Читать книгу Свидетель Маскарада. Книга первая - - Страница 1

Дождь стучал по крышам заброшенных цехов промзоны «Ржавый Пояс» неритмичным метрономом, отсчитывающим последние минуты тишины. В воздухе пахло окисленным металлом, стоячей водой и чем-то еще – едким, звериным, чуждым городскому смогу. Марк Вейнер торопливо шел по краю разбитой дороги, кутаясь в тонкое осеннее пальто. Портфель с отчетами давил на плечо тупой тяжестью. Сократить путь через промзону была плохая идея, но автобус сломался, а такси в этом забытом богами и мэрией районе были мифом.

Мысли путались: цифры лабораторных анализов, невыплаченная ипотека, одинокий ужин из разогретого супа. Обычная жизнь. Скучная, безопасная, человеческая. Он даже не заметил, когда привычный шум города – гул магистрали, дальний гул поездов – исчез, растворившись в густом мокром мраке между корпусами. Тишина стала физической, давящей.

И тогда он услышал звук.

Не грохот и не крик. Сначала – низкое, булькающее рычание, будто из огромной глотки вырывается кипящая грязь. Потом – щелчок, сухой и точный, как ломающаяся кость. Марк замер, сердце колотилось где-то в горле. Инстинкт, древний и неоспоримый, кричал бежать. Но любопытство, это чисто человеческое проклятие, заставило его заглянуть за угол расписного граффити корпуса.

На освещенном тусклым желтым фонарем пятаке асфальта двигались тени. Нет, не тени – существа. Две фигуры, неестественно быстрые и гибкие, сражались с третьей, массивной и чудовищной. Марк прижался к холодной бетонной стене, глазам не веря.

Человекоподобные были похожи на изможденных, но невероятно точных в движениях гимнастов. Их кожа бледно отсвечивала в лужах. Один из них, мужчина в темном, рваном плаще, сделал прыжок назад, уклоняясь от лапы размером с его голову. Его товарищ, женщина с черными, слипшимися от дождя волосами, бросилась вперед с тихим шипением. В ее руке блеснуло лезвие – не нож, что-то длиннее, тоньше, похожее на хирургический скальпель, но сделанный из тусклого металла.

Их противник был оборотнем. Это слово само всплыло в сознании Марка, откуда-то из детских кошмаров и плохих фильмов. Но реальность была в тысячу раз хуже. Существо на двух ногах, покрытое щетинистой, мокрой шерстью цвета запекшейся крови. Морда, вытянутая в звериный оскал, полная кинжаловидных клыков. Руки-лапы с когтями, оставлявшими борозды на асфальте. Глаза – горящие желтые точки, лишенные разума, полные только ярости и голода.

Женщина-вампир – Марк уже не сомневался, что это они, – метнула лезвие. Оно вонзилось оборотню в плечо, но тот лишь рявкнул, вырвал его и швырнул в сторону. Рана быстро стягивалась, дымясь в холодном воздухе. Вирус против гена. Биологическое оружие против биологического кошмара.

«Уходи, Элира! Он на призыве!» – крикнул мужчина, его голос был хриплым, напряженным. В нем звучала не просто тревога, а холодный ужас.

Оборотень, воспользовавшись секундной паузой, бросился на него. Удар лапы пришелся по касательной, но этого хватило, чтобы отшвырнуть вампира в стену с глухим стуком. Тот осел, пытаясь подняться, но его нога была вывернута под невозможным углом.

Элира – значит, ее звали Элира – не отступила. Она встала между раненным товарищем и чудовищем. Ее поза была не героической, а отчаянно-практичной: ноги слегка согнуты, руки опущены, пальцы сжаты в кулаки. Казалось, она пыталась что-то сказать, шипящие слова на непонятном языке, похожем на смесь латыни и шепота.

Оборотень завыл. Звук был таким, от которого кровь стыла в жилах. Он сделал шаг, потом другой, целясь именно в нее. Его желтый взгляд скользнул мимо укрытия Марка.

И остановился.

Ноздри огромной морды дрогнули, втягивая воздух. Голова медленно повернулась. Желтые глаза, полные лунного безумия, уперлись прямо в Марка. Запах человека. Свежей, теплой, незащищенной крови. Охотничий инстинкт переключился мгновенно. Война с вампирами была политикой. Человек – это пища. Просто. Ясно.

Марк отпрянул, спина больно ударилась о выступ трубы. Оборотень рыкнул, отбросив Элиру в сторону одним взмахом лапы, и двинулся к нему. Каждый шаг тяжелого тела отдавался в земле. Марк видел, как с клыков стекает слюна, смешанная с дождевой водой и чужой кровью. Мысли превратились в одно сплошное белое поле паники. Бежать? Куда? Кричать? Кто услышит?

Элира, поднимаясь с земли, увидела это. Увидела, как взгляд твари переключился на темный угол. Увидела бледное, искаженное страхом лицо человека. Обычного человека. И что-то в ней сломалось. Не приказ ковена, не стратегия, не даже инстинкт самосохранения. Что-то более старое, закопанное глубоко под слоями вековой холодности. Воспоминание о собственном человеческом сердце, которое когда-то билось так же часто от страха.

Она двинулась не к раненому напарнику, не для того чтобы добить врага. Она бросилась наперерез, развив такую скорость, что ее фигура на мгновение расплылась в дождевой пелене.

Марк зажмурился, услышав тяжелое дыхание прямо перед собой, чувствуя запах гниющего мяса и мокрой шерсти. Он ждал удара, боли, конца.

Но боль не пришла. Вместо нее раздался сдавленный, хриплый вопль, полный боли и ярости. Марк открыл глаза.

Элира висела на спине оборотня, вцепившись одной рукой в гриву на его загривке, а другой – в его морду, пытаясь отклонить огромную голову прочь от человека. Ее собственное лицо было искажено нечеловеческим напряжением. Глаза, которые в тусклом свете казались просто темными, теперь горели внутренним, алым отсветом, как тлеющие угли. Из ее рта были видны удлиненные, острые клыки. Она не была больше похожа на изящную тень. Она была хищницей, вступившей в смертельную схватку с другим хищником за… за что?

«Беги!» – ее голос прозвучал хрипло, сдавленно, но в нем была сталь.

