Читать книгу Человек без прошлого. Черный дневник - - Страница 1

Будильник прозвенел в шесть ноль-ноль. Макар открыл глаза. Трещина на потолке, от угла к люстре, опять мозолила глаза. Тридцать семь сантиметров. Он измерил её четыре года назад, в первую неделю после заселения.

Он поднялся с кровати. Паркет под босыми ногами был холодным. Два шага до окна. Прежде чем раздвинуть штору, он заглянул в щель у края. Улица была пуста. Фонари ещё горели. Ни одной новой машины у тротуара.

Макар прошел на кухню и включил электрочайник. Пока вода грелась, он обошёл квартиру. Проверил дверь – оба замка заперты, цепочка на месте. Окна в спальне и гостиной закрыты. На подоконнике в гостиной слой пыли лежал ровно, без следов. Посторонних не было.

В ванной он умылся. В зеркале он увидел обычное лицо мужчины около сорока. Ни одной запоминающейся черты. Ни шрамов, ни родинок в заметных местах. Именно таким оно и должно было быть.

Наконец чайник выключился. Он засыпал в чашку заварку, залил кипятком. Пока чай настаивался, проверил телефон. Ни пропущенных вызовов, ни новых сообщений. Рабочая почта – три письма: протоколы по закрытым делам, уведомление о плановой проверке архива, приглашение на семинар по новым методикам допроса. Ничего срочного.

Он сел за стол. Выпил чай медленно, маленькими глотками. Вкус был горьковатым, как всегда. В голове автоматически прокрутился план дня. Основное – допрос по делу о краже со склада. Дело простое: есть запись с камер, есть признания двух из трёх подозреваемых, останется только оформить бумаги и передать в суд.

Телефон зазвонил в шесть сорок пять. Неизвестный номер на экране. Макар не стал сразу брать трубку. Он наблюдал, как вибрирует аппарат на столе. Звонок оборвался, но через пятнадцать секунд начался снова.

Он поднял трубку.

– Алло.

– Ильин? – Голос начальника, Подгорного. Хриплый, будто он только что проснулся или выкурил первую сигарету.

– Я.

– Меняй свои планы. Вылет в Никольск. Рейс в десять двадцать, успеешь. Билет и данные по делу уже на твоей почте.

Макар не спросил причин. Подгорный не любил давать объяснения по телефону.

– Характер дела?

– Несчастный случай в частной клинике. Местные уже всё понапутали. Нужен человек, который разберётся быстро и без шума. Оформишь, отчитаешься, вернёшься.

Частная клиника. Несчастный случай. Обычная бумажная работа.

– Понял. Какие документы нужны на месте?

– Всё дадут. Клиника называется «Элевсис». Возьми вещей на два-три дня. И, Ильин…

– Да?

– Там специфический контингент. Не давай волю эмоциям.

Связь прервалась. Макар положил телефон на стол. «Специфический контингент». Что это могло значить? Реабилитационный центр для богатеев? Психоневрологический диспансер? Или просто пациенты с влиятельными родственниками?

Он вылил остатки чая в раковину. Заметил, что тарелка в посудомойке стоит не под тем углом, поправил её. Прошёл в спальню. Из шкафа достал чёрный чемодан на колёсиках. Нейтральная модель, как у тысяч других людей. Упаковал два костюма, три рубашки, нижнее бельё, туалетные принадлежности в прозрачных флаконах. Ничего личного. Ни книг, ни фотографий, ни памятных безделушек.

Перед выходом провёл финальную проверку. Окна закрыты, вода перекрыта, свет выключен. У двери замер на мгновение, прислушиваясь к тишине за ней.

После этого Макар вышел, повернув ключ в обоих замках по два раза. Спустился по лестнице пешком. Лифтом не пользовался принципиально – кабина была ловушкой. На улице моросил осенний дождь. Его машина, серая иномарка, стояла под фонарём. Он обошёл её, проверяя колёса и стёкла. Ни новых царапин, ни следов вмешательства. Сел за руль, завёл двигатель. Навигатор проложил маршрут до аэропорта. Пробок не было.

По дороге мозг начал обрабатывать задачу. Несчастный случай в частной клинике. Зачем для этого вызывать следователя из другого региона? Значит, есть осложняющие факторы. Погибший – человек со связями. Или сама клиника – чей-то дорогой проект. Или проблема в пациентах.

Специфический контингент.

