, которые часто стоят в столовых, заполняя своим шумом и так звенящий балаган. Но всё же, бар был для каждого солдата собственной исповедальней, в которой каждому было разрешено пожаловаться на жизнь своим братьям по оружию, либо тихо запить всё горе или злобу спиртным, сидя далеко в углу. Бывают и шумные образцы, которые находятся в центре и устраивают дебош средь бела дня (или ночи). Со стороны подобные индивиды выглядят смешно из-за карикатурного характера, словно списанного с книжек и телевизора, но оказаться рядом с ними – одно из худших наказаний, которые способна преподнести армейская жизнь.

После выхода из здания сразу же послышался рык бронетранспортёра, который проезжал неподалёку. Внедорожники используются редко, а грузовики и бронетранспортёры пользуются большой популярностью, так как многие просто используют их в качестве публичного транспорта. А сами бронетранспортёры выглядели довольно устрашающе даже для самих солдат. Чем-то они напоминали черепах – огромные, остроугольные, наслоенные бронированными пластинами машины на колёсах. У некоторых иногда можно встретить и пулемётное гнездо на верхушке, но обычно такие уже находятся где-то в бою, а не оборудованные экземпляры перевозят желающих в более мирных зонах.

Вдалеке же был почти полный мрак, но это было не только из-за сгущающейся ночи, но и являлось следствием техники «Чёрного Ворона» в использовании тёмных тонов. Для неосвоенного новичка огромное пространство из тёмных построек, которые не делает различимыми даже лунный свет, будет пугающим зрелищем. Почти всё было чёрно-белым, либо серо-чёрным, из-за чего большие здания, вроде штаба и общих столовых, в темноте были похожи на возвышающиеся мрачные замки, а марширующие в последний раз перед сном солдаты были подобны играющим теням, едва различимым благодаря красным огоньками светодиодных элементов на их шлемах. Даже в такой тёмной обстановке ориентироваться не так уж и сложно благодаря фонарям, расставленным в округе. Правда временами некоторые районы частично обесточивают для экономии энергии, из-за чего местами фонари отключаются. Тусклый свет помогал пробиться сквозь тьму и нормально добраться до казарм.

«Пошёл-пошёл!» – шёпотом скомандовал Антон, подходя к вечернему сбору.

На асфальте было расчерчено место для каждого, и все растворились в толпе таких же солдат, как и они сами. Вдалеке слышалась громкая, грозная речь и перечисление чьих-то имён очень сухим и неприятным голосом. Место было выбрано довольно неудачно – сразу между тремя солдатами, которые незыблемо стояли на своих местах и глядели в сторону говорящего. Спереди стоял обычный рядовой пехотинец, чёрная форма и закрытый шлем, на поясе был скрыт пистолет в кобуре и тактический нож. Справа стоял инженер, отличался он от других желтой повязкой на руке с белым символом гаечного ключа и молнии, а также шлемом с менее прилегающим к лицу стеклом – она больше походила на маску сварщика. Слева стоял крупный солдат, облачённый в тяжёлую экипировку с множеством бронированных пластин. Его экзоскелет, позволявший переносить на себе столь тяжёлый груз, казалось, был его вторыми костями. Можно было подумать, что это элитный пехотинец, но его маска с большими, квадратными фильтрами по бокам и красная повязка на руке с белым символом пламени говорили о другом. Один из «Огнеходцев» – из отряда огнемётчиков. Обычно, подобные ему, тренируются в отдельных корпусах, которые находятся в удалении от стандартных зон для пехоты, но время от времени они попадают в проверочные списки совсем других секторов.

Имя за именем выкрикивалось с небольшой сцены, а за ними поступали ответы «Я!», с последующими поднятиями рук. Из-за большого скопления людей было очень трудно разглядеть оратора, но вдалеке точно была видна тёмная фигура с фуражкой, на которой красовался раскрывающий крылья ворон. Глаз не видно – закрыты плотно прилегающими очками, а оставшаяся часть лица, казалось, была сухая, как потрескавшаяся земля. По голосу он хоть и не был сильно стар, но внешне его можно было уже выписывать из армии, если бы он не решился на имплантацию.

