Читать книгу Послесловие - Группа авторов - Страница 3

Глава 1. Барка

Система Барка пахла деньгами и отчаянием. Так говорили старатели, и Юна Крец, капитан «Иглы», за восемь лет работы на Ржавом Пределе убедилась, что это правда.

Барка была перевалочной базой – станция, слепленная из трёх состыкованных корпусов грузовозов эпохи Сети и двух десятков пристроек, наросших за последние двести лет. Четыре тысячи постоянных жителей, ещё тысяча-полторы транзитных: старатели, скупщики, механики, врачи, шлюхи, проповедники, бандиты. Все профессии, которые нужны на границе обитаемого мира.

Юна сидела в «Донышке» – питейном заведении на третьем ярусе станции, в отсеке, который когда-то был грузовым трюмом. Потолок уходил вверх на десять метров, стены носили следы сварки и заплат, свет давали химические панели – дешёвые, желтоватые, мерцающие. За стойкой стоял Граф, владелец, – огромный человек с руками грузчика и голосом школьного учителя.

Напротив Юны сидел заказчик. Представился как Норин. Худой, аккуратный, одежда дорогая по меркам Барки – чистая ткань, ровные швы, ботинки на синтетической подошве. Явно со Спайки или одного из коренных миров. На Ржавом Пределе такие появлялись по двум причинам: либо искали что-то конкретное, либо прятались. Норин, судя по глазам, искал.

– Остов-14, – сказал он. – Орбита газового гиганта в системе Каррак. Четыре дня субсветового хода от ближайшего коридора.

– Я знаю, где Остов-14, – сказала Юна. – Мы работали в Карраке дважды. Остов-14 – верфь, двести километров в поперечнике, мёртвая. Обобранная. Там за последние сто лет побывали, наверное, пятьдесят команд. Всё ценное вынесли давно.

Норин улыбнулся. Улыбка была тонкая, точная, как надрез скальпеля.

– Всё ценное с верхних ярусов. Из доступных секций. Остов-14 – двести километров, капитан Крец. Обследовано, по самым щедрым оценкам, пятнадцать процентов объёма. Глубже сорока километров от обшивки туда заходили трижды. Возвращались дважды.

Юна отпила из стакана. Вода с минеральной добавкой – на Барке пили мало алкоголя, потому что алкоголь притуплял реакцию, а на Ржавом Пределе медленная реакция убивала.

– И вы хотите, чтобы мы пошли глубже сорока.

– У меня есть карта. Частичная, но подробная. Маршрут от обшивки до точки на глубине сорока двух километров. Проходы, шлюзы, развилки – всё размечено. Карту составила команда Вессо – вы знаете это имя?

Юна знала. Аран Вессо – старатель-легенда. Работал на Пределе двадцать лет, нашёл больше действующих артефактов, чем кто-либо до или после. Погиб пять лет назад в системе Даркс – детали никто толком не знал.

– Вессо был внутри Остова-14?

– Дважды. Во второй раз добрался до глубины сорок два километра. Нашёл там работающий Конструктор.

Юна поставила стакан.

Конструктор. Автоматическая производственная система Сети. Машина, способная изготавливать вещи, которые человеческая цивилизация создать с нуля бессильна. За шестьсот лет после Обрыва нашли одиннадцать Конструкторов. Четыре – повреждённых, годных только на запчасти. Три – рабочих, но без набора команд: красивые бесполезные коробки. Четыре – полностью функциональных. Каждый из них изменил экономику региона. Каждый стоил больше, чем средняя колония зарабатывала за десятилетие.

– Вессо нашёл Конструктор и оставил его там?

– Вессо нашёл Конструктор, но извлечь его не смог. Конструктор расположен в секции, которую защищают оборонные автоматы. Вессо потерял двух людей и отступил. Составил карту, зафиксировал координаты Конструктора и автоматов. Продал карту мне.

– Перед тем как погиб?

– За полгода до того. Он планировал вернуться с большей командой. Обстоятельства помешали.

Обстоятельства – вежливое слово для смерти.

– Откуда мне знать, что карта настоящая?

Норин достал планшет и положил на стол. Юна взяла его, пролистала. Карта была детальной – не схема, а послойная развёртка с пометками, комментариями, фотографиями. Почерк Вессо – Юна видела его записи раньше, на Барке всё циркулирует. Если подделка, то мастерская.

