Читать книгу Друид. Том 1. Жизнь взаймы - - Страница 10

Степан тяжело вздохнул. Видно было, что ему тяжело об этом говорить.

– Сергей Николаевич торговал… как бы это сказать… обитателями леса, – осторожно проговорил слуга.

– В смысле? Дичью? Или мехами какими?

– Нет, барин. Духами.

– Повтори-ка, – мне самому не верилось, что можно торговать духами!

– Духами, – Степан отвёл взгляд. – Лесавками, русалками, мелкими лешими. Ловил ваш батюшка их и продавал. Богатые господа хорошо платили за такой товар. Кто для коллекции, кто для опытов магических. А кто и просто похвастаться перед гостями.

Вот теперь многое встало на свои места. Почему лесавка был в банке без этикетки. И недоверие Моха, как и остальных стражей, тоже стало понятно.

– Сколько он продал? – решил уточнить я.

А то, может, в моем лесу уж почти никого не осталось и придётся возвращать. Это ещё хорошо, что Валерьян мне пока такое условие для выживания не ставил. Тогда я бы точно спятил, ибо где, спустя столько лет, проданных искать – непонятно.

– Не могу знать точно, барин. Но много. Лет десять он этим занимался, пока не… – Степан замялся.

– Пока не что? – нахмурился я.

– Пока не спился окончательно. Последние два года он уже и из дома почти не выходил. А потом и вовсе помер.

Выходит, мой отец был в каком-то смысле браконьером. Только охотился он не на зверей, а на духов. На тех самых существ, с которыми я теперь пытаюсь наладить отношения.

Неудивительно, что лес мне не доверяет.

– Кто покупал? – спросил я. – Имена знаешь?

– Некоторые знаю, – кивнул Степан. – Граф Озёров был постоянным клиентом. У него целая коллекция в подвале, говорят.

Ну конечно. Вот откуда Озёров знает про мои земли. Вот почему он так уверен, что имеет на них какие-то права. Он годами покупал у моего отца «товар» и теперь считает, что может просто забрать источник поставок.

– Кто ещё?

– Барон Шатунов тоже захаживал. Правда, редко. Ему нужны были духи для каких-то ритуалов. Магия крови, сами понимаете.

Потом Степан назвал ещё несколько фамилий, которые мне были незнакомы.

– И ещё кое-что, – побледнел слуга, а руки его слегка затряслись. – Есть в подвале один тайник, за винными бочками. Я туда не заглядывал, барин. Не моё это дело. Но знаю, что Сергей Николаевич там что-то хранил.

– Показывай, – велел я.

– Может, не надо, Всеволод Сергеевич? Там же… – он сглотнул. – Там же они живые могут быть. Некоторые, по крайней мере.

– Именно поэтому и надо.

Степан неохотно поднялся. Медленно задвинул стул. Всем своим видом слуга показывал, как боится идти к этому тайнику. Видимо, именно поэтому он раньше о нём и не рассказывал.

– Мести духов боишься? – уточнил я, когда Степан всё-таки задвинул несчастный стул.

– Боюсь, – на выдохе признался он.

– Не стоит переживать. Я же друид. Они меня послушают, – заверил я его. – Надеюсь.

Последнее слово я произнёс уже себе под нос. Потому что на самом деле ни в чём не был уверен. Одно дело – договариваться с духами, которые на свободе. Другое – освобождать тех, кто годами сидел в заточении по вине моей семьи.

Но несмотря на все риски – а духи могли оказаться враждебно настроены по отношению к моему роду – я не собирался оставлять их взаперти и дальше.

Душа друида ныла при этой мысли. Я чётко ощущал, как моё второе сердце начинало биться чаще и по телу то и дело проходили импульсы тепла.

Я стал другим. Уже не тем бизнесменом, кем был в прошлой жизни. Тот человек без зазрений совести выбрал бы более безопасный и выгодный вариант. А может, и вовсе бы продолжил дело отца.

Но во мне пробудилась та магия, что была недоступна ни ему, ни деду. И я благодарен не только за возможность прожить вторую жизнь, но и за шанс обрести великую силу. Это стоит того, чтобы изменить свои старые принципы.

Есть в бизнесе одно правило. Если ты предприниматель, то обязан быть гибким – подстраиваться под обстоятельства и искать в них новые возможности. А иначе изначальная схема заработка быстро устаревает, и бизнес чахнет.

