Читать книгу Попаданец. Спартак. Я переиграл Рим - - Страница 5

Бегство не в горы – к оружию. Зачем прятаться, если можно забрать арсенал римского гарнизона?

Улицы Капуи расступались.

Не от страха – от изумления. Горожане видели беглых рабов. Но не таких. Не вооружённых мечами и щитами. Не идущих строем, пусть и неуклюжим. Не ведомых человеком, который смотрел не на землю под ногами, а на горизонт – на дымящийся конус Везувия.

Спартак шёл первым. Меч в правой руке. Щит на левой. За ним – семейство свободы: Бренн с копьём наперевес, Эномай с топором, вырванным из конюшен, Клеон с мешком серебра за плечом, Рет и десятки других – фракийцев, галлов, германцев, греков, нумидийцев. Лица разные. Языки разные. Но в глазах – одно: пламя, которое римляне называли бунтом, а они – свободой.

– На Везувий! – крикнул кто-то сзади. – В горы! Там нас не достанут!

Спартак не обернулся. Просто остановился. Весь строй замер за его спиной.

– В горы? – спросил он тихо. Так тихо, что все замолчали, чтобы услышать. – Зачем?

– Чтобы спрятаться! – выкрикнул молодой галл. – Легионы придут! Нас раздавят!

– Легионы придут, – согласился Спартак. – Но не сегодня. Не завтра. Через десять дней – самое раннее. Сенат должен проголосовать. Консулы должны собрать войска. Легаты – получить приказы. Римская бюрократия медленнее старого мула.

Он обернулся. Посмотрел на каждого.

– А за десять дней мы можем стать армией. Или – толпой, которую раздавят первым же легионом.

– Как стать армией без оружия? – спросил Эномай. – У нас семьдесят восемь мечей. На сотни людей.

Спартак улыбнулся. Не радостно. Хищно.

– Оружие есть. Прямо на нашем пути.

Он указал на дорогу, уходящую на восток – широкую, выложенную камнем, с бороздами от колёс повозок. Виа Аппия. Дорога, связывающая Рим с югом Италии. Дорога побед и триумфов. Дорога, по которой легионы шли умирать в далёких провинциях.

– В двух милях отсюда – форпост. Маленький. Десять легионеров. Командир – ветеран по имени Флавий. Пьёт вино по утрам. Ненавидит службу в Кампании – слишком жарко для старого солдата из Галлии. Его гарнизон охраняет склад: оружие, доспехи, запасы зерна для проходящих легионов.

Тишина. Все смотрели на него.

– Откуда ты знаешь? – прошептал Клеон.

Спартак не ответил. Просто пошёл дальше. В сторону форпоста.

– За мной те, кто хочет не прятаться. А воевать.

Шаг. Другой. Третий.

За ним пошли все.

Форпост стоял на холме у развилки дорог. Невысокая каменная стена с башенкой по центру. Ворота открыты – зачем закрывать в мирной Кампании? У ворот – двое часовых. Молодые. Скучающие. Один точил меч о камень. Другой смотрел на дорогу – в надежде увидеть что-то интереснее пыли и ящериц.

Спартак остановил отряд за поворотом. Спрятал их в оливковой роще.

– Бренн, Эномай – сзади. Через стену у конюшен. Там слабое место – старая кладка. Рет – со мной к воротам. Остальные – ждать сигнала.

– Какого сигнала? – спросил Бренн.

– Когда я крикну «Вольно!» – врывайтесь. Не раньше.

Он снял щит. Оставил меч за поясом. Взял только кинжал – спрятал в рукаве. И пошёл к воротам один. Рет – в десяти шагах позади.

Часовые заметили его за пятьдесят шагов. Встали ровнее. Руки на мечах.

– Стой! – крикнул один. – Кто ты?

Спартак поднял руки. Показал ладони – без оружия.

– Раб Батиата, – ответил он на ломаной латыни. – Бежал. Хочу служить Риму.

Часовой фыркнул.

– Раб? Ты выглядишь как гладиатор.

– Был гладиатором. Теперь – свободный человек. Хочу присоединиться к легионам.

Это была ложь. Но хорошая ложь. Рим брал в легионы вольноотпущенников. Иногда – даже беглых рабов, если они проявляли храбрость.

Часовой ослабил хватку на мече. Любопытство победило осторожность.

– Почему один?

– Остальные побежали в горы. Я – умнее. Знаю: свобода без защиты – иллюзия.

Он подошёл ближе. До ворот – десять шагов. Пять. Три.

– Командир Флавий здесь? – спросил он. – Я хочу говорить с ним.

