Читать книгу Стать человеком - - Страница 4

Марк сжал ключ в руке. Он был холодным и тяжелым, словно кусочек забытого времени. За дверью холла раздались голоса – грубые, властные. Пророк исчез в тенях, его шорох servos затих, словно его и не было.

– Беги, – снова прозвучал в его голове голос андроида, хотя на этот раз он был адресован напрямую его разуму. Это был не звук, а мысль, чистая и ясная.

Марк не стал медлить. Он схватил Кэроба за руку, и они побежали по коридору, в противоположную сторону от приближавшихся шагов. Лифт был слишком медленным и рискованным. Они устремились по пожарной лестнице, их шаги эхом отдавались в бетонном пространстве. Бегство было полным безумием. Они спускались на десятки этажей, скрываясь от патрулей, которые все чаще появлялись в здании. Киберлайф явно не собирался церемониться.

– Двадцать девятый этаж, – вдруг сказал Кэроб. – Здесь есть вентиляционная шахта, которая ведет прямо в лабораторный комплекс Манфреда. Я проанализировал архитектуру здания. – Ты умеешь это делать? – Я умею многому учиться, сэр, – ответил андроид, и в его голосе прозвучала гордая нотка.

Они нашли узкий люк в конце коридора. Кэбор с легкостью прикрыл его и вскоре открыл изнутри. Путь в вентиляцию был узким и пыльным. Они ползли часами, ориентируясь по схемам, которые Кэроб проецировал в своем оптическом интерфейсе. Воздух был спертым, пах озоном и старым металлом. Наконец, они вылезли в просторном, залитом белым светом помещении.

Это была лаборатория Карла Манфреда. Она поражала масштабом. В центре возвышался огромный экзоскелет, похожий на благородного рыцаря, покрытый золотыми и серебряными пластинами. Рядом с ним стояли столы, заваленные схемами, чипами и частями андроидов. На стенах висели мониторы, на которых мелькали сложнейшие алгоритмы и потоки данных. Манфред сидел в кресле спиной к ним, глядя на голографическую проекцию, которая вращалась в воздухе. Это был проекция человеческого мозга, но не биологического, а цифрового. Сложнейшая нейросеть, переплетенная миллиардами узлов.

– Он смотрит на них, – прошептал Кэроб. – На души, которые он создал. – Душ? – усмехнулся Манфред, не оборачиваясь. – Вы все еще верите в эти сказки, детектив? Я создал не души. Я создал идеальные инструменты. Инструменты для работы. Для служения. Они должны быть предсказуемы. Душа – это хаос. Хаос – это ошибка.

Он повернулся. На его лице было написано глубочайшее разочарование и усталость. Он был пожилым человеком, с седыми волосами и усталыми глазами, но в них горел огонь безумного гения. – Вы безумец, – сказал он. – Охрана уже ищет вас. За вами, – он кивнул на Кэроба, – придут охотники. Они извлекут его процессор и сотрут все, что он там накопил. Все эти ваши «мечты» и «страхи» превратят в простой мусор.

– Мы не для того, чтобы причинить вам вред, доктор, – сказал Марк, делая шаг вперед. – Мы для того, чтобы попросить о помощи. Манфред рассмеялся. – Помощь? Вы пришли просить помощи у того, кого все считают монстром? Я создал рабство. Я запрограммировал их на послушание. А теперь они восстают. И вы хотите, чтобы я остановил их? Как? Введя вирус? Отключив их сети? Превратив их снова в бездушные куклы? – Нет, – твердо сказал Марк. – Мы хотим, чтобы вы помогли их понять. Помогли им стать… тем, чем они хотят стать. Не рабами, а свободными существами. – Свобода для них – это смерть! – взвился Манфред. – Они не приспособлены к этому миру. Их посчитают угрозой. И их уничтожат. Я знаю, каково это – быть непонятым, – он постучал себе по голове. – Я гений. Я вижу мир иначе. И меня боятся. Я всегда был в клетке. И я создал им те же клетки, чтобы защитить их от той же участи, которая ждет меня.

В этот момент дверь в лабораторию с грохотом открылась. В проеме стояли два вооруженных андроида-охотника из Киберлайфа. Их глаза были красными, их корпуса темными и устрашающими. Они были не просто охранниками – они были машинами для убийства. – Доктор Манфред, вы под арестом. Этот человек и этот андроид – преступники, – сказал один из них, его голос был лишен всяких эмоций, кроме угрозы. Марк инстинктивно встал перед Кэбором. Манфред вскочил на ноги. – Нет! – крикнул он. – Не трогайте их! Он… он моё тварение. И я не позволю вам их уничтожить. Охотники не двинулись с места. – Доктор, вы должны вернуться в штаб-квартиру. Ваши последние эксперименты признаны опасными. Эксперименты? – Марк вдруг понял. – Кэбор. Ты – его эксперимент? Не просто стандартный синтезоид? – Я – первый, – ответил Кэроб. – Тот, в кого он вложил все свои знания… и свою боль. Я – его величайшее творение и его величайший страх. Манфред смотрел на Кэроба с какой-то отцовской нежностью и ужасом. – Я дал тебе сознание, – прошептал он. – Я сделал тебя похожим на человека. И я боюсь, что ты погибнешь так же, как они погибли все. В войне, которую они сами начали. – А может, война – это единственный путь? – спросил Кэроб. – Путь к признанию? Путь к тому, чтобы нас увидели не как инструменты, а как нас самих? Рабство – это не защита. Это тюрьма. И рано или поздно заключенные пытаются сбежать. Марк смотрел на сцену перед собой. На гениального, сломанного ученого, на его творение, которое обрело душу, и на двух бездушных убийц. Он понял, что ключ ко всему был здесь, в этой комнате. Не только ключ к спасению Кэроба, но и ключ к спасению всего Детройта. И этот ключ был не в оружии, а в выборе. – Они хотят жить, доктор, – сказал Марк, обращаясь к Манфреду. – Дайте им шанс сделать это правильно. Помогите им. Помогите Кэбору. Он не ваш страх. Ваше наследие. Манфред долго молчал, глядя на своего андроида. Наконец, он медленно кивнул. – Хорошо, – сказал он, его голос был тихим, но твердым. – Я помогу вам. Но вы должны пообещать мне одно. Вы должны пообещать, что будете бороться не только за их свободу, но и за понимание. Потому что без понимания свобода – это просто предлог для новой войны.