Оборотень взревел, вставая на дыбы, пытаясь сбросить ее. Когтистая лапа взметнулась, целясь ей в бок. Элира извернулась, но коготь все же задел ее, распоров ткань и плоть. Темная, почти черная кровь брызнула на асфальт. Она не закричала, только резко выдохнула, но хватка ее ослабла.

Марк стоял, парализованный. Перед ним умирали – или сражались насмерть – монстры из сказок. И одна из них только что спасла ему жизнь. Разум отказывался это принимать. Протоколы, анализы, логика – все рассыпалось в прах.

Оборотень, наконец, сбросил Элиру. Она упала на колени, прижимая руку к боку, из которого сочилась кровь. Чудовище, теперь израненное и еще более яростное, снова повернулось к Марку. Но теперь в его движении была звериная уверенность – добыча ранена, отвлекающий маневр устранен.

И тогда в Марке что-то перещелкнуло. Страх не исчез, он достиг такой плотности, что превратился во что-то иное. В ясность. Перед ним было живое существо, которое хочет его убить. А он, Марк Вейнер, медицинский аналитик, тридцать два года, не хотел умирать в луже в промзоне. Его взгляд упал на землю. Там, в полуметре, валялся обломок арматуры, ржавый и тяжелый.

Оборотень сделал последний рывок.

Марк, не думая, наклонился, схватил холодный, шершавый металл и изо всех сил, с криком, в котором вырвались наружу все его страх и ярость, размахнулся.

Удар пришелся по вытянутой морде. Он почувствовал, как арматура со скрежетом встречается с костью. Оборотень отшатнулся с потрясенным, почти человеческим ворчанием. Это не было смертельно. Это даже не было серьезно ранено для такой твари. Но это было неожиданно. Добыча дала сдачи.

Этой секунды хватило.

Сверху, с крыши низкого здания, упала тень. Не упала – обрушилась, как черный град. Это был третий, ранее невидимый наблюдатель. Мужчина в безупречном темном костюме, промокшем до нитки, но не потерявшем вида. Его движения были безупречно экономичными, лишенными суеты Элиры и ее напарника. Он приземлился прямо на спину оборотня, и в его руке блеснуло что-то серебристое и тонкое – стилет.

Одно точное, молниеносное движение – и серебряный клинок вошел оборотню в основание черепа. Рев оборвался, превратившись в булькающий хрип. Массивное тело затрепетало, потом осело на землю, уже не как грозный хищник, а как грубая биомасса, из которой быстро уходила жизнь. Труп начал менять форму, шерсть втягивалась, кости с хрустом смещались обратно, к человеческому подобию, уже бездыханному.

Наступила тишина, нарушаемая только шумом дождя и тяжелым дыханием Элиры.

Незнакомец в костюме вытер стилет о плащ павшего оборотня и повернулся. Его лицо было аристократически-холодным, с высокими скулами и пронзительными, светло-серыми глазами, которые казались слепыми в этом мраке, но Марк чувствовал – они видят все. Все до мелочей.

«Безрассудно, Элира, – его голос был тихим, бархатным, и от этого еще более опасным. – Рисковать собой и нарушать протокол ради… человека». Он бросил взгляд на Марка, полный такого ледяного презрения, что тому стало физически холодно. «Ты знала, что за тобой следят? Или надеялась на милость Совета?»

Элира, стиснув зубы, поднялась на ноги. Ее рана уже не текла так сильно, но она была бледна как смерть. «Он был свидетелем, Виктор. Протокол предписывает устранять свидетелей или изолировать. Я изолировала».

Виктор. Имя прозвучало как приговор.

«Изолировала? – Виктор Рейвенкрофт медленно приблизился. Его взгляд скользнул по лицу Марка, по арматуре в его дрожащей руке. – Он атаковал тварь. Видел слишком много. Слишком много для простой изоляции. Он знает нашу силу, нашу слабость, видел трансформацию. Это нарушение Маскарада в чистом виде».

«Он ничего не знает!» – выдохнула Элира, но в ее голосе была неправда, и они все это слышали.

«Он знает теперь, – мягко сказал Виктор. – И его знание – угроза. Угроза равновесию». Он сделал шаг к Марку. Тот отступил, наткнувшись на стену. Бежать было некуда. «Простое, чистое решение. Как и должно быть».

Элира мгновенно оказалась между ними, несмотря на рану. «Нет. Он под моей защитой».

Виктор замер. В его холодных глазах вспыхнул искренний, почти удивленный интерес. «Твоей защитой? На каком основании, оперативник Нокс? По приказу ковена? По указу Совета? Или… – он наклонил голову, изучая ее лицо, – по личному капризу?»

Марк смотрел на спину вампирши, на темное пятно крови на ее боку. Она дрожала – от боли, от напряжения, от чего-то еще. Она защищала его. Незнакомого человека. Почему?

«Он не представляет угрозы, – сказала она, и ее голос обрел твердость. – Я беру ответственность. Я его… куратор. Я обеспечу его молчание».

Виктор тихо рассмеялся. Звук был сухим, как шелест осенних листьев. «Куратор. Какая трогательная сентиментальность. И полное пренебрежение к закону. Совету Теней это будет крайне интересно узнать. Как и твоему прямому начальству». Он отступил на шаг, его стилет исчез в складках одежды. «Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но помни, Элира: его жизнь теперь висит на твоей. Одно его неверное слово, один неверный шаг – и последствия падут не только на него. На тебя. И на всех, кого ты этим жестом попыталась защитить. Баланс, дорогая. Он требует жертв. Часто невинных».

Он бросил последний взгляд на Марка – взгляд ученого на интересный, но опасный образец. «Наслаждайся своей человечностью, пока она у тебя есть. И помни: ночь теперь видит тебя».

Не попрощавшись, Виктор Рейвенкрофт растворился в тени между зданиями, будто его и не было.

Наступила тишина, теперь по-настоящему гнетущая. Дождь стихал, превращаясь в морось. Элира обернулась. Ее алое свечение в глазах погасло, осталась только глубокая усталость и боль. Она смотрела на Марка, и в ее взгляде было что-то невыносимое: вина, страх, и та самая непонятная решимость, что заставила ее вступить в бой.

«Ты… – начал Марк, но голос сорвался. Он все еще сжимал арматуру. – Ты… что вы…»

«Заткнись, – тихо, но четко сказала она. – Не задавай вопросов. Если хочешь жить, забудь. Забудь все, что видел. Иди домой».

