Читать книгу Почерк убийцы - - Страница 5

Ларина шла к дому Альяны, чувствуя, как с каждым шагом нарастает леденящее оцепенение. Она упрямо цеплялась за мысль, что слова Энея, Озона и доктора Маркуса – всего лишь чудовищная, невероятная ложь. Как могла ее лучшая подруга, ее оплот справедливости и доброты, оказаться способной на убийство? Внутренний голос шептал, что это дурной сон, липкий кошмар, от которого вот-вот можно проснуться.

Подойдя к дому, она остановилась. Рука, поднятая для стука, замерла в воздухе. Вдруг в голове вспыхнула тревожная мысль: «А вдруг… открыто?»

Осторожно толкнув дверь, Ларина вошла в полумрак. Внутри стоял тяжелый, затхлый воздух, пахнущий пылью и забвением. Квартира выглядела не просто старой, а заброшенной. Обои на кухне отслаивались, а по углам скопилась серая паутина. Зная Альяну, Ларина могла бы списать это на ее неряшливость, но тревога усиливалась.

В комнате Альяны Ларина ощутила физическое отвращение. Обои были не просто отклеены – их будто сдирали в приступе ярости, оставляя на стенах рваные клочья. На стене висел постер; изображение человека на нем было почти полностью уничтожено, лицо исковеркано до неузнаваемости. Кто это? Враг? Кумир? Или кто-то, кто когда-то был дорог?

Шкаф зиял пустотой. Словно Альяна собиралась уехать, но ее отъезд был прерван внезапно и катастрофически.

Ларина прошла в зал. То, что она увидела там, заставило ее застыть на месте. По ковру, как семена, были рассыпаны маленькие, прозрачные пакетики. Наркотики. Сердце Ларины пропустило удар. Их было не меньше сорока. Это не простое баловство; это была пропасть, поглотившая ее подругу.

Ей нужно было поговорить с ней. Срочно.

Ларина дрожащими пальцами достала телефон. Первый звонок – гудки. Второй, третий, четвертый… Тишина. Отчаяние сжимало горло. Осматривая зал, она увидела свой старый рисунок – портрет, на котором они смеялись вместе, в самом начале их дружбы. Слезы навернулись на глаза. Ларина глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и набрала номер снова, молясь о чуде.

На этот раз она ответила.

– А-а-л-ло? – Голос был тихим, словно шорох, но таким знакомым.

– Альяна! Дорогуша! Ты где? Что случилось?

В ответ – гробовая тишина, которая тянулась невыносимо долго. Тревога Ларины переросла в панику.

Наконец, Альяна прошептала, ее голос был чужим, отстраненным:

– Иди… в переулок Элон-Джоус.

И бросила трубку. Ларина ощутила, как мир пошатнулся. В этом голосе не было ни капли прежней Альяны, лишь холодная, пустая отстраненность.

Она помчалась туда, не разбирая дороги. Пятнадцать минут бега слились в один сплошной мучительный рывок. Когда она завернула за угол, то увидела ее. Альяна стояла, покачиваясь, прислонившись к грязной кирпичной стене. Царапины на ее руках были отчетливо видны, но страшнее всего был ее взгляд: мутный, расфокусированный, он свидетельствовал о полном отрыве от реальности. Вокруг валялись шприцы, и Ларина почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Альяна… – прошептала Ларина, боясь спугнуть ее резким движением. – Что с тобой произошло?

Альяна медленно перевела взгляд на Ларину. В ее глазах промелькнуло мимолетное узнавание, тут же сменившееся абсолютной пустотой.

– Они… они все лгут… – пробормотала она хриплым, надтреснутым голосом. – Он… он не…

Она замолчала, судорожно сглотнув. Ларина сделала осторожный шаг вперед.

– Кто лжет, Альяна? О чем ты? – Голос Ларины дрожал, но она старалась говорить спокойно, несмотря на леденящий ужас, охвативший ее.

– Он не монстр… – прошептала Альяна, и ее глаза наполнились слезами. – Это они сделали его монстром…

Ларина осторожно подошла и взяла ее за руку. Кожа Альяны была ледяной.

– Альяна, пойдем отсюда, – сказала Ларина твердо. – Тебе нужна помощь.