– Что вы хотите от нас конкретно?

– Провести мою команду внутрь. Обеспечить транспорт, навигацию и техническую поддержку. У меня есть специалист по оборонным системам Сети, который считает, что сможет нейтрализовать автоматы. Мне нужен корабль, пилот и старатели, которые знают Каррак.

– Сколько людей в вашей команде?

– Трое, считая меня. С вашей стороной – итого шестеро.

– Доля?

– Тридцать процентов стоимости Конструктора – вашей команде. Если Конструктор окажется нерабочим – фиксированная оплата за рейс. Сто двадцать энергокредитов.

Юна пересчитала в голове. Тридцать процентов рабочего Конструктора – это… она даже мысленно запнулась на цифре. Это пенсия. Для всех троих. На всю жизнь. Даже десять процентов хватило бы на новый корабль.

– Пятьдесят, – сказала она.

– Тридцать пять.

– Сорок. И это окончательное предложение.

Норин смотрел на неё ровным, оценивающим взглядом. Потом кивнул.

– Сорок. Когда можете вылететь?

– Через двое суток. Мне нужно проверить корабль и поговорить с командой.

Юна вышла из «Донышка» и пошла по коридору третьего яруса. Коридор был узкий, кривой, с трубами под потолком и решётчатым полом, сквозь который виднелся второй ярус. Люди на Барке жили тесно, громко и настороженно. Каждый второй встречный нёс на поясе инструмент, который мог сработать и как оружие.

«Игла» стояла в доке семь – сорокапятиметровый корабль, построенный на верфи Спайки двадцать лет назад и с тех пор трижды перепроданный. Юна купила её шесть лет назад на деньги, вырученные от продажи информационного массива, найденного в системе Тоол. Корабль был надёжный, быстрый для своего класса и некрасивый – угловатый корпус, асимметричные надстройки, сварные швы на виду. Старатели ценили функциональность.

Гедо и Марк были на борту. Гедо – механик, маленький жилистый человек лет сорока, родом из кочевого флота «Полынья». Ушёл оттуда семь лет назад – говорил, что устал от тесноты, хотя Юна подозревала более сложную историю. Он редко рассказывал о флоте, но иногда проговаривался: упоминал имена, события, маршруты. «Полынья» была частью его, от которой он отрезал себя хирургическим усилием воли.

Марк – стрелок и специалист по безопасности, двадцать шесть лет, широкоплечий, спокойный. Бывший охранник грузовых конвоев, пришедший в старательство два года назад. Молодой, но аккуратный: никогда не лез первым, всегда проверял дважды. Юна ценила это больше, чем храбрость.

Она собрала их в тесной рубке «Иглы» и пересказала разговор с Норином.

Гедо молчал, пока она говорила. Потом сказал:

– Конструктор. Работающий.

– Так утверждает карта Вессо.

– Вессо погиб.

– В другой системе, на другой работе. К Остову-14 его смерть отношения может и не иметь.

– А может иметь, – сказал Гедо. – Человек нашёл Конструктор, потерял двух людей и ушёл. Через полгода погиб при невыясненных обстоятельствах. Я не верю в совпадения.

– Я тоже, – сказала Юна. – Но я верю в сорок процентов стоимости Конструктора.

Марк поднял руку, как ученик в классе.

– Какие автоматы?

– На карте – шесть штук. Мобильные, вооружённые, патрулируют зону радиусом два километра вокруг охраняемого объекта. Вессо потерял людей при столкновении с двумя из них.

– Тип вооружения?

– Вессо описывает как направленный энергетический импульс. Дистанция поражения – до трёхсот метров.

– Автоматы Сети, – сказал Марк. – Шестьсот лет патрулируют одну и ту же зону. У них не кончился заряд?

– У маяков на входе в коридоры тоже не кончился. Сеть строила на века. На тысячелетия.

– Норин сказал, у него есть специалист по оборонным системам?

– Да. Я хочу с ним поговорить прежде, чем соглашусь окончательно.

Гедо покачал головой.

– Мне это не нравится. Но я с тобой. Как всегда.

– Марк?

– Сорок процентов – это весомый аргумент. Я иду.

Глава 2. Глубина

Специалиста по оборонным системам Сети звали Тао. Женщина, лет пятидесяти, короткие седые волосы, руки в старых ожогах от химических реагентов. Глаза – светлые, неподвижные, как у человека, привыкшего долго смотреть на одну точку. Она говорила мало и точно.