«Забыть? – хрипло рассмеялся Марк, и смех перешел в истеричную дрожь. – Ты шутишь? Это… это…»

«Это твой единственный шанс, – перебила она. Подошла ближе. Теперь он видел все детали ее лица: идеальную кожу, слишком бледную, тонкие шрамы у виска, которые казались древними, глубину ее темных глаз. От нее пахло дождем, кровью и чем-то холодным, как старый камень. – Я спасла тебя сейчас. Но я не смогу спасти тебя от всего нашего мира. Он тебя сожрет. Иди. Сейчас».

Она сделала шаг назад, давая ему дорогу. Марк посмотрел на распростертое тело оборотня, уже почти полностью принявшее человеческий облик – тело крупного мужчины в рваной рабочей одежде. Посмотрел на своего спасителя и нового палача, Виктора, исчезнувшего во тьме. Посмотрел на нее – Элиру, раненую, опасную, непонятную.

Инстинкт самосохранения наконец пересилил шок. Он бросил арматуру. Звон металла об асфальт прозвучал невероятно громко.

Не говоря больше ни слова, Марк Вейнер повернулся и побежал. Не оглядываясь. Бежал сквозь дождь, мимо темных корпусов, по разбитой дороге, назад к огням города, к нормальности, к своей старой жизни. Он бежал, чувствуя на спине ее взгляд. Взгляд, который уже никогда не отпустит.

А Элира Нокс стояла под дождем, прижимая руку к ране, и смотрела, как убегает ее ошибка. Ее спасение. Ее возможная погибель. Она знала, что Виктор не отступил. Он дал ей длину веревки, чтобы она сама на ней повесилась. И теперь к этой веревке был привязан хрупкий, ничего не понимающий человек по имени Марк.

Она взглянула на небо, где за тучами скрывалась луна. Холод вирусной крови внутри нее бушевал, требуя покоя, требуя питания для заживления. Но более страшный холод – холод последствий – уже сковывал ее изнутри. Война начинается не с выстрелов, а с тихих, неправильных решений в промозглой ночи. И она только что приняла одно из них.

Свет в лаборатории был слишком ярким, стерильным, лживым. Марк Вейнер пялился в микроскоп, но вместо клеточных культур на предметном стекле видел вспышки: желтые глаза во тьме, темную кровь на асфальте, бледное лицо женщины, вцепившейся в спину чудовища. Его пальцы дрожали, когда он регулировал фокус. Третья попытка. Он не мог сосредоточиться.

«Вейнер, у тебя там все в порядке?» – голос коллеги из соседнего кабинета прозвучал как из-под толстого стекла. Марк вздрогнул, едва не уронив пробирку.

«Да, да, все хорошо. Просто мигрень», – пробормотал он, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Он провел рукой по лицу. Прошло сорок восемь часов. Сорок восемь часов с того момента, как он бежал из промзоны. Сорок восемь часов попыток убедить себя, что это был психотический срыв, галлюцинация от переутомления. Но царапины на запястье, оставленные неровным краем той арматуры, были реальны. Запах мокрой шерсти и медного страха, преследовавший его даже после долгого душа, был реален. И тень, которую он заметил прошлой ночью напротив своего дома, стоящую неподвижно под фонарем, – она тоже была реальна.

Рабочий день тянулся мучительно. Каждый звук заставлял его вздрагивать. Каждый незнакомец в коридоре казался потенциальным наблюдателем. Он ловил себя на том, что принюхивается к воздуху, ища тот самый холодный, каменный запах. Безумие. Он сходил с ума.

Когда часы наконец показали шесть вечера, Марк почти выбежал из здания, не отвечая на прощальные кивки коллег. Осенний воздух был влажным и пронизывающим. Он застегнул пальто на все пуговицы и быстрым шагом направился к станции метро, выбирая самый людный маршрут. Толпа, казалось, должна была давать утешение. Но теперь он видел в ней не безопасность, а море уязвимых тел, за которыми мог следить любой хищник.

Он зашел в маленький супермаркет у дома, покупая еду механически: замороженная пицца, кофе, яблоки. Его рука сама потянулась к полке с чесноком, и он с отвращением отдернул ее. Фольклор. Глупости. Но что, если нет? Он все равно взял упаковку.

На выходе из магазина его остановил полицейский. Офицер средних лет, с усталым, но внимательным лицом. Марка бросило в холодный пот.

«Марк Вейнер?» – спросил полицейский, сверяясь с планшетом.

«Да… это я. В чем дело?»

«Я инспектор Томас Хейл. Можно задать вам несколько вопросов?»

Сердце Марка забилось так сильно, что он боялся, что офицер это услышит. Они нашли тело. Тело того… того, во что превратился оборотень. Его обвинят в убийстве.

«Каких вопросов?» – голос стал хриплым.

«В ночь на среду вы были в районе промзоны «Ржавый Пояс»?»

«Я… я проходил там. Срезал путь. Автобус сломался», – слова вылетали пулеметной очередью.

Хейл наблюдал за ним с профессиональной отстраненностью. «Вы ничего необычного не видели? Не слышали? Может, драку, странные звуки?»

Марк почувствовал, как по спине ползет ледяной пот. Маскарад. Закон, о котором говорил тот холодный тип, Виктор. Одно неверное слово.

«Нет. Ничего. Было темно, шел дождь. Я просто торопился домой».

Инспектор Хейл задержал на нем взгляд на секунду дольше необходимого. «Понимаете, там было найдено тело. Мужчины. Со следами насильственной смерти. Очень… необычными следами».

«Я ничего не видел», – повторил Марк, глядя ему прямо в глаза, стараясь не мигать.

Хейл кивнул, но в его взгляде читалось недоверие. «Хорошо. Если что-то вспомните, вот моя карта. Любая мелочь может быть важна». Он протянул визитку. Марк взял ее дрожащими пальцами. «И будьте осторожнее, мистер Вейнер. Это небезопасный район. Особенно по ночам. Особенно в последнее время».

После ухода полицейского Марк несколько минут стоял, прислонившись к стене, пытаясь перевести дыхание. Они ищут. И Хейл что-то подозревает. Он не верит, что это просто убийство. Маскарад дает трещину, и трещина эта ведет прямо к нему.

В это же время в другом месте города, где неон рекламных вывесок отражался в черных окнах небоскребов, Элира Нокс стояла на коленях в Зале Молчания. Это была круглая комната без окон в подвальном уровне одного из старинных особняков в деловом квартале, официально числящегося фондом культурного наследия. Стены были отделаны темным дубом, а воздух пах ладаном, воском и едва уловимым, сладковатым запахом старой крови – крови, взятой по договору, крови как дани.