Так и здесь. Чтобы получить нечто большее (и речь сейчас совсем не о деньгах), мне нужно адаптироваться к этому миру. К этому лесу, который может стать как самым страшным врагом, так и самым верным другом.

Хотелось бы, чтобы в итоге вышел второй вариант. И все остались бы в плюсе – и я, и лесные духи, и все прочие местные обитатели.

Степан повёл меня в подвал. Мимо полок с соленьями, мимо пустых винных бочек, в самый дальний угол. Там, за грудой старых досок, обнаружилась неприметная дверца. Настолько неприметная, что я бы сам её ни за что не нашёл.

– Вот, – слуга остановился. – Дальше я не пойду, барин. Не серчайте уж. Не могу.

– Жди здесь, – кивнул я.

Затем толкнул дверцу и вошёл внутрь.

Комната была маленькой, не больше чулана. Вдоль стен висели полки. А на полках стояли десятки банок. Такие же, как та, в которой сидел лесавка.

И в некоторых из них что-то шевелилось.

Я подошёл ближе. Поднёс к ближайшей полке масляную лампу, которую прихватил у входа.

В первой банке обнаружил комок сухих листьев. Мёртвый лесавка. Не дождался свободы.

Очень жаль это существо. Надо будет хотя бы похоронить их по чести.

Во второй банке увидел что-то похожее на клубок водорослей. Тоже не шевелится.

Черт, до боли обидно!

В третьей сидело существо, похожее на крохотную девочку с зелёными волосами. Ростом не больше ладони. Она смотрела на меня огромными глазами, полными ужаса.

Русалка. Точнее, мавка – так, кажется, называются речные духи. Про них я читал в одной из книг Валерьяна.

– Нашёл-таки, – вот вспомнишь заразу, появится сразу. Так и призрак старика снова появился в самый неподходящий момент. – А я всё думал, какое решение ты примешь, когда найдёшь это место.

– Сомневался во мне? Спасибо. Очень приятно, – с сарказмом ответил я и открыл банку с мавкой.

– Ещё бы в тебе не сомневаться! Я ж прекрасно знаю, кем ты раньше был, – съязвил дух.

А я опустил банку на пол, и дух очень осторожно выглянула из неё.

– Ты свободна. Возвращайся в лес, больше тебя никто не тронет. Даю слово друида. Я защищу эти земли и всех их обитателей, – постарался улыбнуться, но вышло криво.

Взгляд то и дело метался к другим банкам, где духов было уже не спасти. Это злодеяние совершил отнюдь не я, но сейчас мне было совестно. Накатил стыд за действия отца моего предшественника.

Через пару секунд мавка что-то пискнула в ответ – я не разобрал. И спешно побежала к открытой двери. Словно опасалась, что всё это шутка и я буду её догонять.

– Сколько же вас тут? – прошептал я, оглядывая полки.

Работы предстояло много. Это как разбирать завалы на складе после банкротства. Только вместо просроченного товара – загубленные жизни.

Чёрт, мне уже не нравится это сравнение с прошлой жизнью. Не в данном случае.

Дальше я методично открывал банку за банкой. Живых оказалось семеро: три лесавки, две мавки и два существа, которых я вообще не смог опознать. Были похожи на светящихся мотыльков размером с кулак.

– Это огневики, – подсказал Валерьян, наблюдая за моей работой. – Редкие духи. Удивительно, что выжили. Они свет любят, а тут темно.

Огневики упорхнули в темноту подвала, едва я снял крышку. Остальные духи тоже не задержались – разбежались кто куда, только пятки сверкали. Благодарить меня никто не стал. Да я и не ждал.

А вот мёртвых я насчитал четырнадцать. И сложил банки с ними в большую корзину.

Выглядело это жутко: куча сухих листьев, увядших водорослей, потускневших перьев. Но я старался не думать об этом.

– Что с ними делать? – спросил я Валерьяна. – Как их хоронят?

– В земле, – на этот раз серьёзно ответил призрак. – Духи из земли рождаются, в землю и уходят. Только место нужно правильное. Под старым деревом, которое силу имеет.

– Есть у меня одно на примете, – тихо произнёс я и поднял корзину.

Степан проводил меня испуганным взглядом, когда я прошёл мимо него.

– Барин, вы куда это? – он смотрел только на корзину.

– Хоронить, – коротко ответил я.

На улице уже смеркалось. Я дошёл до дуба, с которым первым познакомился на этих землях, и опустился на колени у его корней.