– Я работала на Спайку двенадцать лет, – сказала она, когда Юна попросила её описать свой опыт. – Отдел изучения технологий Сети. Специализация – системы безопасности и контроля. Я видела четырнадцать типов оборонных автоматов в действии. Деактивировала девять из них.

– А остальные пять?

– Остальные пять деактивировались сами. Или оказались муляжами. Сеть иногда ставила муляжи. Устрашение дешевле настоящего оружия.

– Тип автоматов в Остове-14?

– По описанию Вессо – класс «стражи». Мобильные платформы, размер от полуметра до двух метров, направленное энергетическое оружие, автономное питание. Распространённый тип. Я работала с такими четырежды.

– И?

– Они действуют по простому алгоритму: зона патрулирования, обнаружение вторжения, предупреждение, поражение. Ключевое слово – предупреждение. Стражи Сети всегда предупреждают. Сигнал – обычно ультразвуковой или световой. Если объект отступает после предупреждения, атака отменяется.

– Вессо потерял двух людей. Предупреждение не помогло?

Тао посмотрела на карту.

– Вессо описывает столкновение кратко. Его люди вошли в зону патрулирования, получили предупреждение – световую вспышку. Один из них отступил. Двое других продолжили движение. Стражи атаковали.

– Они проигнорировали предупреждение?

– Или не поняли его. Вессо работал с людьми, а старатели на Ржавом Пределе – народ упрямый. Световая вспышка от непонятной машины – кто-то замрёт, кто-то побежит вперёд.

Юна кивнула. Она видела такое. Старательство привлекало два типа людей: осторожных и отчаянных. Осторожные возвращались с малой добычей. Отчаянные – с большой или никогда.

– Ваш план?

Тао развернула свой планшет поверх карты Вессо.

– У стражей есть командный канал. Частота, на которой они получают инструкции от центральной системы. Во времена Сети через этот канал оператор мог изменить зону патрулирования, деактивировать стража, дать команду «свой». Канал – стандартный для всех стражей этого класса. Я знаю частоту и протокол.

– Вы можете им приказать остановиться?

– Приказать – вряд ли. Командный канал может быть зашифрован, и ключа у меня точно нет. Но я могу транслировать сигнал «своего» – универсальный маркер, который стражи распознают как допуск. Если он сработает, стражи нас проигнорируют.

– «Если».

– Вероятность – семьдесят-восемьдесят процентов. Маркер стандартный, я использовала его раньше. Оставшиеся двадцать процентов – вариант, что стражи Остова-14 перенастроены на индивидуальный маркер. Тогда мой сигнал они проигнорируют, и мы окажемся в зоне патрулирования без защиты.

– И тогда?

– Тогда отступаем. Быстро. Стражи всегда дают предупреждение. Одно.

Юна посмотрела на Норина. Тот молчал, наблюдая за разговором с выражением человека, который уже принял решение и ждёт, когда остальные догонят.

– Третий член вашей команды? – спросила Юна.

– Я сам, – сказал Норин. – Логистика, координация, переговоры. Моя роль – обеспечить извлечение и транспортировку Конструктора после того, как Тао расчистит путь.

– У вас есть старательский опыт?

– Нет. У меня есть деньги, карта и Тао. Старательский опыт – ваша часть контракта.

Честный ответ. Юна оценила.

Перелёт до Каррака – три прыжка через коридоры и четыре дня субсветового хода от последнего выхода до Остова-14. «Игла» вмещала шестерых тесно: четыре каюты на двоих, общий отсек для еды и работы, рубка, грузовой трюм. Юна и Гедо – по привычке – делили каюту. Марк – с Норином. Тао заняла четвёртую одна: Норин уступил без споров, а Тао приняла как должное.

Четыре дня субсветового хода – много времени для шести человек в тесном пространстве. Юна использовала их для подготовки.

Карта Вессо описывала маршрут в деталях. От обшивки – через пролом, который старатели прошлых экспедиций расширили резаками. Дальше – коридоры верфи, масштаб которых подавлял воображение. Остов-14 строился для производства кораблей – больших кораблей, километровых. Внутренние пространства соответствовали: проходы шириной в двадцать метров, залы, в которых терялось эхо, шахты, уходящие в темноту на километры.