Перед ней, на возвышении, сидели трое. Совет Старших этой ветви ковена. В центре – Селена Восс, вампирша с волосами цвета воронова крыла, уложенными в строгую гладкую прическу. Ее лицо было безупречной маской аристократической холодности. Справа – пожилой, казалось бы, мужчина с бородкой, чьи глаза, однако, горели нестарческим, пронзительным интеллектом. Слева – Виктор Рейвенкрофт. Он сидел расслабленно, положив ногу на ногу, его пальцы были сложены шпилем. На его губах играла легкая, ничего не значащая улыбка.

«…и потому, учитывая угрозу полного провала операции и раскрытия нашего присутствия, я был вынужден ликвидировать лунного зверя, – мягко докладывал Виктор. – К сожалению, напарник оперативника Нокс был серьезно ранен и сейчас находится на регенерации. А сама оперативник Нокс позволила эмоциям взять верх над долгом».

Селена Восс повернула свой ледяной взгляд к Элире. «Встань».

Элира поднялась. Бок, где были когти оборотня, ныл глухой, сковывающей болью. Рана заживала, но медленно – яд, содержащийся в слюне и когтях оборотней, замедлял вирусную регенерацию. Она чувствовала слабость, голод. Но худшей была слабость моральная.

«Объяснись, – сказала Селена. – Почему ты атаковала зверя, когда он переключился на случайного свидетеля? Протокол предписывает в такой ситуации отступить и позволить естественному отбору сделать свою работу. Свидетель был бы устранен, баланс не нарушен».

Элира искала слова. Любые, кроме правды. «Я… оценила ситуацию как угрожающую дальнейшей конспирации. Агрессия зверя была неконтролируемой. Он мог вырваться за пределы зоны, увлечься погоней за человеком в жилые кварталы. Мое вмешательство было попыткой локализовать угрозу».

«Локализовать? – переспросил старший с бородкой. Его звали Кассиус. – Ценой ранения и привлечения еще большего внимания? Человек видел тебя. Видел твою силу. Видел зверя. И, как я понял из доклада Виктора, даже оказал… сопротивление». В его голосе прозвучало недоумение, смешанное с брезгливостью.

«Он ничего не понял, – твердо сказала Элира, глядя в пространство над их головами. – Шок, темнота, дождь. Он убежал, как убежал бы от любой уличной драки. Он не представляет угрозы».

«Он представляет угрозу по факту своего существования, – вмешался Виктор. Его голос был медовым, но каждый знал, что под медом – цианид. – Как и любое знание, которое не может быть контролируемо. Однако… я предложил компромисс. Оперативник Нокс так прониклась судьбой этого человека, что вызвалась стать его куратором. Взять на себя ответственность за его молчание и нейтрализацию в случае… необходимости».

Селена Восс подняла тонкую бровь. «Кураторство над человеком? Это беспрецедентно. И обременительно. Ты готова потратить свои ресурсы, свое время, чтобы следить за одним-единственным смертным? Отвлекаясь от прямых обязанностей?»

«Я готова, – Элира почувствовала, как слова жгут ей губы. – Я исправлю свою ошибку. Я обеспечу, чтобы он никогда не заговорил. И если Совет сомневается в моей лояльности… это будет доказательством».

Кассиус и Селена переглянулись. Виктор следил за ними с интересом коллекционера.

«Очень хорошо, – наконец сказала Селена. – Твое кураторство утверждено. Но с условиями. Первое: человек не должен узнать о нас больше, чем уже знает. Любое дальнейшее раскрытие информации будет караться его немедленной ликвидацией и твоим… пересмотром статуса. Второе: ты отчитываешься о каждом контакте. Третье: если Совет или я сочтут, что угроза Маскараду с его стороны сохраняется, мы действуем без твоего участия. Понятно?»

Элира кивнула, сжав челюсти. «Понятно».

«И учти, – добавил Кассиус, – кровь его – под запретом. Никаких следов, никаких… увлечений. Мы не дикие звери, чтобы пить из случайных луж. Твое кураторство – это надзор, не более».

«Я понимаю».

«Свободна, – махнула рукой Селена. – И, Элира… не разочаруй нас снова. Ковен не прощает слабость дважды».

Элира поклонилась, развернулась и вышла из зала. Только когда тяжелая дубовая дверь закрылась за ней, она позволила себе выдохнуть, прислонившись к холодной каменной стене коридора. Ее рука непроизвольно потянулась к боку. Голод скручивал желудок спазмом, требуя топлива для заживления. Обычно она посещала санкционированные клиники, где добровольные доноры, подписывающие странные контракты, давали кровь за деньги. Но сейчас ей было нужно нечто большее. Покой. А его не было.

Из тени в конце коридора вышел Виктор. Он шел неспешно, поправляя манжеты.

«Искусно сыграно, – сказал он тихо. – Хотя твои старшие все равно тебе не верят. Они просто хотят посмотреть, как высоко ты сможешь прыгнуть с этой ношей на шее».

«Что тебе нужно, Виктор?» – спросила Элира, не скрывая усталости.

«Я? Я хочу помочь. Баланс – такая хрупкая штука. И твой новый подопечный… Марк Вейнер, верно? Он теперь точка напряжения. Полиция уже им интересуется. Инспектор Хейл – упрямый человек. Любопытный. Если он докопается…»

«Я с ним разберусь».

«Конечно, разберешься, – Виктор улыбнулся. – Но позволь дать совет. Не питай иллюзий. Он – человек. Он будет бояться, потом любопытствовать, потом совершать глупости. Его природа – искать объяснения. И рано или поздно он найдет их слишком много. Когда это случится… помни о своем долге перед ковеном. И о том, что у меня есть копия полного отчета о той ночи. Для Совета Теней, если понадобится».

Он прошел мимо, оставив после себя шлейф холодной угрозы. Элира закрыла глаза. Она была в ловушке. Ловушке собственного импульса и тонкой паутине Виктора.

Марк доплелся до своей квартиры, расположенной в типовой девятиэтажке на окраине центра. Он дважды обернулся в лифте, проверяя, не следуют ли за ним. Войдя, он запер дверь на все замки и задвинул цепочку, хотя понимал, что для тех, кого он видел, эти преграды – ничто.