Он припарковался на долговременной стоянке. Прошёл в терминал, сдал чемодан в багаж и получил посадочный талон. На регистрацию ушло четыре минуты.

Макар направился прямо к рамкам контроля. В очереди перед ним стояла женщина с маленькой девочкой. Девочка капризничала, тянула мать за руку. Макар смотрел сквозь них, концентрируясь на своих мыслях. Нужно будет сразу запросить записи с камер наблюдения. Получить полный список персонала и пациентов, находившихся на территории. Запросить историю инцидентов в учреждении за последние два-три года.

На контроле он снял ремень, часы, выложил из карманов телефон, ключи, мелочь. Прошёл через рамку. Сигнала не было. Оделся с той же методичностью. Часы на левую руку. Ремень застёгнут на третью дырку. Телефон в правый карман пиджака.

В самолёте его место было у иллюминатора. Он пристегнул ремень. Стюардесса прошла с инструктажем по безопасности. Он кивком показал, что всё понял, не отрывая взгляда от иллюминатора. По стёклам стекали струйки воды.

Самолет взлетел, набирая высоту сквозь облака. Макар прикрыл глаза. Он не спал. Он отключал внешние раздражители, погружаясь во внутреннюю тишину. В этой тишине чётко звучала одна мысль, появившаяся после звонка Подгорного.

Подгорный сказал: «Не давай волю эмоциям». Подгорный никогда не делал таких личных предупреждений. Значит, была причина. Клиника. Пациенты. Что-то, что могло вывести из равновесия.

Вывод: ситуация нестандартная. Вероятность, что это несчастный случай – ниже пятидесяти процентов.

Он открыл глаза. За иллюминатором расстилалась белая пелена облаков. Однородная, без деталей. Как его собственная биография последних двенадцати лет.

Самолет приземлился в одиннадцать двадцать. В зоне прилёта его уже ждал молодой лейтенант в полицейской форме.

– Макар Ильич? Меня направили вас встретить. Машина у выхода.

Лейтенант пытался поддержать беседу – говорил о том, как быстро долетели, о погоде в регионе. Макар отвечал односложно. Его внимание было приковано к виду за окном. Городок был небольшим, ухоженным. На билбордах вдоль дороги мелькала реклама медицинских центров. «Клиника «Элевсис» – обретение нового себя».

Через пятьдесят минут они свернули на закрытую территорию. Высокий забор, ворота с электронным замком. Камеры на столбах каждые двадцать метров. Лейтенант показал документы охраннику. Ворота бесшумно разъехались.

Клиника «Элевсис» напоминала дорогой спа-отель. Современное здание из стекла и бетона с панорамными окнами. Ухоженные газоны, дорожки, выложенные плиткой. Ни вывесок, ни указателей.

У главного входа стоял мужчина в идеально отглаженном белом халате. Он представился как Александр Викторович Громов, директор и главный хирург. Рядом с ним стояла женщина в строгом костюме, администратор клиники «Элевсис», Инна.

– Благодарю за оперативность. Приношу извинения за беспокойство. Произошёл досадный инцидент.

Они прошли внутрь. В холле было тихо. Пациентов не было видно. Воздух пахло смесью кофе, зелени и стерильной чистоты.

– Пострадавший? – спросил Макар, не замедляя шага.

– Наш штатный психолог, Лев Корнев. Обнаружен сегодня около шести утра у лестницы в административном корпусе. Предположительно, упал ночью. Черепно-мозговая травма.

– Предположительно?

Громов слегка замедлил шаг. Он повёл Макара по коридору вглубь здания.

– Видите ли, у нас здесь особые пациенты. Они проходят комплексную реабилитацию после серьёзных пластических операций. Для них подобные потрясения могут свести на нет все результаты лечения. Мы крайне заинтересованы в том, чтобы всё было улажено максимально корректно и без лишнего шума.

– Где находится тело сейчас?

– В изоляторе на первом этаже. Участковый врач констатировал смерть, но я просил не трогать ничего до вашего приезда. Для чистоты процедуры.

Они спустились по широкой лестнице в служебную часть. Здесь было прохладнее, воздух пахло антисептиком. Громов открыл дверь в небольшую комнату без окон. В центре на медицинском столе под светлой простынёй лежало тело.

Макар подошёл. Громов остался у порога.

– Осматривайте. Я подожду здесь.