Наконец, заканчивая утомительное ожидание, звучит имя «Сергей Марков!». Немедля, Сергей поднял руку и громко выкрикнул: «Я!». После него отозвались ещё несколько солдат и раздался громкий горн. На самом деле, это был звук из динамиков, которые находились на сцене и которые оповещали о том, что перекличка закончена. Все разошлись по своим жилым отсекам, которые здесь принято называть бараками. Связавшись вновь со своей группой, наконец удалось обойти все толпы и добраться до своего жилого отсека – огромного бетонного здания, которое возвышалось вверх лишь на два этажа, но вниз оно углублялось на все три. На каждом этаже есть определённое количество комнат, которое зависит от размеров самого барака, которое в свою очередь уже определяется статусом заселяемых здесь жильцов. На каждом этаже было по 8 комнат для четырёх солдат, личных комнат – не было. На каждый этаж предоставлялась одна общая душевая и туалет.

Спустившись вниз на два этажа, под неприятным зелёным светом удалось добраться до своей комнаты – маленькой, подобной каморке, спальне с минимальными условиями для жизни. Прочные металлические кровати с некачественными матрасами, один деревянный стол со складным стулом, вентиляция и тусклая лампочка, встроенная в потолок и защищённая металлическими прутьями. Облупленные, расцарапанные, серые стены с не отмывающимися пятнами грязи делали из без того неприятное помещение ещё менее уютным. В мгновение ока все вещи уже были заброшены на второй этаж своих кроватей, каждый разбежался по своим койкам и с тяжестью упал в постель.

«Чё, отпустило?» – лёжа на кровати, вопросил Антон, стрельнув взглядом в Сергея

«Ага, а твою пьяную голову как, тоже больше не крутит?» – ответил солдат, устремив свой взгляд вверх

«Ага…» – переваливаясь на бок, пробормотал Антон, замолкая

«Саш, ничего насчёт завтрашних задач не известно?» – дружелюбным басом вопросил Замир, глядя в сторону койки с забитым вторым этажом

«Нас с утра будут распределять. Что там будет – не знаю» – с таким же настроением ответил солдат, снимая свои очки и обнажая свои сузившиеся от свободы глаза

«Ну, тогда, ребят, гашу свет» – отойдя от своей койки к выключателю, огласил Замир – «Спокойной ночи всем»

С ответным хором, лампочка потухла и, после пары тяжёлых шагов, с последующим скрипом матраса, нависла тишина. Каждому хотелось урвать побольше времени для сна, возможности побольше восстановить силы. Мозг сам пытался расслабиться, отпустить весь прошедший день, но разум не отпускал мысль о зеркале. О разбитом зеркале в уборной бара, в котором поселилось нечто тёмное.

«Привиделось? У меня галлюцинации? Белая горячка? От пива?» – мысли подобные этим кружились в голове, словно водоворот, вбирая в себя всё больше и больше внимания. Тёмное существо также не оставляло покоя уставшему разуму. На размышления и анализ не было сил, но и не хватало хладнокровности проигнорировать это. Оно говорило, оно двигалось – такое нельзя было игнорировать, но приходилось. Всё, что оставалось – смотреть пустым взглядом вверх, на второй этаж кровати и надеяться, что последние силы вскоре исчезнут и позволят погрузиться в блаженное небытие.

***

Утро, начиналось с тихого звонка в комнате и рутинного забега наперегонки, победитель которого пользуется уборной первым, пока остальные выстраиваются в очередь, чтобы дождаться своей возможности облегчить нужду. В этот раз Сергею удалось добраться до места пятым в очереди, подвели шнурки, запутавшиеся на ботинках. Когда своё место в очереди было оправдано и организм облегчён, наступало время вновь натянуть на себя форму. За несколько лет она уже становится не только оболочкой солдата, но и, в каком-тот смысле, его кожей. Без неё тебя вряд ли узнают, она защищает и оберегает. Заряжается от тепла тела при жаре и наоборот утепляется при холодных температурах, используя аккумулированное тепло. Основная форма немного регулирует температуру тела при резких изменениях температуры, а шлем обеспечивает вентиляцию воздуха в голове и собирает жир с волос в отдельные картриджи, которые позднее опорожняются на земле, но отчаянные разведчики в походе используют его заместо обычного подсолнечного масла, которое очень трудно добыть, а в обычных наборах армейского питания его не хватит, даже чтобы пожарить перепелиное яйцо. Костюм хоть и не живой, но с солдатом он находится в тесных симбиотических отношениях. На костюм натянулся бронежилет, а на нём всё также красовалась личная карта – аналог жетонов ФГС. Имя, звание, лицо и свой номер – всё, что нужно знать главнокомандующим, не говоря со своими бойцами. Чаще всего эти карты закреплены на жилете так крепко, что легче жилет снять, чем её отцепить. Зато плотное покрытие не раз спасало солдат от прямого попадания в сердце. Правда после этого начиналась бюрократия с оформлением новой карты.