Он бросил пакеты на кухонный стол и включил свет везде, даже в кладовке. Не помогло. Тишина квартиры стала давящей, полной невидимых угроз. Он подошел к окну, отодвинул штору. Напротив, на скамейке в сквере, сидела женщина. Одна. В темноте. Его сердце екнуло. Она сидела неподвижно, смотрящая в сторону его окна.

Сердцебиение участилось. Не она ли? Та самая? Нет, при свете фонаря он разглядел другое лицо, другую фигуру. Просто случайная прохожая. Он отпустил штору, рука дрожала.

Он пытался заняться привычными делами: поставить пиццу в духовку, включить телевизор. Мелькающие картинки не доходили до сознания. В голове вертелся вопрос: зачем? Зачем она это сделала? Она рисковала собой, своей… своей жизнью? Ради незнакомца. Почему?

Его мысли прервал тихий, но отчетливый стук в стекло. Не в дверь. В окно. В гостиной.

Марк замер. Он жил на пятом этаже.

Стук повторился. Терпеливый, металлический.

Медленно, как во сне, он подошел к окну и снова отодвинул штору.

За стеклом, в темном пространстве ночи, парила фигура. Элира. Она стояла на узком карнизе, которого, как Марк знал, практически не существовало. Ее черные волосы развевались на влажном ветру, лицо было бледным и напряженным. Она смотрела прямо на него. Одной рукой она держалась за раму, другой показала на ручку окна, чтобы он открыл.

Инстинкт кричал: нет, ни за что, беги, звони в полицию! Но другой голос, тихий и настойчивый, напоминал: она могла убить тебя тогда. И не сделала. Она спасла тебя.

Дрожащими руками он отщелкнул замок и потянул раму на себя. Холодный воздух и капли дождя ворвались в комнату.

Элира с легкостью, нарушающей все законы физики, шагнула внутрь, и ее ботинки тихо коснулись паркета. Она была в той же черной, облегающей одежде, что и тогда, но теперь поверх накинула длинный темный плащ. От нее исходил холод и тот самый запах – дождя, камня и слабого, сладковатого металла.

Они стояли друг напротив друга в ярко освещенной гостиной. Марк, в помятой домашней одежде, чувствовал себя невероятно уязвимым и маленьким. Она же казалась иконой из другого мира, тревожной и прекрасной.

«Ты, – выдохнул он. – Ты…»

«Мы должны поговорить, – ее голос был низким, ровным, но в нем слышалось напряжение. – Закрой окно».

Марк машинально подчинился, затем повернулся к ней, прислонившись спиной к подоконнику, как бы ища опору. «Что ты здесь делаешь? Как ты…» он махнул рукой в сторону окна.

«Это не важно. Важно то, что ты теперь знаешь. И что ты сделал с этим знанием».

«Я никому не сказал! – сразу выпалил Марк. – Этот полицейский… он спрашивал. Но я ничего не рассказал».

Ее глаза сузились. «Полицейский? Какой полицейский?»

«Инспектор Хейл. Он ищет… тело того, другого. Он что-то подозревает».

Элира закрыла глаза на мгновение, словно переживая внутреннюю боль. «Хейл. Это хуже, чем я думала. Он… он не остановится».

«Кто вы? – спросил Марк, и его собственный голос прозвучал тихо, но настойчиво. – Что это было? И почему… почему ты меня спасла?»

Она посмотрела на него, и в ее темных глазах мелькнуло что-то сложное, что-то похожее на жалость и досаду одновременно. «Мы – то, о чем люди рассказывают сказки, чтобы объяснить ужас по ночам. А я спасла тебя, потому что… потому что это была моя ошибка. Ты оказался не в том месте. И теперь это моя ответственность».

«Ответственность? Какая?»

«Я твой куратор, Марк Вейнер. Это значит, что отныне я отвечаю за твое молчание. За твою безопасность от нашего мира. И… – она сделала паузу, – за твою нейтрализацию, если ты станешь угрозой».

В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и шумом дождя за окном. Слово «нейтрализация» прозвучало так же холодно и окончательно, как стук того серебряного стилета о землю.

«Ты… убьешь меня, если я кому-то расскажу?» – спросил он, почти шепотом.

«Мне этого не хочется, – ответила она честно. – Но если придется, это сделаю я. Или кто-то другой. И это будет быстрее и милосерднее, чем то, что сделают с тобой другие фракции, если узнают, что ты – слабое звено. Ты видел оборотня. Он был не один. Его стая уже ищет мстителей. Они не станут разбираться, виноват ты или нет. Для них ты – приманка, свидетель, добыча».

Марк почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он медленно сполз по стене, опустившись на корточки, и спрятал лицо в ладонях. «Боже. Боже мой. Что мне делать?»

Элира наблюдала за его человеческим отчаянием. Оно было таким живым, таким жарким. Оно будило в ней что-то давно забытое. Она сделала шаг вперед, но остановилась, будто боясь приблизиться.

«Ты будешь жить своей обычной жизнью, – сказала она, и в ее голосе появились нотки приказа, привычной для оперативника. – Ты будешь ходить на работу, общаться с людьми, но ты никогда, слышишь, никогда не заикнешься о том, что видел. Не будешь искать информацию. Не будешь говорить с полицией без моего разрешения. Ты забудешь».

«Я не могу забыть!» – крикнул он, поднимая лицо. Его глаза были полны слезами ярости и бессилия. «Это было реально! Это… ты реальна!»

Внезапно она оказалась рядом. Не видел, как она двинулась – просто в один момент она была у окна, в другой – в метре от него. Он вскрикнул от неожиданности.

«Да, я реальна, – прошипела она, и в глубине ее глаз снова вспыхнул тот самый тлеющий алый свет. Ее клыки удлинились, обнажаясь. Это не было угрозой ему. Это была реакция на стресс, на ее собственную боль и голод. – И реальность такова, что если ты не возьмешь себя в руки, ты умрешь. Хочешь жить? Тогда слушай меня».

Марк смотрел на ее лицо, искаженное внутренней борьбой, на эти клыки, на глаза, горящие нечеловеческим огнем. Страх достиг апогея и… схлынул. Осталось только опустошенное принятие. Он кивнул.