Альяна резко выдернула руку.

– Нет! – закричала она, ее глаза расширились от паники. – Они найдут меня! Они…

Ее взгляд снова стал пустым и рассеянным. Она смотрела сквозь Ларину, будто та была призраком.

– Красиво… – прошептала Альяна, указывая на грязную, исписанную граффити стену. – Так красиво…

Ларина поняла, что сейчас с ней не договориться. Нужно было действовать быстро. Она достала телефон, чтобы вызвать экстренные службы.

В этот момент Альяна издала дикий, животный вопль, который не имел ничего общего с человеческим голосом. Ларина замерла.

– НЕТ! НЕ ЗВОНИ! – закричала Альяна. – ОН СПАС МЕНЯ! МОЙ АНГЕЛ! ОН СПАСАЕТ МЕНЯ ОТ ЭТИХ ДЕМОНОВ! ТОЛЬКО В НЕМ Я НАШЛА СПАСЕНИЕ! – Она дико, маниакально засмеялась, закатывая глаза.

– Альяна?..

– Ларина! Богиня моя… пойдем за мной… он спасет тебя… и приведет к богу… как и меня…

– Альяна, не неси чушь! – крикнула Ларина. – Какой еще ангел? О чем ты?!

Альяна посмотрела на Ларину. В глубине ее мутных глаз мелькнула тень былой грусти, едва уловимая, прежде чем раствориться в безумном блеске. Она кивнула. В тот же миг тишину переулка разорвали свистящие звуки – из окон близлежащих домов вылетели острые тени. Ларина успела увернуться от одной, но вторая вонзилась ей в плечо, пронзив плоть острой болью. Она стиснула зубы, удерживаясь на ногах. Альяна, не сводя с нее взгляда, произнесла слова, от которых кровь стыла в жилах:

– Если ты не с нами… ТО ПРОТИВ НАС!

В ее глазах, за мгновение до этого жуткого крика, вновь мелькнула та же болезненная грусть. Затем она бросилась на Ларину с ножом. Ларина понимала: это не игра, Альяна действительно хотела ее убить. Но она не могла, не хотела сражаться с подругой. Поэтому она лишь уворачивалась от диких, хаотичных ударов, стараясь быть быстрее и ловчее.

Они кружились в безумном танце среди мусорных баков и скопившегося хлама. Лезвие ножа сверкало в тусклом свете уличного фонаря, опасно близко к лицу Ларины. Она отскакивала, уходила в сторону, отчаянно пытаясь вырваться из этого кошмара. Альяна двигалась рывками, ее глаза горели безумным огнем. Она бормотала что-то про ангела, про спасение, про новый мир, но слова ее были бессвязны, лишены всякого смысла.

Когда Ларина осознала, что у нее нет другого выхода, ей пришлось перейти в наступление. Как бы она ни противилась этому, Альяна явно намеревалась лишить ее жизни.

Резким толчком Ларина отбросила подругу назад и, стиснув зубы от боли, выдернула нож из собственного плеча. Они вновь сошлись в схватке. Бой был на равных – ни одного лишнего движения, ни единой ошибки, словно Ларина дралась со своим отражением. Но в какой-то момент, инстинктивно, она резко развернулась и ударила Альяну ногой в голову. Затем, почти не контролируя себя, с невыносимой тоской в сердце, Ларина вонзила нож в висок подруги. Лезвие прошло насквозь…

Мир рухнул. В голове Ларины раздался оглушительный крик: «Я… я не хотела… Я думала, просто оттолкну ее…»

Тело Альяны, словно сломанная кукла, безвольно упало на грязный асфальт. Кровь медленно растекалась темной лужей. Взгляд Ларины метался, она не могла осознать произошедшее. Ничего из этого…

Дрожащими пальцами она набрала номер Маркуса.

– Да, Ларина? Что случилось? – спросил он, его голос звучал обыденно, диссонируя с царившим вокруг ужасом.

– Приезжай… вот адрес… – Она сбросила вызов, не в силах продолжать разговор, и отправила ему геолокацию через мессенджер.