Макар достал из кармана пиджака одноразовые перчатки, натянул их. Снял простыню. Перед ним лежал мужчина лет пятидесяти. Темные волосы с проседью, правильные черты лица. Одет в дорогую рубашку из голубого оксфорда и тёмные брюки. На левом виске – тёмно-багровая гематома. Ссадина на скуле.

Но это были не главные детали.

Правая рука была вывернута в неестественной позе, предплечье явно сломано. При падении с лестницы ломают ключицы, рёбра, голени, но не ломают предплечье таким специфическим образом. Это похоже на травму, полученную при попытке защититься или во время борьбы.

Он осмотрел манжеты рубашки. На левой, ближе к кисти, было размазанное коричневое пятно. Не похожее на кровь. Больше похоже на грунт, землю. Но откуда земля в стерильном коридоре клиники?

Он наклонился ниже. Запах. Слабый, едва уловимый, но узнаваемый. Горький миндаль.

Факт: характер травмы не соответствует версии о падении. Факт: загрязнение на одежде не соответствует месту обнаружения. Факт: присутствует запах, характерный для цианистых соединений.

Это не было несчастным случаем.

Он накрыл тело простынёй и повернулся к Громову.

– Необходимо изолировать всех сотрудников, находившихся в здании с десяти вечера до шести утра. А также всех пациентов, которые могли что-то видеть или слышать.

– С пациентами… это может быть проблематично. Они находятся в состоянии…

– В состоянии чего?

Громов сделал глубокий вдох.

– Они проходят финальный этап адаптации к новому облику. У них новые документы, новые биографии. Любое внешнее вмешательство, особенно со стороны правоохранительных органов, представляет для них экзистенциальную угрозу.

Макар смотрел на него, не мигая. В сознании что-то щёлкнуло, встало на свои места. Специфический контингент. Люди с новыми лицами. Беглецы от собственного прошлого.

В глубине, под слоями выученных процедур и самоконтроля, шевельнулось что-то знакомое. Давно похороненное и законсервированное.

– Это не имеет значения, – сказал он ровным голосом. – Теперь они – либо свидетели, либо потенциальные подозреваемые. Где они находятся сейчас?

– В своих палатах. Но должен вас предупредить… Они не станут с вами разговаривать. Их главный инстинкт – избегать внимания любой ценой.

– Это уже не их решение. И не называйте меня детектив.

Он вышел из изолятора. Громов поспешил следом.

– С чего вы начнёте?

– С видеозаписей. И с полного списка присутствовавших в ночь происшествия.

– Насчёт видеозаписей… – Громов слегка замялся. – В ту ночь проводилось плановое техническое обслуживание серверов. Система видеонаблюдения была отключена на короткий период.

Макар остановился. Повернулся к нему лицом.

– На какой период?

– На несколько минут. Сбой в синхронизации.

– Точное время?

– Приблизительно с двух до двух пятнадцать ночи.

Время смерти ещё предстояло установить точно. Но совпадение было слишком уж удобным.

– Кто имеет полный доступ к системе наблюдения?

– Только наш системный администратор. Андрей Волков.

– Найдите его. Доставьте сюда. И принесите мне тот список. Сейчас.

Он направился к выходу из служебного крыла. На стене в простой металлической раме висело зеркало. Мельком поймав в нём своё отражение, он увидел обычное лицо. Лицо человека по имени Макар Ильин.

Но здесь, в этом здании, где люди покупали себе новые жизни, это лицо вдруг показалось ему такой же маской, как и те, что носили пациенты. Только его маску выдало государство по строгому регламенту. А их – кто?

Вывод: инцидент не является несчастным случаем. Вывод: кто-то в этом здании обладает высокими навыками сокрытия информации. И, вероятно, аналогичными навыками в применении насилия.

Он поправил воротник свитера, ощущая под пальцами мягкую шерсть. Развернулся и пошёл навстречу первому свидетелю. В сознании уже выстраивалась последовательность: видео, временные рамки, установление алиби, поиск мотивов. И один вопрос, который он пока задавал только самому себе.

Сколько из этих людей с новыми лицами готовы на убийство, чтобы их старые лица никогда не были найдены?

Он сел в предложенное кресло в пустом кабинете, выделенном для допросов. Дверь закрылась с тихим звуком. Тишина снаружи была абсолютной, но внутри него сами собой завелись невидимые шестерёнки. Отсчёт начался.