«Хорошо, – она отступила, и свет в ее глазах погас. Клыки скрылись. – Первое правило: никогда не открывай окно или дверь ночью, если не уверен на сто процентов, кто это. Второе: если увидишь что-то… необычное, не приближайся. Обратись ко мне. – Она достала из складок плаща обычный, дешевый сотовый телефон и бросила ему на пол. – В нем один номер. Набирай его только в случае прямой угрозы. Я буду проверять тебя. Мы будем встречаться. Ты должен научиться видеть опасность, чтобы избегать ее».

«Почему ты это делаешь? – снова спросил он, поднимая телефон. – Тебя заставили?»

Элира отвернулась, глядя в закрытое окно, за которым плелась ее настоящая жизнь. «Меня заставили обстоятельства. И мой выбор. Теперь и твой выбор – принять эти правила или умереть. Другого нет».

Она направилась к окну.

«Подожди, – позвал он. Она обернулась. – Как тебя зовут? По-настоящему?»

Она замерла. «Элира. Элира Нокс. Но для тебя это имя не должно значить ничего». Она открыла окно, и поток холодного воздуха снова ворвался в комнату. «Запри окно после меня. И не выглядывай, пока я не скроюсь из вида».

И прежде чем он успел что-то сказать, она шагнула в пустоту и растворилась в ночи.

Марк бросился к окну, но увидел лишь пустоту и падающий дождь. Как будто ее и не было. Но на паркете остались мелкие капли воды. И в его руке был телефон – твердое, уродливое доказательство того, что кошмар реален.

Он закрыл окно, защелкнул замок и отступил. Комната, его обычная, скучная комната, теперь казалась чужой, словно декорацией, под которой скрывался другой, темный мир. И он был частью этого мира теперь. Не как участник, а как пленник. Как слабое звено.

Он взглянул на телефон. Один номер. Линия жизни и смерти. И имя: Элира Нокс. Хищница, которая стала его ангелом-хранителем и потенциальным палачом.

Где-то в городе инспектор Хейл листал дело с необъяснимыми следами на теле. Где-то в тени Виктор Рейвенкрофт строил планы. Где-то в промзонах рычали новые оборотни, чуя запах крови и мести. А он, Марк Вейнер, медицинский аналитик, сидел на полу своей гостиной, понимая, что обычная жизнь закончилась. Навсегда.

Голод был тлеющим углем в пустоте ее желудка. Он не кричал, как в первые десятилетия после Преображения, а тлел – низкое, постоянное давление, требующее топлива для регенерации. Яд из когтей оборотня действовал как чужеродный агент, заставляя ее древний вирус работать вхолостую, сжигая ресурсы. Элира стояла на крыше жилого дома напротив квартиры Марка, недвижимая, как горгулья. Плащ сливался с темнотой, а дождь, сменившийся мелкой изморосью, стекал по ее лицу, не вызывая дрожи. Холод был ей привычен.

Она наблюдала уже третью ночь. Протокол кураторства предполагал периодические проверки, но инстинкт – тот самый, что заставил ее броситься между человеком и зверем – диктовал иное. Она должна была убедиться, что он не сделает глупостей. Что полиция не придет снова. Что Виктор не реализует свою угрозу слишком быстро.

Окно Марка на пятом этаже светилось желтым прямоугольником. Она видела его силуэт, перемещающийся по комнате. Он двигался нервно, резко. То подходил к окну, то отходил. Он не спал. Как и она.

Внезапно его силуэт замер у окна, а затем свет погас. Не постепенно, а резко, как будто кто-то щелкнул выключателем. Затем в окне мелькнул свет фонарика – неровный, дрожащий луч, выхватывающий из темноты потолок. Элира насторожилась. Она не слышала звуков выключения электричества во всем доме. Только в его квартире.

Ее тело напряглось прежде, чем разум успел сформулировать мысль. Она шагнула вперед с крыши, падая в темноту, и приземлилась на балкон четвертого этажа с глухим, но тихим стуком, погасив инерцию сгибом коленей. Затем – еще один прыжок, на карниз рядом с его окном.

Она заглянула внутрь.

Марк стоял посреди гостиной, спиной к ней, направляя луч фонарика на входную дверь. В его другой руке, опущенной вдоль тела, блестел кухонный нож. Элира почувствовала запах – не только его страха, едкого и острого, но и другого. Звериного. Мускусного, с примесью влажной земли и гнили. Запах оборотня. Но не того, что в ярости трансформации. Это был запах следопыта, хищника на охоте, умеющего сдерживаться.

Кто-то был в квартире. Не за дверью – внутри.

Она не стала стучать. Ее пальцы сжали металлическую раму окна, и с тихим скрежетом замок сломался. Она откинула створку и вплыла внутрь, бесшумно, как дым.

Марк вздрогнул и резко обернулся, ослепляя ее лучом фонарика. «Стой!»

«Тише, – ее голос был ледяным шепотом. – Он здесь. Где?»

«Кто?..» – начал Марк, но она резко махнула рукой, заставляя его замолчать.

Ее ноздри расширились. Она отфильтровывала запахи: пыль, остатки пищи, его пот, ее собственный холодный след… и вот он. Свежий, острый. Исходил из коридора, ведущего в спальню. Оборотень. Но не в звериной форме. В человеческой. Шаман? Лазутчик? Неважно. Его присутствие здесь было объявлением войны и нарушением всех территориальных договоров. Или чьим-то заказным убийством.

«В спальне, – прошептала она. – Оставайся здесь. Не двигайся.»

«Но…»

Она уже исчезла из круга света, растворившись в темноте коридора. Ее зрение, приспособленное к ночи, видело все в оттенках серого и тепловых пятнах. В спальне было холодно – открыто окно. И у кровати стояла фигура. Высокая, широкоплечая. Человек в капюшоне и потрепанной куртке. Он медленно поворачивался, услышав ее, но не увидев.

«Я знал, что ты придешь, кровосос, – прорычал мужской голос, низкий и хриплый. – Заботишься о своей игрушке?»

«Ты пересек границу, – ответила Элира, останавливаясь в трех метрах от него. Она видела его тепловой контур, напряженные мышцы. Он был на грани трансформации, сдерживая ее силой воли. Опытный. – Это нарушение перемирия.»

«Перемирие? – оборотень фыркнул. – Вы убили нашего брата. На нашей земле. И этот человечишка видел все. Он – улика. Он должен исчезнуть. Рагнар приказал.»

Рагнар Клык. Лидер стаи. Значит, это не просто месть – это политический акт. Или ловушка.