Затем она просто стояла, глядя на неподвижное тело Альяны, пока не приехали ребята. Первыми появились Маркус и Алан… Дальше все было как в тумане… она ничего не помнила…

***

Эней ждал ребят. Когда Маркус и Алан прибыли, их лица выражали глубокое потрясение. Ларина прошла мимо, едва заметно улыбнувшись, но ее брови были нахмурены, выдавая внутреннюю борьбу. Эней почувствовал, что что-то не так, но не хотел поднимать эту тему при остальных. Они обсудили дело Белова, их мнения где-то сходились, где-то расходились. Закончив обсуждение, все разошлись по кабинетам. Подойдя к своему, Эней услышал тихий всхлип, доносившийся из чулана, где хранились коробки и прочий хлам. Звук становился отчетливее по мере его приближения. Открыв дверь, он увидел Ларину. Она сидела на коробках, пытаясь сдержать рыдания, но безуспешно.

– Ларина? Что произошло? – спросил он, его голос был мягким и обеспокоенным.

И тут он узнал… Из ее обрывочных, сдавленных фраз Эней, словно молнией ударенный, сложил страшную картину. Он хотел поддержать ее, но слова застряли в горле. В итоге он просто обнял ее, закрыв за собой дверь чулана, чтобы их никто не увидел. В полной темноте он прижал ее к себе и гладил по голове, пытаясь успокоить…

Она дрожала в его объятиях, ее рыдания сотрясали ее хрупкое тело. Эней чувствовал, как влажные от слез пряди ее волос прижимаются к его щеке. Ему хотелось сказать что-то утешительное, но слова застревали в горле. В этой тесной, темной каморке, среди пыльных коробок, царила атмосфера безысходности и отчаяния.

– Я… я убила ее, Эней, – прошептала она, ее голос был хриплым от слез. – Своими руками…

Ее слова прозвучали как удар грома. Эней замер, не зная, что сказать. Убила… Альяну…

– Она… она напала на меня, – продолжала Ларина, ее голос дрожал. – Она была… не в себе. Наркотики… и этот… ангел… Она говорила о каком-то ангеле…

– Я не хотела… – прошептала она, ее голос превратился в жалобный стон. – Я защищалась… Но… я убила ее…

– Тшш, – прошептал Эней, прижимая ее голову к своей груди. – Все будет хорошо. Я рядом.

Он не знал, как помочь ей, как утешить. Но он знал, что сейчас ей нужно просто чувствовать, что она не одна. Что есть кто-то, кто рядом, кто поддержит ее в эту тяжелую минуту. Они простояли так долго, обнявшись в темноте, пока ее рыдания не стихли, сменившись тихими, прерывистыми всхлипами.

– Босс, тут такое дело… В теле Альяны обнаружили пакет с запиской… А на ее груди нарисован тот же символ, что был на теле Белова. – Голос Алана звучал отстраненно, почти равнодушно, но Эней почувствовал, как внутри него что-то сжалось.

Записка?.. В теле?.. Символ… тот самый глаз?.. Мысли Энея лихорадочно метались, пытаясь связать воедино обрывки информации. Получается, Альяна все это время была связана с Алым Шрамом? Но как? Когда? Почему он не заметил? Неужели он был так слеп?

Алан протянул ему пакет. Внутри лежал скомканный лист формата А4. Эней развернул его, и перед его глазами предстал стих:

Эней ощутил, как по его коже пробежали мурашки. Этот стих, полный холодной, расчетливой страсти, казался зловещим посланием. Чувствовалось, что это дело им еще долго не даст покоя. Он сжал бумагу в руке.

Новости от Алана, особенно найденная записка, повергли Энея в глубочайший шок, граничащий с отвращением. Алый Шрам… Значит, он действительно был связан с Альяной, был знаком с ней, возможно, даже манипулировал ею. Но зачем? С какой целью он направил её к ним? Какую роль она должна была играть в его чудовищных планах? Эти вопросы терзали его, не давая покоя, как острые осколки в ране. Эней не мог понять, для чего она понадобилась этому монстру, но осознавал всю бесчеловечную жестокость его поступка – оставить записку в самой Альяне, в той, кем он играл, как безвольной игрушкой… Каким же бесчувственным, каким извращённым разумом нужно обладать, чтобы так поступить? Теперь ему предстояло выяснить, как именно они взаимодействовали.