На улице витал холодно, был дождь и дул ветер, немного туманно. Солнца не появлялось, лишь бескрайние свинцовые тучи, закрывающие небосвод плыли на высоте. Остатки луж стекали маленькими речками обратно в дорожные сливы, которые позднее очищают инженеры. Утреннее распределение происходило в той же части, где ранее происходила вечерняя перекличка. Свора остальных солдат уже выстраивались ровно по своим местам, поднимая головы в сторону сцены, на которой снова стоял назначенный офицер – командир роты. На свету его черты лица казались намного моложе, да и сам он выглядел не таким угрожающим, кроме своей фуражки, которая в каждом заложила лишь одну фразу – «Он здесь власть, и ты не имеешь права огрызаться».

Наконец начиналось распределение – ещё одна рутинная деятельность в армии ФЧВ. Обычно на таком собрании каждому отделению дают по своей обязанности, которые в основном сводятся к выполнению рядовых задач: уборка, переноска оборудования, помощь с обслуживанием техники, а у «Огнеходцев» порой приходится проводить ревизор или дезинсекцию, если в здании или системе завелись какие-то вредители. Порой распределение уходило за стены города, начинались экспедиции или фронтовые миссии, на которые собирали необходимое количество рекрутов. Опасность подобных полевых задач могла легко колебаться от обычной доставки боеприпасов или продовольствия на фронтовые линии, до полноценного пополнения утерянных бойцов в горячих точках. Но, в основном, это касается лишь тех военных баз, которые лежат неподалёку от зоны конфликта.

Какую-то часть пехотинцев отправили на расчистку забитых каналов, оставшаяся группа отправилась на тренировки. Часть инженеров отправили проверять работоспособность оборудования у зданий, а другую – у техники. «Огнеходцы» отправились на личные тренировки, а специальные бойцы распределились по постам для патруля. Каждому дали пару, Замир и Антон были собраны друг с другом, а Сергея объединили с Сашей. Места патрулей разбиты по площади всей базы, но маршрут Сергея и Саши был около стен, чьи покои редко охраняются у их подножий, особенно с внутренней стороны. Бронетранспортёры должны были приехать с минуты на минуту.

«Никогда не был так близко у стен за весь год службы» – пробормотал Саша, глядя вдаль, скрытую туманной пеленой – «А ты был?» – вопросил солдат, немного повернувшись к своему соратнику

«Лишь когда выезжал. Подобных громадин я в жизни не видал. Не то, чтобы я был слишком поражён, но это было необычно…» – ответил Сергей, ловя взглядом проезжавший транспорт

«О, вот и наш» – произнёс Саша, слегка приглушённый грохотом бронированного транспорта

Стальной зверь позволил всем поместиться в тесноте кабины. Оно едва могло вместить тридцать человек. Не ожидая других солдат, транспорт вновь тихо прорычал и начал движение. Внутри было довольно мало место для каких-либо манёвров, даже в полный рост не встать. Из-за гладких дорог тряска почти не ощущалась. Маленькие щели в стенах с видом наружу не давали всему внутри потонуть в темноте, а также не позволяли духоте в кабине достичь летального уровня. Потихоньку солдат внутри становилось всё меньше и меньше, а времени проходило всё больше и больше. Лишь после более получаса душной езды, толчок автомобиля и огромная тьма, загораживающая свет в щелях, ознаменовали о прибытии.

Покинув транспорт и обернувшись, кровь застыла в жилах. Огромные, чёрные столбы, устремляющиеся высоко в небо, соединённые километрами защищённых стен, заполненных трубами, обшивкой, окнами и в некоторых местах было видно, как свисают огромные кабели. Выход был не едиными огромными вратами, а десятком разных секций выдвижных ворот, которые могли открываться по отдельности в зависимости от размеров входящих или уходящих войск. Ветер был почти неслышен, а птицы с трудом различимы на высоких торчащих трубах. Ярче всего были заметны городские голуби, чьим любимым место для разглядывания покорных солдат были именно трубы и натянутые кабели.