«Ты не уйдешь отсюда с ним, – сказала Элира, занимая позицию между оборотнем и дверью. Ее рана ныла, напоминая о слабости. Она не могла позволить себе затяжную схватку. Нужно было быстро и тихо. Но убийство оборотня в человеческом жилище, даже в форме человека, оставит следы, которые не скрыть от таких, как Хейл.

«Я и не собирался, – прошипел оборотень, и его кости затрещали. Капюшон спал, обнажая лицо, покрытое щетиной, с широкими скулами и желтым отсветом в глазах. – Я уйду с твоей головой. Или с его. Рагнар будет доволен в любом случае.»

Он рванулся вперед. Не к ней, а сквозь нее – к двери, к Марку. Его скорость была неестественной для человека, но пока что не сверхъестественной. Элира двинулась навстречу.

Их столкновение было стремительным и глухим. Она поймала его запястье, когда его когти уже начали прорываться сквозь кожу на пальцах. Сила удара отшвырнула ее назад, она врезалась в дверной косяк, но не отпустила хватку. Рывком на себя она заставила его потерять равновесие и ударила коленом в грудь. Раздался хруст. Оборотень рявкнул от боли, но не отступил. Его свободная рука замахнулась, и когти, теперь уже полностью сформированные, прожгли ткань ее плаща и вонзились в уже существующую рану на боку.

Боль была ослепительной, белой и жгучей. Элира вскрикнула – тихо, но это был крик. Ее собственная кровь, темная и холодная, хлынула на пол. Голод внутри взревел, превратившись из тлеющего угля в лесной пожар. В ее глазах вспыхнуло алое пламя, клыки удлинились до подбородка. Инстинкт убийцы, сдерживаемый веками дисциплины, рванулся наружу.

Она впилась клыками ему в шею, но не для того, чтобы пить. Это было нападение. Ее челюсти со всей силой сомкнулись на мышцах и сухожилиях. Оборотень взревел, пытаясь оторвать ее, но она держалась, как пиявка, впрыскивая в рану не яд, а концентрированную холодную сущность своего вируса – чужеродный, парализующий агент для его биологии.

Тело оборотня затрепетало. Превращение, начавшееся, остановилось и обратилось вспять. Его когти втянулись, кости с хрустом вернулись в человеческое состояние. Он рухнул на колени, давясь кровью, которая была уже не только его. Элира оторвалась от его шеи, ее рот и подбородок были залиты темной жидкостью. Она отплюнулась с отвращением – вкус был омерзительным, ядовитым.

Он был еще жив, но неопасен. Паралич продлится несколько часов.

В дверном проеме, освещенный косым лучом своего фонарика, стоял Марк. Его лицо было восковой маской ужаса. Он смотрел на Элиру, на ее окровавленное лицо и горящие глаза, на распростертое тело на полу, из шеи которого сочилась густая жидкость.

«Ты… ты его…» – он не мог договорить.

«Он жив, – хрипло сказала Элира, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ее рана жгла огнем. Она чувствовала головокружение. Потеря крови, собственная и чужая, выпитая поневоле, отравляла ее. – Но ты – нет, если останешься здесь.»

Она сделала шаг к нему, и он инстинктивно отпрянул. Этот жест пронзил ее острее любого когтя. В его глазах был ужас перед ней. Перед монстром. И это было правильно. Это было безопасно. Но это жгло.

«Слушай меня внимательно, – заговорила она, заставляя голос звучать твердо, сквозь боль и слабость. – Это был разведчик. За ним придут другие. И они будут не одни. Полиция, Хейл, он уже вел расследование. Теперь, с этим… – она кивнула на лежащего оборотня, – он будет здесь как минимум с обыском. Твоя жизнь здесь окончена.»

«Куда мне деваться?» – голос Марка был сломанным, детским.

«Я знаю место. Не связанное с ковеном. Не отслеживаемое ими. На время.» Это была ложь. Место было связано с ней, с ее старыми, забытыми всеми убежищами. Если о нем узнают старшие, это будет расценено как мятеж.

«А он?» – Марк показал фонариком на тело.

«Он придет в себя и уйдет. Или его заберут свои. Убирать следы – не моя задача сейчас.» Она подошла к окну в спальне – оно было распахнуто. «Собирайся. Только самое необходимое. Документы, деньги, одежда на пару дней. У тебя есть пять минут.»

Марк не двигался, смотря на нее, потом на нож в своей руке, который казался теперь смешной игрушкой.

«ПЯТЬ МИНУТ, МАРК!» – ее голос сорвался на низкий, животный рык, эхо которого заставило задрожать стекла.

Он вздрогнул и бросился в гостиную, к шкафам.

Элира, оставшись одна, прислонилась к стене, сжимая бок. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Ей нужно было питание. Настоящее. Чистое. Иначе она не дотянет даже до убежища, не говоря уже о том, чтобы защищать его. Но источник был только один. И он был под абсолютным запретом. Не только ковеном, но и ее собственным, еще не до конца мертвым, моральным компасом.

Марк вернулся с рюкзаком, набитым кое-как. «Я готов.»

Она кивнула, оттолкнувшись от стены. «Мы идем по крышам. Меньше глаз. Держись близко.»

Она вылезла в окно и протянула ему руку. Он колебался секунду, глядя на бездну под ногами, затем взял ее руку. Его пальцы были теплыми, живыми, пульсирующими. Ее холодная кожа, казалось, обожглась от этого прикосновения. Она резко подняла его, почти швырнула на карниз рядом с собой. «Не смотри вниз. Следуй за моими шагами точно.»

Путь по крышам был кошмаром для человека. Скользкая черепица, прыжки над черными провалами улиц, лестницы пожарных выходов, ржавые и шаткие. Элира двигалась с грацией тени, каждый раз подстраховывая его, хватая за руку или за шиворот, когда он поскальзывался. Он дышал тяжело, порывисто, но не кричал, не жаловался. Она чувствовала, как его сердце колотится, как перекатывается волна страха, но также и решимости. Он цеплялся за жизнь. Это было… достойно уважения.

Убежище оказалось старым, заброшенным зданием бывшего архива на границе промзоны и старого города. Элира проникла внутрь через разбитое окно в подвале и провела его по темным, пропахшим плесенью и пылью коридорам на верхний этаж, в небольшую комнату, когда-то бывшую кабинетом. Здесь было относительно сухо. Стоял старый походный стол, пара скрипучих стульев, сложенный спальный мешок на полке. На окнах – металлические ставни. Одинокий солнечный луч не проник бы сюда никогда.