Верхние ярусы – до глубины десяти километров – были обобраны. Старатели за сто лет вынесли всё, что можно было снять, отвинтить, отрезать и погрузить на корабль. Пустые каркасы, голые стены, обрезки кабелей. Мёртвый скелет.

Глубже – интереснее. На отметке двадцать километров карта Вессо показывала секции, где оборудование сохранилось. Станки, ёмкости, механизмы – назначение большинства неясно, но сам факт их наличия означал, что сюда добирались немногие. На отметке тридцать – герметичные переборки, часть из которых Вессо пришлось вскрывать.

На отметке тридцать восемь – первое упоминание стражей. Вессо зафиксировал следы патрулирования: царапины на полу от механических конечностей, характерные прожоги на стенах от тестовых выстрелов. Стражи проверяли своё оружие. Регулярно. Шестьсот лет.

На отметке сорок – визуальный контакт. Вессо наблюдал стража с расстояния четыреста метров. Описание: платформа на четырёх ногах, корпус цилиндрический, высота полтора метра, на верхней части – поворотная турель. Движения плавные, точные. Машина в идеальном состоянии.

На отметке сорок два – зона поражения. Два трупа. Отступление.

Юна перечитывала карту каждый вечер, запоминая повороты, расстояния, ориентиры. Гедо делал то же самое – молча, сидя на койке, шевеля губами.

– Чего ты боишься больше всего? – спросила его Юна на третий вечер.

– Что карта неточная, – сказал Гедо. – Что за пять лет что-то изменилось. Переборка, которая была открыта, теперь закрыта. Проход, который был свободен, теперь завален. Маршрут рассчитан, но маршрут – это план, а Остов-14 – это реальность.

– А автоматы?

– Автоматы – понятная проблема. Они стреляют – ты бежишь. Просто. Меня пугает другое.

– Что?

– Вессо написал, что стражи патрулируют зону двух километров вокруг охраняемого объекта. Двух километров. Конструктор – тридцать метров. Зачем охранять тридцатиметровую машину двухкилометровым периметром?

Юна не ответила. Она думала об этом тоже.

Глава 3. Остов-14

Остов-14 появился на экранах за сутки до подлёта – тусклое пятно на орбите газового гиганта, еле различимое на фоне его полос и штормов. По мере приближения пятно обретало форму, и форма эта внушала тихий ужас.

Верфь была колоссальной. Двести километров – цифра, которую легко произнести и невозможно представить. Это расстояние от поверхности Земли до нижнего края космоса. Остов-14 висел в пространстве как мёртвый город, как горный хребет, обточенный и выпотрошенный. Геометрия его была сложной – переплетение балок, плоскостей, цилиндров, куполов, соединённых в структуру, которая когда-то имела логику, а теперь производила впечатление застывшего хаоса.

Поверхность – серебристо-серый композит Сети, местами потемневший от микрометеоритных ударов, местами сияющий, как новый. Ни огней, ни тепла. Энергетический профиль – нулевой на поверхности. Но Тао, наведя сканер глубже, нашла слабый сигнал.

– Источник энергии на глубине примерно сорок километров, – сказала она. – Слабый. Локальный. Питает что-то размером с небольшое здание.

– Конструктор, – сказал Норин.

– Или стражей, – сказал Гедо.

– Или и то и другое, – сказала Тао.

«Игла» подошла к точке входа – пролом в обшивке на «северной» стороне верфи, если условно принять плоскость орбиты за горизонт. Пролом был старый, расширенный резаками до пятнадцати метров в поперечнике. Края оплавлены. У входа, на корпусе верфи, кто-то из прошлых экспедиций выжег маркер: стилизованную стрелку и число «14-7» – Остов-14, вход номер семь.

– Марк, – сказала Юна. – Ты и Гедо остаётесь на «Игле». Двигатели в готовности. Если мы не вернёмся через сорок восемь часов – уходите.

Марк начал возражать, но Юна покачала головой.

– Внутри нужны четверо: я, Тао, Норин и кто-то третий с опытом. Гедо – механик, его место на корабле. Ты – на случай, если придётся уходить быстро.

– А если внутри понадобится стрелок?

– Тогда мы уже будем в такой ситуации, где один стрелок погоды не сделает. Нас четверо против шести автоматов с оружием, которое мы не можем повторить. Если план Тао провалится – мы бежим, а не воюем.

Марк сжал челюсти, но кивнул. Гедо молча хлопнул Юну по плечу.

