Читать книгу Эвирвуд - - Страница 3

Жаркое июньское солнце освещало храм на холме. Это был величественный темный особняк, носивший имя Святой Августы. К храму был пристроен детский приют. Я наблюдала из окна маминой машины, как многие женщины в черных нарядах суетливо носятся с тарелками еды, погребальными венками и суетятся в похоронной кутерьме. Перед мамой стояла старушка в белом наряде и о чем-то говорила.

Спустя некоторое время мама вернулась в машину, пристегнула ремень, взглянула на меня и улыбнулась. Ее серые глаза все еще были покрасневшими от слез – не радости, как она мне сказала несколько дней назад в больнице, а слез матери, которая уже отчаялась снова увидеть свою дочь в сознании. Я точно не помню, что со мной происходило до того, как все случилось, но доктор Боб Гористир говорит, что это нормально, и мои воспоминания о прошлом придут постепенно, ведь два года в коме – это большой срок для четырнадцатилетней девочки вроде меня.

– Дорогая, все хорошо. Волнуешься? Ты, наверное, не помнишь, но в нашем доме тебя ждет Горошек.

– Горошек?

Я не понимала, о каком Горошке шла речь и почему именно сейчас. Думаю, моя мама просто не хотела подавать вида, что она жутко за меня переживает, и пыталась чем-то занять меня, чтобы я ненароком не задавала неудобных вопросов, на которые будет трудно ответить. Это было неправильно со стороны мамы – не говорить мне о причине попадания в кому и о том, что было до этого. Возможно, она просто посчитала, что мне не следует сейчас напрягать мозг, и оставила все на волю случая. По крайней мере, сейчас мои воспоминания не столь важны, как мое физическое состояние.

Мы около часа ехали в маминой машине по извилистой дороге, вдоль которой росли деревья. Я с грустью смотрела в окно и думала, что происходило со мной раньше и что ждет меня в будущем. Вот мы наконец приехали домой, и, по правде сказать, я не могла себе даже представить, что когда-то тут вообще кто-либо жил. Передо мной стоял старый, задыхающийся от своей бедности маленький домик. Крыша домика была перекошена вбок, из трубы струился слабый черный дым, словно последнее издыхание умирающего от какой-то неизвестной ранее болезни существа. Входная дверь дома, очевидно, не единожды перекрашенная во всевозможные для мира и фантазии владельцев цвета, очень плохо поддавалась жалким и натуженным попыткам мамы ее открыть.

– Сейчас, сейчас, дорогая, тут просто замок очень старый.

По виду мамы не было похоже, что проблема в замке, скорее, все ее кривляния и танцы у двери задавали лишь один вопрос: куда подевался ключ или неужели я сошла с ума и на самом деле мы не живем в этом сарае и все это нелепая шутка? Но тут дверь отворилась с жалобными стонами тысячи кошек, и в мой нос влетел запах пыли; надеюсь, что пыли, потому что пахло сильным старьем и гнилью. Так, наверное, пахнут залежавшиеся на чердаке забытые годами вещи или пожилые люди после спортзала.

Мама вернулась к машине, открыла багажник и достала мои ноги, точнее сказать – инвалидное кресло, которое будет мне новыми ногами, пока я на них не смогу встать самостоятельно. Доктор Боб говорит, что мое тело отказывается двигаться не из-за того, что оно не может, а просто из-за психосоматического расстройства. Если бы я еще знала, что это такое! В любом случае, моя мама велела мне не переживать и просто оставить все эти проблемы на ней, я же, в свою очередь, должна ни о чем не переживать и найти для себя какое-нибудь спокойное занятие для досуга.

Сидя в инвалидном кресле, я постепенно приближалась к дому, запах старья все усиливался, и тут неожиданно я встретилась лицом к лицу с каменной дорожкой, которая шла от крыльца дома до ржавой изгороди вокруг дома, по периметру которой росли увядшие кусты рододендронов.

Мать засуетилась и с воплем пыталась посадить меня обратно в кресло, но удавалось ей это очень непросто. Со стороны послышался скрип калитки, а затем такой же ржавый и скрипучий, как калитка, голос. Мама обернулась и увидела пожилую полную женщину, одетую в синий халат с огромными желтыми подсолнухами, на голове у нее был платок коричнево-красного цвета, на ногах – красные меховые тапочки. Несмотря на то, что на улице август, она носила теплую домашнюю обувь – это, как и весь ее вид, было чудаковатым. Кожа женщины казалась пожелтевшей, но, немного приглядевшись, мама убедилась, что действительно кожа, как и глаза дамочки, желтого оттенка, должно быть, это какая-то болезнь.

Старушка сделала пару шагов к нам и сказала. Ее голос был похож на холодный ветер, который дует с моря, или на метель в новогоднюю ночь; стало некомфортно.

– Настоящее несчастье ждет вашу семейку! Самое страшное, что может случиться при переезде в новый дом, – это припечататься мордой у самого его порога. А ведь было сказано: «На пути своем не споткнись…» Теперь вас всех сожрет бездна, и карма не заставит себя ждать.

Мы, затаив дыхание, глядели на уходившую старушку, и я вдруг почувствовала, как что-то теплое полилось из носа, это была кровь. Мама как можно скорее завезла меня в дом и закрыла дверь.