– Командир пьёт вино в казарме, – усмехнулся часовой. – Но…

Спартак ударил.

Не кинжалом. Кулаком – в горло. Коротко. Жёстко. Часовой согнулся, хватаясь за шею. Второй успел выхватить меч – но Рет был уже рядом. Фракиец прыгнул, сбил легионера с ног, прижал к земле коленом на груди.

– Не убивай, – бросил Спартак. – Свяжи.

Он ворвался во внутренний двор форпоста.

Казарма справа. Склад слева. Конюшня сзади. И по центру – небольшой дворик с колодцем. У колодца – трое легионеров. Игроки в кости. Вино в глиняном кувшине.

Они обернулись на шум.

Спартак не дал им опомниться.

Кинжал из рукава – в шею ближайшего. Второй успел вскочить – получил удар щитом (Рет подхватил щит у связанного часового) в лицо. Третий бросился к казарме – кричать тревогу.

Спартак бросил кинжал.

Метнул как дротик. Клинок вонзился между лопаток беглеца. Тот упал у двери казармы. Не мёртв – но обездвижен.

– Вольно! – крикнул Спартак.

Из-за угла выскочили Бренн и Эномай. За ними – вся армия восставших. Семьдесят восемь человек ворвались в форпост, как волна.

Из казармы высыпали остальные легионеры. Семеро. С мечами. В доспехах. Они выстроились клином – профессионально. Даже в панике римская дисциплина не изменяла.

– За мной! – рявкнул децим – старший после Флавия. – В строй!

Но Спартак уже знал их тактику. Знал из книг. Из фильмов. Из памяти фракийца, сражавшегося с легионами.

– Круг! – крикнул он своим. – Не клин – круг! Окружите их!

Восставшие не поняли тактического смысла. Но повиновались. Разошлись полукругом. Потом замкнули кольцо.

Римляне оказались в центре. Семь мечей против семидесяти восеми. Но легионеры не сдавались. Они бились как демоны – короткие выпады, удары щитом, отступление шаг за шагом к казарме.

Один восставший упал – пронзённый мечом в живот. Второй – с рассечённым лицом.

– Держать круг! – кричал Спартак. – Не подходить близко! Уставят мечи – и умрём все!

Он сам стоял на краю круга. Смотрел. Ждал.

И увидел.

Децим – командир – делал шаг назад каждые три удара. Инстинкт самосохранения. Отступление к двери казармы. К оружию. К запасным мечам.

Спартак кивнул Энонаю.

Германец понял без слов. Отступил от круга. Обогнул сбоку. Затаился у двери казармы.

Децим отступил ещё на шаг. Ещё один. Рука потянулась к ручке двери.

И в этот момент Эномай ударил.

Топором – сверху вниз. Не в голову. В плечо, держащее меч. Децим вскрикнул. Меч выпал. Круг восставших сомкнулся.

Бой закончился за минуту.

Семь легионеров лежали на камнях двора. Двое мертвы. Пятеро ранены. Ни одного пленного – Спартак не брал пленных у профессиональных солдат. Они слишком опасны.

Он подошёл к двери казармы. Толкнул.

Внутри – полумрак. И запах вина.

У стола сидел Флавий. Толстый. Седой. В потрёпанном панцире. Перед ним – кувшин. В руке – кубок. Глаза мутные от опиума и вина.

Он поднял взгляд на Спартака. Не испугался. Просто устало махнул рукой.

– Опоздал на бой, старик, – сказал Спартак.

– Я не воюю с рабами, – прохрипел Флавий. – Это ниже моего достоинства.

– Ты охранял склад с оружием. Это твоя работа.

– Моя работа – умирать за сенаторов, которые никогда не видели настоящей войны. А теперь – пить вино и ждать смерти. Ты её принёс?

Спартак посмотрел на него. Долго. Потом покачал головой.

– Нет. Ты свободен.

Флавий фыркнул.

– Свободен? Я римский гражданин. Я не твой раб.

– Ты свободен уйти. С оружием. С вином. Куда хочешь. Но если через неделю я увижу тебя в рядах легионов против меня – я убью тебя лично.

Старый легионер молчал. Потом допил кубок. Встал. Медленно. Больно – старые раны давали о себе знать.

– Ты не раб, – сказал он наконец. – Ты стратег. Кто ты?

– Спартак.

Флавий кивнул. Раз. И вышел из казармы. Прошёл мимо тел своих солдат. Не оглянулся. Ушёл по дороге на запад – прочь от Везувия, прочь от войны.