Эней сидел в кабинете, погруженный в мрачные размышления. Его взгляд был устремлен в одну точку, но ничего не видел, кроме сменяющих друг друга образов. Внезапно, словно вспышка молнии, его осенила мысль. Он решил отправить Маркуса проверить квартиру Альяны. Это было логично, но…

– Сходи к Альяне домой, – коротко приказал он, пытаясь придать голосу уверенности, которой не чувствовал. – Проверь, всё ли там в порядке, может, найдем что-то…

Внезапно Эней замер. Чувство тревоги, шептавшее на подсознательном уровне, вдруг обрело форму.

– Стой! – воскликнул он, вскинув руку. – Это слишком очевидно… Алый Шрам наверняка этого и добивается, хочет заманить нас в ловушку…

Он задумался на мгновение, его ум лихорадочно перебирал варианты. Слишком много переменных, слишком много неизвестных. Но бездействие было хуже.

– И всё же… стоит проверить. И место её гибели тоже. Маркус, займись квартирой, а Ларина…

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошла Ларина. Ее лицо было бледным, глаза покрасневшими, но взгляд оставался решительным. Эней почувствовал укол вины за то, что вынужден снова возвращать ее к тем страшным воспоминаниям, но выбора не было.

– Прости за, возможно, резкий приказ… но… ты помнишь, где находилась Альяна, где она… погибла? – Он старался говорить максимально мягко, чувствуя, как внутри все сжимается от боли Ларины.

Лицо Ларины омрачилось, в глазах мелькнула глубокая, почти физическая печаль.

– Да, командир, – тихо ответила она, ее голос был чуть хриплым.

– Проверь это место, – сказал он, стараясь не смотреть ей прямо в глаза, чтобы не видеть ее страданий. – Возможно, там мы найдём что-то важное.

Ларина вышла, а Эней, нервно барабаня пальцами по столу, вновь погрузился в раздумья. Интуиция кричала, что Алый Шрам играет с ними, словно с марионетками. Записка, тело Альяны, ее квартира… все эти места могли быть частью хитроумной, смертельно опасной ловушки. Но бездействие было ещё опаснее, это он знал наверняка. «Алый Шрам, кто ты такой? Чего ты добиваешься?» – мысленно вопрошал Эней, чувствуя себя пойманным в паутину чужой, злой воли.

Маркус вернулся через час, его лицо выражало глубокую задумчивость.

– Командир, квартира пуста, как и говорили соседи, – начал Маркус, но затем его голос изменился. – Но я нашел кое-что… – Маркус протянул Энею небольшой, потертый блокнот. – Дневник Альяны. Похоже, она кому-то очень доверяла… и боялась.

– А Ларина? – спросил Эней, принимая дневник. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой.

– Еще не вернулась.

Эней открыл дневник. Аккуратный, немного неровный почерк Альяны рассказывал историю страха и отчаяния. Белов шантажировал её. Страницы с подробностями шантажа были вырваны, но дальше, в самых сокровенных записях, появилось имя – Алый Шрам. Он защитил Альяну от Белова. Записи пестрели словами благодарности и… любви. Эней почувствовал, как его захлестывает волна отвращения. Любви? К убийце? К манипулятору?

Прошел еще час, казавшийся вечностью. Наконец, дверь открылась, и вошла Ларина. В её глазах горел какой-то странный, лихорадочный огонек, смесь усталости и предвкушения.

– Командир, я кое-что нашла, – сказала она, протягивая Энею запечатанный конверт. – Он был спрятан под камнем, недалеко от… от того места.

Эней, все еще читая дневник, механически взял конверт, вскрыл его и развернул бумагу. Почерк был тот же. Пробежав глазами строки, Эней побледнел. В его груди разгорелся холодный огонь ярости.

– «Игра только начинается», – прочитал он вслух, ледяным тоном. – Он издевается… Он, мать его, издевается над нами!

– Что еще там, командир? Связано ли это с дневником? – спросил Маркус, его голос был полон беспокойства.

Эней перечитал сообщение, его взгляд зацепился за мелкий почерк внизу. Он поднял глаза на Маркуса и Ларину.

– Алый Шрам назначил нам встречу. И он знает, что мы читали дневник. Он знает все.

