Читать книгу Ошибка в жанре - - Страница 2

Меня зовут Вероника, и я профессиональная лгунья. Ну, ладно, не совсем. Я писательница любовных романов. Моя работа – создавать иллюзии в промышленных масштабах и продавать их в мягких обложках. Я убеждаю сотни тысяч женщин, что где-то на белом свете их ждет загадочный миллиардер с разбитым сердцем и личным самолетом, шотландский горец с кубиками пресса и фамильным замком, или, на худой конец, обаятельный архитектор, который спроектирует для них дом и вечную любовь. Я продаю мечты, упакованные в глянцевые обложки с тиснением. Сама же я в судьбу не верю. Я верю в дедлайны, двухфакторную аутентификацию и силу хорошо прописанного конфликта.

Мое святилище, мой творческий кабинет – это угловой столик в кофейне «Рукопись». Здесь идеальный рассеянный свет, пахнет корицей и старыми книгами, а бариста Маша уже знает, что мой «двойной капучино на кокосовом с щепоткой мускатного ореха» – это сигнал «не беспокоить, идет сотворение мира». Сегодня я как раз творила. Точнее, пыталась. Мой герой, граф Аларик де Монфор, должен был произнести судьбоносную клятву на краю утеса. Его возлюбленная, леди Изабелла, трепетала от порыва ветра и переизбытка чувств. Я уже почти слышала шум прибоя и крики чаек. Я писала, затаив дыхание: «Изабелла, клянусь этой луной и мириадами звезд, что мое сердце отныне и навеки…»

– ДА НЕТ ЖЕ, СЕРГЕИЧ! НЕЛЬЗЯ ТУДА КЛАСТЬ ДВУТАВРОВУЮ БАЛКУ! ОНА ЖЕ ВСЮ НАГРУЗКУ НА СЕБЯ ВОЗЬМЕТ, ФУНДАМЕНТ НЕ ВЫДЕРЖИТ!

Я вздрогнула так, что чуть не пролила свой идеальный капучино. Граф Аларик, леди Изабелла и мириады звезд испарились, оставив после себя лишь недоумение и запах бетона. Источником звукового удара был мужчина за соседним столиком. Высокий, в простом сером свитере, с взъерошенными темно-русыми волосами, которые выглядели так, будто он сушил их, высунувшись из окна машины на скорости 120 км/ч. Он не говорил по телефону – он вещал в него, словно пытался перекричать шторм на утесе, где я его мысленно оставила.

Я метнула в его сторону испепеляющий взгляд, который, по сюжету моего прошлого романа, заставлял мужчин падать на колени. Ноль реакции. Он был полностью поглощен своей балкой, яростно черкая что-то в черном блокноте.

– НЕТ, ПОДОЖДИ. СТОЙ. А ЕСЛИ МЫ ПУСТИМ АРМАТУРУ ПО ПЕРИМЕТРУ? ДА, ДЕСЯТУЮ. НЕТ, ДВЕНАДЦАТУЮ! С ЗАПАСОМ! ЧТОБЫ НАВЕРНЯКА!

Я мысленно перебрала все известные мне способы убийства, описанные в детективах. Отравленный кофе? Слишком банально. Внезапный удар тяжелым томиком классики? Неэстетично. Сжав зубы, я попыталась вернуться к Аларику. «Мое сердце отныне… принадлежит только тебе». Слабо. Нужно что-то мощнее.

– СЕРГЕИЧ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?! БЕТОН МАРКИ М400, НЕ НИЖЕ! ИНАЧЕ ВСЕ ЭТО ВАШЕ ТВОРЧЕСТВО СЛОЖИТСЯ КАК КАРТОЧНЫЙ ДОМИК ЧЕРЕЗ ГОД! Я ЛИЧНО ПРИЕДУ И ПРОВЕРЮ!

Это было последней каплей. Мое «творчество» тоже было на грани коллапса. Я решительно встала, подошла к его столику и, наклонившись, прошипела с самой ядовитой вежливостью, на какую была способна:

– Прошу прощения, глубокоуважаемый специалист по балкам. Ваша тирада о бетоне, безусловно, захватывающе драматична, но не могли бы вы перенести ее в более подходящие декорации? Например, на стройку? Некоторые люди здесь пытаются работать.

Он оторвал телефон от уха, смерил меня удивленным взглядом своих серых, на удивление пронзительных глаз и сказал в трубку: «Сергеич, перезвоню». Затем его взгляд вернулся ко мне.

– Работать? – он обвел взглядом кофейню, где несколько человек мирно беседовали. – Девушка, это общественное место. Люди здесь пьют кофе и разговаривают. Это основная функция данного заведения. Если вам нужна абсолютная тишина для «работы», – он сделал выразительные кавычки пальцами, – для этого есть библиотеки. Или офисы. Коворкинги, в конце концов.

Кровь прилила к моим щекам. Кавычки! Он посмел заключить мою работу в эти уничижительные кавычки!

– В библиотеке пахнет пылью, а в офисе – отчаянием, – отрезала я. – А здесь – кофе и вдохновением. Точнее, пахло до того, как вы начали свой акустический террор. Моя работа, в отличие от вашей, очевидно, требует тонкой душевной организации, а не обсуждения марок бетона в децибелах, сопоставимых со взлетом истребителя!

– Вдохновения, – протянул он с легкой усмешкой, которая вывела меня из себя еще больше. – Понятно. Стихи пишете? Про несчастную любовь и увядшие розы? Или, может, картины? Пейзажи акварелью?

– Романы! – гордо заявила я. – Любовные. Которые, между прочим, продаются миллионными тиражами!

– О, еще лучше, – кивнул он с таким видом, будто я призналась в разведении декоративных гусениц. – Значит, вы профессионально придумываете то, чего не бывает в жизни. Занятно. Создаете заведомо нереалистичные ожидания у доверчивой публики. Практически мошенничество в особо крупных тиражах. Ну, удачи вам с вашим вдохновением. Не буду мешать вашему, э-э… творчеству.

Он встал, натянул черную куртку и, бросив на меня последний снисходительный взгляд, вышел из кофейни. Я осталась стоять посреди зала, дыша как разъяренный дракон. Варвар. Хам. Бетонная душа! Я вернулась за свой столик, готовая излить всю свою ярость на несчастного графа Аларика. И тут я заметила, что на соседнем столике, где только что сидел этот кошмар, лежит черный блокнот в кожаном переплете.

Он забыл его. Моей первой мыслью было догнать его и швырнуть ему этот блокнот в лицо. Второй – отдать Маше на стойку, пусть сама с ним разбирается. Но третья мысль, самая коварная, самая писательская, взяла верх. А что там внутри? Какие тайны хранит душа этого бетонного монстра? Это же чистый исследовательский интерес. Понять мотивацию антагониста – залог успеха. Я огляделась. Никто не смотрел. Дрожащей рукой я взяла блокнот и открыла первую страницу.