Трое – Юна, Тао, Норин – надели лёгкие скафандры, проверили снаряжение. Фонари, аварийный запас кислорода, инструменты, портативные сканеры. Тао несла дополнительно – чемоданчик с оборудованием для работы со стражами: передатчик, анализатор сигналов, набор частот.

Юна привыкла, что к ней в пару Норин поставил только Тао. Третий член его команды – сам Норин. Она ожидала, что заказчик будет обузой: гражданский, без полевого опыта, привыкший к чистым коридорам коренных миров. Но Норин двигался экономно, молчал, когда надо, и его скафандр сидел на нём как вторая кожа. Либо готовился серьёзно, либо врал о своём опыте. Юна решила пока наблюдать.

Они вошли в пролом.

Внутри Остова-14 было темно. Полностью, абсолютно темно – тьма, которая не просто скрывала предметы, а имела почти физическое присутствие, давление. Фонари прорезали её конусами белого света, и эти конусы казались хрупкими, как стеклянные трубки в каменной пещере.

Первые десять километров – обобранные верхние ярусы. Коридоры шириной в двадцать метров, высотой в десять. Пол – решётчатый, под ним – технические тоннели. Стены – голый каркас, с которого содрали панели. Обрезки кабелей свисали, как сухие лианы. Тишина стояла густая, вязкая. Шаги четырёх человек звучали отчётливо и гулко, и эхо уходило в глубину, множась, дробясь, превращаясь в шёпот.

Юна вела группу по карте Вессо. Каждый поворот, каждый спуск – сверка с планшетом. Ориентиры совпадали: здесь – остатки крепёжной рамы, там – выжженная маркировка прошлых экспедиций, дальше – характерная деформация стены, которую Вессо описал как «вмятину от чего-то большого». Карта работала. Пока.

На отметке пятнадцать километров пейзаж изменился. Оборудование на стенах – нетронутое, покрытое тонким слоем пыли. Трубы, панели, блоки непонятного назначения. Фонари выхватывали фрагменты: тут – ряд клапанов, похожих на органы управления; там – экран, тёмный и мёртвый; дальше – ниша, в которой стояло что-то, напоминающее кресло, но рассчитанное на тело с другими пропорциями.

– Тут работали нелюди, – сказала Тао, осмотрев кресло. – Шире человеческого в бёдрах, уже в плечах. Четыре точки опоры для конечностей, плюс выемка в спинке – хвост или дополнительная конечность. Может быть, вид из первой тысячи каталога.

– Отсутствующие, – сказала Юна.

– Возможно. Верфь строилась задолго до включения людей в Сеть. Мы здесь – поздние гости.

Они двигались медленно – два километра в час, с остановками для замеров и ориентирования. Юна следила за временем: шесть часов на спуск, шесть на работу, шесть на подъём. Плюс запас. Сорок восемь часов – много, но глубина съедала время жадно.

На отметке двадцать пять обнаружили первую герметичную переборку. Массивная плита, перекрывающая коридор от пола до потолка – три метра толщиной, судя по сканеру. Вессо на карте пометил: «Открыта. Механизм сработал от прикосновения к панели слева.»

Юна подошла к панели. Коснулась.

Ничего.

Коснулась снова, надавила. Тишина. Переборка стояла мёртвой стеной.

– Пять лет назад она открывалась, – сказала Юна.

– Пять лет – большой срок для системы без обслуживания, – ответил Гедо по связи с корабля. Он слушал всё. – Механизм мог выработать ресурс.

Тао подошла к панели, достала анализатор. Минуту водила по поверхности. Потом убрала анализатор и достала из чемоданчика тонкий инструмент, похожий на длинную отвёртку с раздвоенным концом.

– Панель обесточена, – сказала она. – Но механизм переборки – механический. Электрический привод сдох, но замок можно открыть вручную. Дайте мне десять минут.

Десять минут превратились в двадцать. Тао ковырялась в панели, извлекая компоненты, переставляя контакты, временами тихо разговаривая сама с собой на языке, которого Юна не знала. Наконец что-то щёлкнуло – громко, отчётливо, как выстрел в тишине – и переборка дрогнула.

Она открылась медленно, с тяжёлым скрежетом. За ней – коридор, уходящий дальше вниз, и воздух. Спёртый, металлический, но воздух.