– Помоги мне, – попросил я дерево. – Они заслужили покой.

Дуб откликнулся. Земля у корней стала мягкой, податливой. Я начал копать руками – лопату искать не хотелось. Да и казалось это каким-то неправильным. Слишком человечным, в то время как духам хотелось дать полное единение с природой. Пусть даже после смерти.

Когда яма стала достаточно глубокой, я осторожно переложил в неё содержимое корзины, достал всех из банок. Положил останки рядами и присыпал землёй.

Затем положил ладони на образовавшийся холмик.

– Простите, – тихо сказал я. – За отца. За то, что он с вами сделал. Я не могу это исправить, но могу хотя бы вернуть вас матери-природе.

– Дай им немного магии своей, так им спокойнее будет, – посоветовал Валерьян.

Так я и сделал. Небольшой поток энергии отстранился от моих рук и впитался в землю.

И вдруг почва под моими ладонями потеплела. Потом стала горячей. А затем, всего через несколько секунд, из холмика полезли ростки!

Они тянулись вверх, переплетались между собой, образуя своеобразные узоры.

– Что происходит? – отстранился я.

– Не двигайся! – рявкнул Валерьян. – И руки не убирай! Процесс пошёл.

– Какой ещё процесс?!

Призрак не ответил. Только ухмыльнулся в свою дурацкую бороду.

Ростки продолжали расти. Свет от них становился всё ярче, пока не превратился в настоящее сияние. А потом они начали распадаться на искры.

Из первого такого сияющего облака выступил лесавка. Живой! Он посмотрела на меня удивлёнными глазами, будто не понимал, где находится и как тут оказалась.

Из второго появился ещё один. Затем стали возникать и другие духи.

Через минуту вокруг меня стояли четырнадцать духов. Тех самых, которых я только что похоронил!

Я с непониманием уставился на Валерьяна.

– Ты знал?

– Знал, – призрак даже не пытался отпираться.

– И не сказал?!

– А зачем? Чтобы ты провёл ритуал без души? – Валерьян покачал головой. – Нет, Сева. Так это не работает. Дуб откликается только на искренние чувства. И только тогда помогает. Если бы ты знал, что они оживут, то думал бы о результате, а не о них.

Я хотел возразить, но, чёрт возьми, он был прав.

Если бы я знал про воскрешение, то воспринял бы это как задачу. Как тот же бизнес-процесс. Положить духов в яму, добавить магии, получить результат. Галочка, следующий пункт.

А так я действительно переживал за них. Действительно просил прощения. И чувствовал стыд за то, что натворил мой отец.

Вот же хитрый призрак! Это с одной стороны. А с другой стороны, он только что показал мне, что духов надо беречь.

– Запомни этот урок, друид, – Валерьян поднял палец. – Магия леса – это не инструмент.

– А что тогда?

– Отношения. Как с женщиной. Будешь относиться как к вещи, то получишь скалкой по голове. А будешь с уважением… – он мечтательно вздохнул. – Эх, была у меня одна русалка…

– Валерьян!

– Что? Я же про уважение говорю!

Думаю, после всего произошедшего сегодня я запомню это навсегда.

– Мы запомним это, друид, – одна из мавок склонила голову. – Дубровские причинили нам много боли. Но ты – другой. Мы расскажем об этом всему лесу.

Я не нашёлся, что ей ответить. Но оно было и не нужно. Духи начали расходиться. Растворялись в сумерках, уходили туда, откуда их когда-то забрали. Возвращались домой.

Я же остался сидеть под дубом.

– Знаешь, Валерьян, – откинулся спиной на ствол. – Ты тот ещё манипулятор.

– Я наставник, – поправил он, подняв вверх указательный палец. – А наставник должен учить. Иногда – словами. Иногда – хитростью. А иногда… – он прищурился. – …нужно просто не мешать ученику совершить правильный поступок.

Слухи разойдутся по лесу быстро. И, может быть, мне станет чуть легче договариваться с его обитателями. Так что не зря я решил поступить по чести.

– Ладно, урок усвоен, – я потёр переносицу. – Но скажи мне вот что. Этих четырнадцать мы вернули. А что с остальными? С теми, кого отец продал?

Валерьян помрачнел. Улыбка сползла с его лица, и впервые за всё время я увидел в глазах призрака настоящую боль. Хотя раньше мне казалось, что у этого призрака единственным настоящим чувством было желание выпить, которое его и погубило.