Спартак остался один в казарме. Посмотрел на стол. На кубок Флавия. На свиток с приказами сената.

Гарнизон Капуи-2. Командир Флавий. Задача: охрана склада №7 до прибытия легиона Прима. Содержимое склада: 200 мечей гладиус, 150 щитов скутум, 300 пилумов, 50 комплектов доспехов, 10000 модиев пшеницы.

Он свернул свиток. Сунул за пояс.

Вышел во двор.

Восставшие уже разбирали оружие. Те, у кого были мечи – брали щиты. Те, у кого щиты – брали копья. Женщины из числа беглых рабынь перевязывали раненых. Дети – собирали стрелы у стен.

Семьдесят восемь человек превратились в армию.

Настоящую.

Спартак подошёл к складу. Железная дверь. Замок. Но ключ висел на крючке у входа – Флавий не верил в нападения.

Дверь открылась со скрипом.

Внутри – тьма. И запах металла, кожи и зерна.

Факел. Пламя. И зрелище, от которого захватило дух.

Стойки с мечами – ряд за рядом. Ящики с пилумами – острые наконечники блестят в свете факела. Стеллажи с доспехами – кожаные и бронзовые. Мешки с зерном у дальней стены – горы, способные прокормить тысячу человек месяц.

Но главное – не это.

Главное – стена у входа. На ней – карта Италии. Большая. Детальная. С дорогами, реками, городами, гарнизонами. И пометками красной краской: «Легион Прим – в Македонии. Легион Секунда – в Испании. Гарнизоны Кампании – слабые. Ожидаемое восстание рабов – низкий риск».

Спартак сорвал карту со стены. Свернул. Сунул под тунику.

– Берите всё, – скомандовал он. – Мечи. Щиты. Копья. Доспехи для командиров. Зерно – в мешки. Всё, что унесём.

Они работали два часа. Молча. Системно. Как армия.

Когда солнце начало клониться к закату, форпост опустел. Стены стояли пустыми. Склад – разграбленным. Тела легионеров – прикрытыми тряпками – не из уважения, а чтобы не пугать прохожих.

Спартак стоял у ворот. Смотрел на дорогу. На Везувий вдали – конус вулкана чётко вырисовывался на фоне закатного неба.

К нему подошёл Клеон.

– Мы забрали всё, – сказал грек. – Двести мечей. Сто пятьдесят щитов. Триста копий. Пятьдесят комплектов доспехов. И зерно на месяц для пятисот человек.

– Пятисот? – переспросил Спартак.

– Нас уже триста. И ещё приходят. Слухи летят быстрее нас. Рабы из поместий Кампании бегут к нам. Целыми семьями.

Спартак кивнул. Взглянул на карту в руках.

– Значит, план меняется.

– Какой план?

– Не прятаться на Везувии. Использовать его как базу – да. Но не прятаться. Ударить первыми.

– Куда?

Спартак провёл пальцем по карте. От Капуи – на юг. К Неаполю. Потом – к Таренту. Потом – к Сицилии.

– Рим думает, мы будем бежать в Альпы. Или прятаться в горах. Они пошлют легионы с севера. Но мы пойдём на юг. Возьмём порты. Свяжемся с пиратами. С Митридатом. С врагами Рима.

– Это безумие, – прошептал Клеон. – Против всей империи…

– Империя – не монолит, – перебил Спартак. – Она трещит. Долги. Зависть. Страх. Я знаю их слабости. Я знаю, кто продаст Рим за мешок серебра. Я знаю, где легионы слабы, а где сильны.

Он поднял голову. Посмотрел на Везувий.

– Горы – не убежище. Горы – крепость. Оттуда мы будем бить. Быстро. Жестоко. И уходить. Пока Рим не поймёт: его враг – не толпа рабов. Армия. С командиром, который знает будущее.

Он развернулся к своим.

Триста человек. Теперь вооружённых. Теперь организованных. Теперь – его.

– На Везувий! – крикнул он. – Но не для бегства. Для войны!

Они двинулись вперёд. Не толпой. Строем. Колонной. С флангами и арьергардом – как учили римляне, но теперь – против них.

Спартак шёл последним. Оглянулся на форпост. На пустые стены. На дорогу, ведущую к Капуе – к Риму.

Пусть приходят, – подумал он. – Пусть шлют легионы. Я знаю их тактику. Их слабости. Их страхи.

А они не знают меня.

Он улыбнулся. И пошёл за своей армией – к горе, которая станет колыбелью новой свободы.

Или могилой старой империи.

Выбор – за Римом.