«Ну и гигантская штука… А провода то зачем?» – вопросил Саша, слегка почёсывая затылок

«В верхних этажах стены живут снайперы и пушкари. Ну, знаешь, они там сидят днями и ночами, поэтому приходится создавать им какие-то условия для проживания»

«Разве это не должно вредить общему состоянию стен?» – обеспокоенно спросил солдат

«Не, верхние этажи редко страдают без атаки на основную часть. Если сломают нижнюю часть, то упадёт и верхняя. А отдельно бомбить верхние этажи никто не собирается» – спокойно объяснил Сергей, подняв голову и вглядываясь в белую пучину, в которой исчезают концы башен

«Уже думаешь от лица противника, а?» – шутливо подметил Саша, подталкивая локтем своего напарника

«Ага, но уже пора сворачивать болтовню на месте. Нас патрулировать прислали, а не о стенах говорить»

С молчаливым понимания, солдат одобрительно промычал и проследовал за старшим. Путь лежал середины левой части стены до середины правой части стены, так как в них до сих пор не установили оборудование для снайперских жилищ и необходимое вооружение. В случае опасности, в руках всегда находились штурмовые винтовки, особенно смертоносные для всего, что может кровоточить.

У стен было особенно тихо, даже слишком тихо, если сравнивать с тем, какой шум обычно стоит в остальных частях города. Время от времени можно было услышать треск оголённых проводов, стук бегущей по трубам воды или скрежет маленьких пластин, установленных на стенах. Но более, ничего не могло потревожить гробовую тишину. Здания также находились на большом удалении от стен, так как могли попасть под удар разлетающихся обломков, поэтому голые пространства, отведённые под парковки техники, делали это место ещё более мёртвым, чем оно сейчас является.

«Слушай, а ты чего в инженеры не подался?» – вопросил Сергей, окидывая томным взглядом горизонты

«Антон уже задавал такой вопрос. Ну, я просто не думаю, что гожусь в инженеры» – немного смущённый, ответил младший солдат

«Так ты же смыслишь в электронике, технике и такой теме. Чего к инженерам не подался то. Тебя бы там приняли за милую душу»

«Понимаешь, я… как-бы тебе сказать» – пытаясь собраться с мыслями и постепенно замедляясь, продолжил Саша – «Я хотел бы изучать кое-что другое, чем техника»

«Роботы, костюмы, протезы?» – пытаясь угадать его следующие слова, перечислил Сергей – «Вроде инжи этим интересуются»

«Нет. Ты знаешь, что против нас идут не только наш вид и звероподобные, но и… Что бы это ни было» – искривив рот в эмоции отвращения, Саша с трудом закончил предложение

«Это ты про кого именно?» – чувствуя надвигающуюся тревогу, ещё раз вопросил старший

«Нейроссов. Этих красных уродцев, которых наши жгут…» – завидев недовольное лицо Сергея, Саша утих

«Слушай…» – остановившись и положив руку на плечо своего напарника, солдат продолжил – «Я старше тебя на шесть лет, служу дольше и уходить пока не планирую. Лучше меня пусть в гробике унесут товарищи, чем буду умирать в постели, а родные будут поддерживать жизнь в моей старческой туше. Но я никому не пожелаю умереть от их лап или ещё хуже – стать частью их извращённой орды… Лучше не надо, подумай ещё разок насчёт этого всего и не прикасайся к этой теме» – произнёс Сергей, всё ещё стараясь держать серьёзный тон и не выражать своего волнения

На лице молодого солдата выступила белизна, уголки губ начали подрагивать, а дыхание заметно участилось. Столь резкая и прямая речь не просто заставила его сомневаться в своих интересах, но и задавили тяжёлым прессом авторитета любые желания хоть как-то исследовать адские порождения за пределами базы. Перед ним он стоял виноватым ребёнком, который посмел перечить негласному родительскому закону, о котором и не знал. Но для Сергея его незнание не было оправданием для высказывания столь опасной точки зрения.