– Их уже не вернуть, Сева, – тихо сказал он.

– Почему? Может, их найти, выкупить обратно?

– Не поможет, – покачал головой Валерьян. – Духи привязаны к своей земле. К своему лесу, реке, болоту. Вдали от дома они слабеют. Чахнут. Год, может, два – и всё. Гаснут, как свечи на ветру.

– Выходит, я уже ничего не могу исправить?

– Не всё, – Валерьян присел рядом. – Но кое-что можешь. Этих вот вернул. И можешь сделать так, чтобы такое больше не повторилось на нашей земле.

Было печально осознавать, что сделанного отцом не вернуть. Но не настолько, как видеть тела духов в закупоренных банках.

Я хотя бы могу честно сказать, что сделал всё возможное для их спасения. И четырнадцать мне удалось спасти.

– Я стану сильнее, – кулаки невольно сжались. – Чтобы больше никто не посмел трогать моих духов!

– Тогда твой лес станет самым могущественным в этой империи, – печально улыбнулся Валерьян и исчез.

Встав, я побрёл к дому. В голове роились мысли, одна мрачнее другой.

Теперь я понимал, что мало обезопасить деревья от вырубки. Надо сохранить магию леса, которая таится в самой природе – в деревьях и духах. Вот чем на самом деле ценен этот лес. Своей жизнью.

Вернувшись в комнату, я вырубился без задних ног. А когда встал с утра, голова гудела – видимо, слишком много магии вчера потратил.

Однако бывало и хуже. Например, после переговоров с китайцами, которые длились тридцать часов без перерыва, я чувствовал себя примерно так же.

Но помимо усталости, чувствовал кое-что ещё. Будто тепла внутри меня стало больше. Словно лес вознаградил меня увеличением сил за вчерашний поступок.

Спустился на кухню. Там уже сидели все: Степан хлопотал у печи, Елизавета задумчиво помешивала чай, Архип уныло ковырял кашу. Обычное утро в поместье Дубровских.

– Доброе утро, барин, – Степан поставил передо мной тарелку. Мне досталась каша с вареньем. – Как спалось?

– Нормально, – я принялся за завтрак. – Сегодня у нас много дел.

Архип тут же напрягся. Видимо, ждал очередного задания по расчистке лечебницы.

– Ты, – я ткнул в него ложкой, – продолжаешь работать в лечебнице. Я выдам тебе семена и объясню, где их посадить.

Мошенник вздохнул, но кивнул. Уже знал, что здесь пытаться откосить от работы бесполезно.

– Степан, а ты ему поможешь. Вместе вы за день справитесь, – обозначил я.

– Как скажете, Всеволод Сергеевич, – кивнул слуга.

– Елизавета, а ты идешь со мной, – сказал я девушке.

– Куда? Я к тяжелой работе не приспособлена, барин, сразу говорю, – захлопала она глазами.

– Сперва в деревню, мне надо амулеты защитные раздать. Потом в город. Ты в травах разбираешься, вот и поможешь мне не продешевить.

– Как раз сегодня повозка из Васильевки через три часа отправляется, – вспомнил Степан.

Я это уже знал – расписание бричек висело на стене. Степан же сам его туда повесил.

– Отлично. Значит, успеем, – обрадовалась Елизавета.

После завтрака я собрал амулеты в сумку. В другую же положил все травы, что намеревался продать. Еле влезли.

А Елизавета уже с улыбкой ждала меня у выхода. Ещё бы, у неё кроме одного платья ничего не было, поэтому она так и рвалась в город – прикупить хоть какую-то обновку. Думаю, на это средства я выделю.

Мы двинулись по дороге к деревне. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над кронами деревьев. Птицы заливались вовсю.

– Всеволод, – Елизавета нарушила молчание. – Можно спросить?

– Спрашивай.

– Что вчера случилось? Степан сказал, ты полночи у дуба просидел. И духи какие-то из земли появлялись.

Я коротко пересказал ей про тайник отца, про мёртвых духов и про неожиданное воскрешение. Елизавета слушала молча, только глаза расширялись с каждым словом.

– Это же невозможно. Вернуть мёртвых к жизни, – сперва не поверила она.

– Как говорили мои предки, – вспомнил я Валерьяна, – духи существуют на границе миров. Они не могут быть полностью живыми или мёртвыми в нашем понимании. Они живут по другим правилам.