– Герметичная секция, – сказала Тао. – Атмосфера сохранилась. Давление низкое, но дышать можно. Если хотите экономить кислород – можно снять шлемы.

– Шлемы не снимаем, – сказала Юна. – Мы не знаем, что в этом воздухе помимо кислорода.

Тао пожала плечами и пошла вперёд.

Глава 4. Стражи

Отметка тридцать восемь. Восемнадцать часов с начала спуска.

Юна увидела первые следы стражей – именно там, где обещала карта. Царапины на полу: параллельные, ровные, нанесённые чем-то твёрдым через равные интервалы. Механические ноги, ступающие по одному и тому же маршруту сотни тысяч раз. Патрульная тропа.

– Стоп, – сказала Юна. – Все стоят. Тао – ваш выход.

Тао опустила чемоданчик на пол, раскрыла, собрала передатчик. Небольшое устройство – коробка размером с книгу, с раскладной антенной и клавиатурой.

– Я включу маркер «своего», – сказала она. – Сигнал будет транслироваться непрерывно. Радиус – около пятисот метров. Если стражи его распознают, они будут игнорировать нас, пока мы несём передатчик. Я пойду первой. Если страж отреагирует на маркер – подаст сигнал подтверждения. Тогда идём дальше. Если страж даст предупреждение – световую вспышку – все разворачиваются и отступают. Быстро. Без разговоров.

– Понятно, – сказала Юна.

– Ещё одно. Стражи Сети различают движение. Быстрое перемещение они воспринимают как угрозу даже при наличии маркера. Идём медленно. Плавно. Без резких движений.

– Как рядом с диким зверем, – сказал Норин.

– Примерно, – согласилась Тао. – С той разницей, что зверь может передумать, а автомат – выполняет программу.

Тао включила передатчик. Тихий гул – на грани слышимости, скорее ощущение, чем звук. Маркер «своего» – сигнал, который шестьсот лет назад означал: я имею право здесь находиться.

Они двинулись вперёд. Медленно, как Тао велела, – шаг за шагом, фонари направлены вниз, чтобы яркий свет не спровоцировал реакцию. Юна считала шаги. Триста. Четыреста. Пятьсот.

На шестьсот втором шаге коридор расширился в зал, и фонарь Тао выхватил из темноты силуэт.

Страж стоял в двадцати метрах от них. Именно такой, как описывал Вессо: платформа на четырёх ногах, цилиндрический корпус высотой полтора метра, поворотная турель наверху. Корпус – матово-чёрный, без маркировок, без индикаторов. Ноги – тонкие, суставчатые, как у насекомого. Турель направлена в их сторону.

Юна остановилась. Сердце билось в горле. Рядом она слышала дыхание Норина – ровное, контролируемое. Тао стояла впереди, передатчик в вытянутой руке, как священник с реликвией.

Страж стоял неподвижно. Секунда. Две. Пять.

Потом на его корпусе вспыхнул огонёк – маленький, зелёный, на левой стороне. Ровный свет, без мерцания.

– Подтверждение, – выдохнула Тао. – Он принял маркер. Мы свои.

Юна позволила себе три секунды – закрыть глаза, сделать вдох, разжать кулаки. Потом открыла глаза и пошла дальше.

Страж проводил их поворотом турели. Плавным, нелюбопытным. Движение часового, который отметил проходящего с допуском и вернулся к своим делам.

За следующий час они встретили ещё четырёх стражей. Каждый раз – зелёный огонёк, подтверждение, плавный поворот турели. Тао шла впереди, и Юна видела, как с каждым разом напряжение в её плечах чуть-чуть спадает. Чуть-чуть, но заметно. Система работала. Маркер работал.

– Пять из шести, – тихо сказал Норин за спиной Юны. – Вессо описывал шесть стражей.

– Шестой может быть где угодно, – ответила Юна. – Патрульные маршруты подвижны. Может быть, он за следующим поворотом. Может быть, в другом крыле. Держим передатчик включённым.

На отметке сорок один они вышли к цели.

Глава 5. Находка

Зал был огромен – сто метров в длину, шестьдесят в ширину, потолок на высоте двадцати метров. В отличие от всего, что они видели до сих пор, здесь горел свет. Тусклый, голубоватый, исходящий из панелей на потолке. Свет Сети – ровный, лишённый теней, вечный.

В центре зала стоял Конструктор.