– Он знает… – прошептал Маркус. – Но как? – В его глазах читался неприкрытый ужас. Эней же чувствовал, что они только что сделали большой шаг в чужую, смертельно опасную игру.

– Мы должны идти, – твердо сказала Ларина, ее голос был чуть хрипловат, но полон решимости. – Это наш единственный шанс узнать правду о Шраме, его мотивах… и о том, что случилось с Альяной. В ее глазах Эней увидел не только эту решимость, но и глубокую, невысказанную боль. Смерть Альяны была тяжелым ударом для всех, но для Ларины, которая была ей ближе всех, эта потеря была особенно горькой, словно часть ее самой была вырвана с корнем.

– Я согласен с Лариной, – произнес Маркус, его тон был непривычно серьезен. – Мы слишком глубоко завязли в этой истории, чтобы теперь отступать.

Эней медленно кивнул. Чувство безысходности нарастало, но одновременно с ним просыпался холодный, расчетливый гнев. Алый Шрам загнал их в угол, и единственный способ выбраться – принять его вызов, броситься в эту неизвестность.

– Хорошо, – сказал он, его голос был глухим. – Мы идем на встречу. Но мы должны быть готовы ко всему.

Он развернул записку и перечитал последний абзац: заброшенный склад на окраине города, полночь. И еще одна фраза, которая заставила кровь стынуть в жилах, отпечатываясь в сознании: «Приходите одни. Иначе пожалеете». Эней сжал записку в кулаке. Алый Шрам играл с ними, словно кошка с мышью, растягивая мучительное ожидание. Но он не знал, что иногда даже пойманные мыши способны кусаться, оставляя глубокие, болезненные раны.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Себастьян. Его лицо было исполнено такой искренней, неподдельной тревоги, что Эней невольно вздрогнул.

– Я хотел узнать что-нибудь об Альяне, – сказал он, обращаясь к Энею, его голос был надломлен. – Она пропала несколько дней назад…

Тяжелая, давящая тишина повисла в кабинете. Эней, Маркус и Ларина обменялись быстрыми, понимающими взглядами. Эта новость была тяжелым испытанием не только для них, но и для того, кто только что вошел.

– Себастьян, – начал Эней, чувствуя, как слова застревают в горле, – мне очень жаль, но… Альяна… она погибла.

Себастьян замер. Его лицо мгновенно побелело, словно с него смыли все краски, глаза расширились от ужаса, в них отразился весь непереносимый шок.

– Что… что случилось? – прошептал он наконец, голос его был едва слышен.

Эней коротко рассказал ему о том, что они знали, тщательно подбирая слова, чтобы не причинить еще большей боли. О записке, о теле Альяны… Он сознательно умолчал о дневнике и о подозрениях, что Альяна могла быть причастна к убийству Белова. Эта информация была слишком тяжела для Себастьяна, слишком болезненна.

Себастьян слушал молча, его взгляд был пустым, отрешенным, словно он присутствовал здесь лишь физически, но душой находился где-то далеко. Когда Эней закончил, Себастьян медленно опустился на стул, его тело обмякло, словно потерявшее опору. Ларина подошла к нему и, преодолевая собственную боль, положила руку ему на плечо.

– Мне очень жаль, Себастьян, – сказала она тихо, ее голос звучал с искренним сочувствием.

Он не отреагировал, просто сидел, уставившись в одну точку, словно все его мысли застыли. И тут произошло то, чего Эней совсем не ожидал. Резко, с какой-то новой, страшной силой, Себастьян вскочил со стула.

– Я помогу вам, – сказал он, голос его, хоть и дрожал, звучал твердо, в нем горело пламя. – Я должен знать, кто это сделал. Я… я отдам все, чтобы найти этого ублюдка. Даже жизнь.

Эней взглянул на него с удивлением, смешанным с тревогой. Горе Себастьяна не сломило его, а трансформировалось в испепеляющую жажду мести. Это было опасно, очень опасно.

– Себастьян, это очень опасно, – сказал Эней, пытаясь вернуть его к реальности. – Мы имеем дело с хитрым и безжалостным противником.

– Мне все равно, – отрезал Себастьян, его глаза горели решимостью. – Я готов на все, чтобы найти Алого Шрама.