– Звучит сложно.

– Понимаю. Сам до конца не разобрался.

Через полчаса лес расступился, и мы вышли к деревне.

– Здравствуйте, Всеволод Сергеевич! – окликнула меня баба у колодца. – Снова к нам?

– Дела есть, – кивнул я. – Староста где?

– Дома, небось. Или у кузни.

Игната Прохоровича я нашёл у кузницы. Там он о чём-то спорил с кузнецом, размахивая руками. Завидев меня, оба замолчали.

– Барин! – староста поклонился. – Не ждали так скоро.

Я уловил сарказм. Ведь обещал амулеты через неделю, а в итоге немного задержался. Но думаю, эти несколько дней погоды не сделали, поэтому не стану заострять на этом внимание.

– Мы ненадолго, в город спешим. Скажи-ка, Игнат Прохорович, деньги от Архипа всем раздал?

– А как же! В тот же день, – он закивал. – Каждому двору по справедливости. Люди благодарили вас, Всеволод Сергеевич. Давно такого не было, чтоб барин о них заботился.

– Хорошо. Вот ещё кое-что раздашь, – я снял с плеча сумку с амулетами. – Настоящие защитные амулеты. По одному на двор. Носить не снимая – от нечисти и зверья оберегают.

– Добро, барин. Раздам всем. А это кто с вами будет?

– Родственница дальняя. Елизавета. Помогает по хозяйству.

Елизавета изобразила скромный поклон.

– Понятно, понятно, – Игнат Прохорович хитро прищурился, но расспрашивать не стал. – Что ж, доброго пути. Повозка скоро отправляется, аккурат успеете.

Староста вместе с кузнецом ещё раз поблагодарили за амулеты, и мы с Елизаветой направились к дальней избе, у которой уже стояла повозка – крепкая телега с брезентовым верхом.

Машины в это время, как я понял, были очень дорогими. И позволить их себе могли только зажиточные люди. Поэтому большинство так и пользовалось лошадьми.

Возница – бородатый мужик в потёртом армяке – уже собирал пассажиров.

– До города, барин? Пять копеек с носа, – сообщил он.

Я расплатился, и мы забрались в повозку. Там уже сидели несколько крестьян с корзинами, которые наверняка едут на рынок.

Телега тронулась, и вскоре деревня осталась позади.

Мы ехали по просёлочной дороге. Телега постоянно подскакивала на кочках. Понятное дело – никаких амортизаторов в этом транспортном средстве не было. К таким “удобствам” мне ещё долго привыкать придётся.

Где-то через полчаса езды я почувствовал нечто странное. Будто что-то тянуло меня назад.

Я списал это на усталость. Мало ли, после вчерашнего ритуала ещё не до конца восстановился.

Но ощущение не проходило. Наоборот, оно только становилось сильнее.

Внезапно повозка резко дёрнулась. Раздался треск, лошади заржали, и телега накренилась набок.

– Тпру! Тпру, окаянные! – заорал возница, натягивая вожжи.

Повозка остановилась. Мы чуть не попадали друг на друга.

– Что случилось? – спросил один из крестьян.

Возница спрыгнул на землю, обошёл телегу и выругался так, что женщины уши позакрывали.

– Ось полетела, – мрачно сообщил он. – Аккурат пополам. Приехали, господа хорошие.

Я выбрался из повозки и осмотрелся. Мы стояли на опушке леса. Впереди простиралось открытое поле. Позади – мои владения.

И тут понял, что именно чувствовал. Границу. Мы как раз на границе моих земель. Ещё десяток саженей – и выехали бы.

– Вот же незадача! – возница почесал затылок. – Ось-то крепкая была. Вчера только проверял!

Он присел, разглядывая поломку. И я приземлился рядом. Ось действительно выглядела крепкой. Толстое дерево, никаких трещин. Но сломалась ровно посередине, будто её кто-то перерубил.

– Странно это, – пробормотал возница. – Ой странно…

– Ничего странного, – раздался знакомый голос.

Я обернулся. Валерьян стоял у обочины, скрестив призрачные руки на груди. Остальные его, разумеется, не видели.

Пришлось мне отойти в сторону, делая вид, что осматриваю другое колесо.

– Это твоих рук дело? – тихо спросил я.

– Не моих. Леса, – призрак кивнул на деревья за спиной. – Он тебя отпускать не хочет.