«Слушай…» – позволив руке легко соскользнуть с плеча обратно к своему бедру, спокойным тоном обратился Сергей – «Я не хотел тебя сильно запугать. Беспокоюсь слегка, делов то»

«Понял… Я понял, хорошо. Давай продолжать патрулировать, мы ещё и половины маршрута не закрыли» – обеспокоенно подметил Саша, осматриваясь по сторонам

«И то верно. Пошли, малой» – устремившись вперёд, шутливо подозвал своего соратника Сергей

Разговоры во время патрулирования после этого сошли на нет, весь маршрут солдат сопровождали лишь отдалённый шум возни своих сослуживцев и постоянный, давящий на уши шум из стен, который творила не то сама массивная конструкция, не то те, кто её населяли. Но даже этот шум не позволял успокоиться тревоге, бушующей в младшем. Старший был спокоен, как камень и лишь исполнял искусные шаги, оглядываясь по сторонам, а младший наоборот шёл позади, неуверенными шагами пытался добраться до ведущего. Это место было слишком одиноко даже для двоих, а о том, как живётся снайперам наверху и думать не хотелось. Одинокие, закрытые в четырёх стенах, единственные яркие звуки для которых – выстрел из их крупнокалиберной винтовки, который эхом раздаётся в маленькой комнате, и звон выпавшей гильзы. А потом снова длительное, беспросветное и тянущееся одиночество в бетонно-металлической коробке. Сложно назвать подобное существование жизнью.

«Эй, там висит что-то?» – удивлённо вопросил Саша, глядя вверх, на стену

«А? А…» – Сергей впал в ступор, завидев висящего, запутанного в проводах голубя – «Залетел не туда, бедолага»

«Ну и ну… Ещё и подгорел» – внюхавшись в запахи и отвращаясь от увиденной картины, Саша подметил – «Провода всё ещё оголённые!»

«Секунду…» – достав рацию и КПК, Сергей настроил необходимую частоту и на общей карте зоны выделил участок Б4С2 – «Приём. Отдел инженеров, в секторе Б4С2 замечена проблема с электричеством. Мёртвая птица запуталась в проводах, подгорела и порвала несколько кабелей. Запрашиваю починку. Конец связи» – вызов окончился с характерным щелчком

«Пошли дальше?»

«Ага, ещё есть время. Не наше дело, мёртвых голубей рассматривать»

«Наше дело их находить, видимо»

«Ну, возможно не только их»

Первая часть маршрута была преодолена, знакомым путём оба солдата вернулись к тем же огромным воротам. Путь пешком занимал около двух часов непрерывной ходьбы. Дойдя по знакомому маршруту назад, в ухе послышался звоночек, короткой и громкий – сигнал о вызове из наушника. Никакой подробной информации или сообщения, такой звонок является лишь кратким указанием, чтобы бойцы возвратиться к баракам, чтобы выслушать новое указание или уточнение. Частая практика у специальных подразделений. По этому случаю патруль отменился и рядом проезжавший бронетранспортёр подобрал спешивших солдат.

За менее, чем полчаса удалось добраться до здания руководящих ротами – знаменательное здания, выделяющееся среди остальных. В отличие от остальной архитектуры базы, это здание вызывало гордость, внушало свой авторитет и в нём чувствовалась рука человека, а не только его инструмента. Тёмно-серый кирпич, контрастирующий с белыми колоннами и светлыми стёклами, на небольшом удалении от которых висели баннеры и флаги по всему периметру. Казалось, что здание живое, что о нём заботятся также сильно, как преданный хозяин заботился о своей домашней твари. Но мрачность здания затупляла это яркое изображение, делая его более пугающим, нежели поражающим.

Внутри всё было оборудовано по стандарту ФЧВ – гербы с чёрными птицами, держащими в обоих лапах сабли, баннеры с национальной символикой и роботизированные стражи, состоящие из стали и ростом под два метра, проверяющие карты всех входящих и выходящих с помощью своего красного глаза.

В глубинах здание разветвлялось на множественные коридоры, ведущие в другие пристройки к зданию, специализированные для особых задач или войск. Нужная комната с командиром роты находилась справа от входа, через две двери и налево.

Внутри комнаты уже находились два члена группы, отправленных до этого на патруль, а также ещё четверо неизвестных солдат, гораздо крупнее всех остальных участников и с полностью сокрытыми лицами под тёмным стеклом их шлемов. В маленькой комнате командир уже склонился над голографическим изображением глобальной карты, кишащей постоянно появляющимися и исчезающими черными точками на красном дисплее.