Благодаря неожиданной помощи Себастьяна, план захвата Алого Шрама был тщательно продуман. Каждая деталь, каждая позиция – все было рассчитано с холодной точностью. Заброшенный склад стал ловушкой, готовой захлопнуться. Маркус и Ларина заняли позиции снаружи, их тени сливались с надвигающейся ночью. Эней и Себастьян укрылись внутри, в давящей тишине склада, напряжение росло с каждой минутой, пронизывая воздух.

Ровно в полночь в дверном проеме склада появилась высокая фигура в плаще с капюшоном.

– Алый Шрам? – спросил Эней, его голос звучал резко, разрывая тишину.

Фигура медленно сбросила капюшон. Эней почувствовал, как мир вокруг него на мгновение исказился. Перед ними стоял Кровер, бывший Альяны. Неверие, смешанное с шоком, охватило Энея.

– Кровер? – недоуменно произнес Эней, пытаясь осознать увиденное.

– Я и есть Алый Шрам, – холодно ответил Кровер, и его рука метнулась к поясу с молниеносной скоростью.

Себастьян, охваченный яростью, с криком бросился на него, но Кровер одним ударом, расчетливым и сильным, сбил его с ног. Затем, не теряя ни секунды, он отправил в нокдаун и Энея. Мир завертелся, боль пронзила висок.

– Нет! – крикнула Ларина, врываясь на склад вместе с Маркусом, их шаги гулко раздавались в полумраке.

Кровер попытался сбежать, но Ларина, мгновенно среагировав, направила на него оружие, а Маркус, проявив поразительную скорость, быстро скрутил его и надел наручники. Эней и Себастьян, приходя в себя, смотрели на эту сцену, пытаясь восстановить равновесие после удара.

– Зачем? – спросил Себастьян, едва переводя дыхание, в его голосе смешались боль и гнев. – Зачем ты все это сделал?

Кровер молчал, его лицо было исполнено холодной, непроницаемой ярости. В его глазах не было ни раскаяния, ни страха. Ответы на все вопросы, которые мучили Энея, Себастьяна и всех остальных, еще предстояло найти. Но одно было ясно: игра Алого Шрама была окончена.

Алан сидел в кабинете, погруженный в дело Альяны. Ее смерть никак не выходила у него из головы. В воздухе витало ощущение недосказанности, что-то в этой истории упорно не сходилось, не укладывалось в логическую цепочку. Его острый ум, привыкший к точности и порядку, не мог смириться с хаосом, который оставило после себя это преступление.

– Здесь определённо что-то не так… – пробормотал Алан, перебирая документы на столе. Каждый листок, каждый протокол казался ему полупустым, словно из него вырвали самые важные фрагменты. Он чувствовал, что истина ускользает, прячется за слоем лжи и недомолвок.

Он изучал дело Белова, пытаясь восстановить картину его поведения до гибели Альяны. В памяти всплыли показания соседей: около года назад они видели Белова с друзьями и какой-то полной девушкой. С каждой минутой Алан все больше убеждался, что этой девушкой могла быть Альяна. Совпадение? Или часть более сложной, давней истории?

Алан задумался. Кем она была для них? Просто эскортом, как предполагали некоторые? Или подругой, невинно оказавшейся не в то время не в том месте? А может, она работала вместе с Беловым, была частью его криминальной деятельности? Эти вопросы роились в его голове, наслаиваясь друг на друга, создавая сложную сеть предположений. Каждая гипотеза рождала новые вопросы, новые сомнения, и Алан чувствовал, что его мозг, подобно машине, перегревается от напряжения. Он ощущал приближение к чему-то важному, но это важное было пока еще скрыто туманом неизвестности.

Его размышления прервал шум. Громкий топот, возбужденные голоса, какой-то странный гул, пронесшийся по коридору. В отдел буквально ворвались Маркус, Ларина, Эней, Себастьян и еще какой-то незнакомец в чёрном, которого Алан раньше не видел. Их лица были взволнованными, но в воздухе витало какое-то странное облегчение, будто с их плеч свалился невыносимый груз. Алан почувствовал, как его интуиция, словно чувствительный прибор, зафиксировала резкое изменение обстановки.