Читать книгу Алый вкус Бодрума - - Страница 3

Прошло несколько недель до того, как Анна приехала в Бодрум. Её приезд был обычной частью коммерческого маршрута: реклама, гастроли, съёмки. Но в её чемодане, помимо платьев и штатива, был ещё один предмет – маленький диктофон и блокнот с пометкой «Скрытое». В том блокноте загорался новый план: не очередной гастрономический путеводитель, а расследование. Анна любила рисковать. Для неё риск – как воздух: он питал просмотры, заставлял сердце биться быстрее и давал ощущение, что она действительно живёт.

Её внутренний мир был сложным и многослойным. На камеру она улыбалась, шутлила, давала советы по уходу за кожей и декларировала свободу. В реальности она часто чувствовала пустоту, не из-за отсутствия подписчиков, а из-за того, что за дармовым вниманием скрывался платиновый холод. Её отношения с Виктором были как шина на колесе: без них – колесо не едет, но шина вжавливает и рвёт. Виктор управлял контрактами, одобрял материалы и контролировал каждое слово. Он был для неё деловым наставником и хищным менеджером в одном лице.

В Бодруме она надеялась сбежать от оков, написать сценарий другого формата – документального, местами жёсткого: о людях, которые прячутся за роскошью. Её интуиция подсказывала, что в городе есть те, кто использует туристическую маску для торговли гораздо более тёмной валютой. Её интерес задел определённую тему: богатые клиенты, закрытые вечера, «закрытые» списки гостей, о которых никто не говорит, и которые появляются в комментариях к её видео в виде намёков и вопросов.

Кемаль увидел в этой Анне не только лицо с обложки: в его памяти всплывали кадры их коротких встреч. Они познакомились случайно в паре дней до трагедии – на фестивале уличной еды, где он дежурил из-за массового мероприятия. Она подошла с камерой и доброжелательно спросила, не хочет ли он представиться в кадре для рубрики «Местные лица». Он сначала отказался, но её искренность растопила лед. Потом был кофе, маленькая прогулка по узким улочкам, разговоры, в которых она говорила о свободе, а он – о корнях, и между ними возникла незаметная нить. Она была как искромётный воск: плавный, но горел от контакта. Для неё он был тихой опорой, для него – дыханием, которое он не любил признавать.

Она рассказывала о своём желании снять правду и о том, как ей страшно. В её голосе была директива и признание: «Я боюсь, Кемаль. Но если никому не сказать, то кто-то другой должен это сделать. Или умру, закопанная в лайках». Он улыбнулся, что было нелепым для мужчины в форме. Но улыбка стала чем-то большим: обещанием, которое он сам ещё не понимал.

В те дни они гуляли по набережной, трогали скалы, слушали оды к морю. Она рассказывала ему о детстве в провинции: как они с сестрой Еленой делили яблоки, как родители ссорились, как она впервые включила камеру в старой комнате и обнаружила, что может управлять вниманием. Её глаза загорались, когда она говорила о планах, о людях, которых хотела увидеть в своём фильме, и он тогда видел не просто блогершу – он видел творца, чью страсть нельзя запереть.