«Опоздали?» – неуверенно вопросил Саша

«Нет, входите» – бесчувственно ответил офицер

Немного поправив очки и увеличив масштаб карты, сфокусировав внимание на территории между Республикой Карабус, южной частью ФЧВ и Королевством Парии

«Внимание!» – громко прохрипел офицер, сразу заставив всех повернуть головы в его сторону – «Сегодня утром поступил приказ от вышестоящих. Маршал Зоя отдала приказ об экспедиции на территории «Кургана», рядом с территориями которого ранее находилась одна из тактически важных баз нашей страны. Сигнал с ней был потерян долгие годы назад, хотя ранее оттуда до нас дошёл один сигнал о помощи, который так и не смогли проверить. Добраться до туда было невозможно из-за географических условий, «Белая дорога» была слишком опасным путём, обойти не получалось, а воздушная техника не имела возможности высадить десант на территорию кургана из-за нестандартного ландшафта. Но с сегодняшнего дня была зарегистрирована сильная магнитная буря на территории «Белой дороги», которая хоть и глушит связь и вызывает головные боли, но фауна на этих землях полностью затихает. Задача отряда «Люцифер» – обеспечить восстановление связи и передачи остаточных данных на сервера нашей базы, из который они отправятся в главный архив. Отряд «Бесы» прикреплён за вами, чтобы вы могли обеспечивать поддержку профессиональным бойцам в случае трудностей. Замир – ты ведёшь «Бесов», Бруно – ты ведёшь отряд «Люцифер». Завтра утром будет сбор для экспедиции, время стандартное, сектор Б17, необходимо присутствовать всем из вас. А теперь, обратно на свои позиции.»

«Так точно!» – раздалось громким синхронным, но коротким эхом по комнате от всех членов группы.

Ровно, словно машины, первыми из комнаты вышли элитные солдаты. Крупные люди в таких же громоздких чёрно-красных костюмах, под шагами которых ощущался сильный вес. Чем-то они напоминали гладиаторов из-за специфичной формы шлема и постоянных металлических поддерживающих конструкций на костюме. Казалось, что внутри был не человек, а машина, но томное дыхание за непроглядным чёрным стеклом и манера движения выдавали то, что под угрожающей оболочкой скрывается что-то живое. Точнее такая же человеческая оболочка, выполняющая приказы и старающаяся поддерживать минимальные биологические потребности, ибо духовная цель в виде чести куда важнее, чем то, чем обременила природа. За людьми из металла последовали и их будущие помощники в уже более расслабленной манере. Несмотря на свою верность делу и причастность к военному ремеслу, под слоем костей и мяса томилась человечность. С каждым днём, с каждой упорной тренировкой она становилась всё слабее и слабее, пока её место вымещал долг.

На улице было не так много солдат, большая часть из них находилась на своих постах, а остальная – просто слишком далеко, чтобы показаться в поле зрения хоть кого-то из группы. Огромные солдаты ушли, скрывшись удивительно тихо для своих габаритов, а группа вновь рассыпалась, отправив Сергея и Сашу вновь к стенам.

***

Вечерело, большинство солдат уже завершили свой пост, а кого-то уже распределили на ночную смену. Вечер, как всегда, являлся временем, когда вымотавшимся солдатам позволялось отдохнуть в одном из баров военной базы. К одному из таких достопримечательностей уже лежала дорога стажёров стен, чей усталый взгляд и безэмоциональное лицо вполне говорило за себя о их степени погружённости в работу. А бар так и манил своим видом – единственное яркое и приветливое место среди серых улиц, которое хоть и было завешано баннерами ФЧВ, но всё ещё сохраняло свой самобытный стиль, смешивающийся со строгим и дисциплинированным решением государства.

Внутри, как и всегда, царила своя атмосфера, концы спектра которой в разы разнообразнее жизни любого находящегося в этом здании человека. Кто-то веселился и упивался от радости, а кто-то скорбел, сожалел о своей жизни, пытаясь утопиться в алкоголе. А были и те, кто приходят сюда, чтобы отдохнуть социально, по минимуму прибегая к алкоголю. Сергей – хоть и не яркий, но неплохой пример такого солдата. Хоть и не без греха, но без серьёзной причины он «ни капли в рот не пропустит», как любил говорить сам. На деле, всё зависит от ситуации, хотя из их личной группы он выпивал меньше остальных.

«Ну, товарищи. Играем?» – с громким стуком карточной колоды по столу, вопросил Антон

«Раздаю я, а то тебя я знаю» – чётко утвердил Замир, протягивая свою руку к колоде

«Да чтоб тебя чёрт побрал…» – пробормотал под нос Антон, послушно передавая колоду.