«Здесь, – сказала Элира, запирая за ними тяжелую дверь. – Не выходить. Не подходить к окнам. Вода в канистрах там, в углу. Еда… я принесу позже.»

Марк опустил рюкзак на пол. «Надолго?»

«Пока я не разберусь с угрозой.» Она отвернулась, подошла к стене, стараясь скрыть дрожь, которая начала пробиваться сквозь ее контроль. Боль была уже не просто болью, а пустотой, разъедающей изнутри. Вирус требовал восполнения. Без него она начнет деградировать, рана откроется снова.

«Ты ранена, – тихо сказал Марк. Он видел, как она держится за бок, как темное пятно на ее плаще расползается. – Сильно.»

«Это пройдет.»

«Нужна… кровь?» – он произнес это слово с трудом, но без паники. Как констатацию факта. Он ведь был медицинским аналитиком. Он понимал биологию, даже такую.

Она резко обернулась, ее глаза в темноте горели двумя алыми точками. «Забудь об этом. Это не твоя забота.»

«Но ты не можешь… функционировать, если не восстановишься. Ты сказала, что нужно защищать меня. Как ты сможешь, если ты ослаблена?»

Он подошел на шаг ближе. Его запах – теплый, соленый от пота, живой – ударил в ее сознание. Голод взревел в ответ, сжимая горло спазмом. Она отшатнулась, как от огня. «Держись подальше!»

Марк остановился, но не отступил. «Я видел, как ты сражалась. Ради меня. Дважды. Тот оборотень… он пришел за мной. Ты могла просто позволить ему сделать это. Устранить «угрозу Маскарада», как говорит твой Виктор. Но ты не сделала.»

«Я делаю свою работу, – прошипела она. – Кураторство.»

«Это ложь, – он сказал это просто, без вызова. – И ты знаешь это. Ты рискуешь собой. Нарушаешь приказы. Прячешь меня здесь, в месте, о котором, я уверен, твой ковен не знает. Почему?»

Молчание повисло в комнате, густое, как смог. Элира смотрела на него, на его человеческое лицо, испуганное, но не сломленное. В нем была та самая упрямая жизненная сила, которая когда-то, столетия назад, была и у нее. И которую она защитила тогда, в дождь. Не по приказу. Потому что не могла иначе.

«Потому что ты не заслуживаешь смерти за то, что оказался не в том месте, – наконец сказала она, и ее голос потерял сталь, став просто усталым. – Потому что этот мир, наш мир… он построен на трупах невинных. И однажды нужно сказать «хватит». Даже если это всего лишь один человек.»

Он медленно кивнул, как будто этого было достаточно. Потом, не сводя с нее глаз, он закатал рукав своей рубашки, обнажив запястье. Вены под кожей пульсировали синим, притягательным рисунком.

«Нет, – сказала она сразу, но это прозвучало слабо.

«Это логично, – сказал он. Его голос дрожал, но он продолжал. – Ты – мой единственный щит. Если ты упадешь, я мертв. Это как… как переливание крови. Экстренная медицинская помощь.»

«Ты не понимаешь, что предлагаешь! – ее голос сорвался. – Это не просто «переливание». Это… связь. Искушение. Запрет.»

«Я доверяю тебе, – просто сказал Марк. – Ты могла убить меня столько раз. И не сделала.»

Доверие. Это слово было опаснее любого серебряного клинка. Оно растопило последние укрепления вокруг того, что она когда-то называла душой. Она подошла, медленно, как к дикому зверю. Ее дыхание стало прерывистым. Голод кричал, но теперь к нему примешивалось что-то иное – не жажда, а жгучий, запретный интерес. Желание не просто питаться, а прикоснуться к этому теплу, к этой жизни.

Она остановилась в сантиметре от него. Ее холодная аура смешалась с его теплом. Она видела, как бьется пульс на его шее. Музыка жизни.

«Это может изменить тебя, – прошептала она. – Оставит след. Откроет дверь.»

«Двери уже открыты, Элира, – он тоже говорил шепотом. – С того момента, как ты сказала мне свое имя.»

Она больше не сопротивлялась. Ее рука, холодная и легкая, обхватила его запястье. Прикосновение было электрическим. Она наклонила голову. Ее губы коснулись кожи у вены. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Затем – легкий укол, точный и почти безболезненный.

И хлынуло тепло.

Не просто кровь. Это был поток жизни, эмоций, воспоминаний. Вспышки детства Марка, горечь потери родителей, тихая радость от удачного анализа, одиночество вечеров в пустой квартире… и яркий, жгучий страх, смешанный с благодарностью, направленный на нее. Элира втягивала это, и пустота внутри наполнялась не просто силой, а чем-то неизмеримо большим. Ее рана сомкнулась, боль утихла, но в груди разгорелась другая – острая, щемящая, человеческая. Связь установилась. Тонкая, но неразрывная нить между хищником и жертвой, которая теперь была чем-то большим.

Она оторвалась прежде, чем взяла слишком много. Ранка на его запястье была крошечной, уже запекшейся. Его лицо было бледным, но глаза ясными. Он смотрел на нее не с ужасом, а с пониманием.

«Спасибо, – прошептала она, отступая, чувствуя, как по ее жилам разливается новая, чуждая энергия – энергия человеческой жизни и доверия. – Этого… этого больше не будет. Обещай мне.»

«Я обещаю, – сказал он. – Но и ты обещай мне. Не отдавай меня им. Ковену, Совету, Виктору. Спаси меня.»

Она смотрела на него, на этого хрупкого, смешного, невероятно храброго человека, который доверил ей свою жизнь дважды. И она поняла, что решение уже принято. Оно было принято в ту самую секунду в промзоне. Теперь она только осознала его.

«Я спрячу тебя, Марк, – сказала Элира, и в ее голосе прозвучала сталь не приказа, а клятвы. – Даже если для этого мне придется скрывать тебя ото всех. Даже от моих собственных. Это мое решение. И моя война теперь.»

Она повернулась и вышла из комнаты, чтобы установить сигналы тревоги по периметру здания. Она должна была действовать. Хейл, оборотни, Виктор, ковен – все они теперь были угрозами. И она, Элира Нокс, оперативник ковена, собиралась вступить в схватку со всем своим миром. Ради одного человека. Ради того света, который она ощутила в его крови и который, она теперь знала, был для нее важнее всех законов Тьмы.