Подготавливалась игра. Несмотря на свои большие руки и пальцы, карты в руках Замира распределялись и играли очень удобно. С его габаритами было необычным зрелищем наблюдать тасовку колоды с помощью нестандартных трюков, захватывающих внимание. Видимо для честности, он и сам не видел, какие карты кому раздал. Как только шелест карт закончился, они разлетелись к каждому игроку на столе в размере пяти штук, а оставшиеся пять были перевёрнуты. Замир принял ожидающую позу, сложив руки на столе. Все начали делать свои ставки в талонах для столовой. Один талон гарантировал полноценную порцию еды, а два – ещё больше.

Сергей взглянул на свой расклад: валет червей, трефовая восьмёрка, восьмёрка червей, трефовый туз, туз червей. Сложно, но удачно, разыграть ещё возможно, хоть и шансы не велики. Остаётся поставить ставку – самая трудная часть. Всего в запасе было четыре талона – четыре возможности сытно поесть, хотя на каждый день выдавали лишь по два талона. За столом больше всего талонов имел Антон. Восемь штук лежат в его тайнике, о существовании которого он знал, но не знал о месте, где он его хранит. Но загадкой оставалось лишь то, взял ли он их оттуда или решил прийти на ночь военного покера с пустыми руками?

Ждать долго не пришлось, при Антоне было всего четыре талона. Игра начиналась по-крупному, когда на столе оказались по ещё 2 талона со стороны и Саши, и Сергея. Итого на середине стола лежало восемь талонов, сбившихся во внушительную пачку, которой мог позавидовать каждый в баре. Но самое веселье началось после ставки, когда уже начинались мысли о воздержании или риске. Пять неизвестных карт пугали каждого за столом, но кто-то умел сдерживаться, а кому-то было трудно. Саша явно нервничал, у него был неудачный набор карт, а Антон всё также сидел и ждал, когда Замир начнёт поджимать по времени, чтобы закинуть свой вклад в последний момент. Но за ехидной улыбкой бритого блондина могла стоять неуверенность, которую он маскировал под слепую самоуверенность, либо он и вправду был таковым.

Наконец каждый решился на то, чтобы уловить выгоду. Только один из этой группы получит всё, а кто-то – ничего. Все карты раскрыты и быстрее, чем Замир успел что-либо сказать, Антон успел пустить острый, пронизывающий взгляд прямо в сторону Сергея. Их карты почти полностью похожи, а значит и ставку они делят пополам. Замерев перед Антоном, Сергей выслушал Замира, стараясь не отводить взгляд от блондина, будто перед ним находился голодный пёс, который сразу же вцепится зубами в глотку, чуть ты отведёшь взгляд.

«Ну, Сергей, тебе повезло. Сегодня вся добыча твоя, молодец!» – улыбнувшись, произнёс Замир – «Да и ты тоже когда-нибудь выиграешь, малой» – повернувшись к Саше, подбодрил Замир

«Улыбаешься… Не ты же потерял целых два пропуска на еду!» – воскликнул молодой солдат, скрещивая руки на груди

«Ну бывают в жизни разочарования… Порой они прям за столом сидят» – произнёс Антон, покосившись на Сергея

«Ты тоже обиженка ещё та» – подняв бровь, утвердил Сергей

«Да пошёл ты…» – сплюнул блондин

Недовольное окончание удалось утопить в нескольких литрах баночного пива под несмолкаемый шум толпы. Вся злоба друг к другу перевелась в попытки сохранить энергию для того, чтобы в целости и сохранности дойти в бараки.

Наконец снова родные четыре бетонные стены с холодным полом и шумящей вентиляцией. Последнее, что удалось сделать Сергею – неряшливо забросить вещи на второй этаж кровати и бессильно свалиться в постель, позволяя отяжелевшим векам схлопнуться, погрузив его во тьму. Завтра предстоял тяжёлый, судьбоносный день, его первая полноценная экспедиция за пределы владений ФЧВ бок о бок с профессиональными солдатами.

Сон потихоньку пробирался сквозь тернии страха, налипая тяжёлым грузом на мозг. Казалось, что подобно мху, сонливость медленно расползалась по коре мозга, захватывая всё больше и больше места в черепной коробке. Через эту пелену послышался тихий стеклянный звон где-то со стороны койки Антона, но раскрывать глаза уже было слишком тяжело. За звоном послышался щелчок и потом всё стихло. В комнате снова шумела лишь вентиляция и ничего более. В тишине, Сергей был наконец поглощён тьмой…