Юна видела фотографии Конструкторов – в архивах Хранителей, в базах данных Спайки, в записях старателей. Все они выглядели по-разному: Сеть производила каждый экземпляр под конкретную задачу. Этот был крупным – тридцать метров в длину, десять в высоту. Основная масса – монолитный блок серебристого композита, гладкий, без видимых швов. На верхней поверхности – ряды отверстий разного диаметра, от игольного до метрового. Передняя часть – раскрытая, как пасть: полость, в которую, вероятно, загружалось сырьё. Задняя – закрытая, с единственным прямоугольным проёмом, через который, вероятно, выходила продукция.

По бокам – панели управления. Десятки панелей, тёмных, спящих. И одна – светящаяся. Активная.

– Он работает, – сказала Тао. Голос был ровный, но Юна уловила в нём трещину – тончайшую вибрацию восторга, которую Тао не успела подавить.

Норин стоял и смотрел. Лицо его изменилось – впервые за всё время знакомства. Тонкая скальпельная улыбка исчезла. Вместо неё – что-то открытое, почти детское. Человек, который шёл к цели долго, упрямо, через деньги, карты и чужие жизни – и наконец увидел её перед собой.

– Подходим, – сказала Юна. – Медленно.

Они подошли к светящейся панели. Лингва – архаичная, как на станции 7714, о которой Юна слышала краем уха от торговцев на Барке: будто бы навигационный экипаж Спайки нашёл что-то в слепом коридоре. Слухи ходили уже месяц. Юна не вникала – у неё был свой рейс, своя добыча.

На панели горело:

ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ МОДУЛЬ 4471. СТАТУС: РЕЖИМ ОЖИДАНИЯ. СЫРЬЁ: ОТСУТСТВУЕТ. КАТАЛОГ ПРОДУКЦИИ: 14 772 НАИМЕНОВАНИЯ. ГОТОВ К РАБОТЕ ПО КОМАНДЕ.

– Четырнадцать тысяч наименований, – прошептала Тао. – Это полный Конструктор. С каталогом. Рабочий. С каталогом.

Юна поняла масштаб. Из четырёх рабочих Конструкторов, найденных за шестьсот лет, только один имел полный каталог. Остальные – обрывки, десятки наименований. Этот – четырнадцать тысяч. Машина, способная произвести четырнадцать тысяч различных вещей – от деталей механизмов до, возможно, компонентов других Конструкторов.

– Можно его извлечь? – спросил Норин. Голос деловой – мальчик спрятался обратно за скальпельную улыбку.

Юна обошла Конструктор. Тридцать метров в длину. Вес – невозможно оценить на глаз, но по размеру блока – тысячи тонн. «Игла» с её грузовым трюмом могла поднять триста тонн.

– Целиком – нет, – сказала она. – Не на «Игле». Сюда нужно пригнать тяжёлый транспорт. Или разобрать его здесь и вывозить частями.

– Разобрать Конструктор? – Тао повернулась к ней с выражением, которое Юна видела на лицах верующих при словах о кощунстве.

– Я сказала «или». Первый вариант – тяжёлый транспорт. Можно арендовать на Барке. Двести-триста энергокредитов. Плюс команда для разборки внешних конструкций и расчистки пути наверх – сорок два километра. Это несколько рейсов. Месяц работы.

– Месяц – приемлемо, – сказал Норин. – Деньги – есть.

– Тогда сейчас мы фиксируем находку, снимаем все данные, какие можем, и возвращаемся. Тао – сколько информации вы можете скачать с панели?

Тао уже работала – подключила свой анализатор к панели, пальцы бегали по клавишам.

– Каталог продукции. Технические спецификации модуля. Журнал работы – последние операции перед переходом в режим ожидания. Это всё умещается в мой планшет. Двадцать минут.

– Действуйте.

Юна отошла от Конструктора и оглядела зал. Свет, тишина, масштаб. Машина, ждущая шестьсот лет. Стражи, охраняющие её с бессмысленной преданностью. Весь этот колоссальный Остов – двести километров мёртвой верфи – ради одного работающего механизма в самой глубине.

Гедо спрашивал: зачем охранять тридцатиметровую машину двухкилометровым периметром? Юна стояла в зале и думала: а может, периметр охраняет весь зал. Весь зал – сто на шестьдесят метров. Зал, в котором стоит Конструктор, но который заметно больше, чем нужно для одного Конструктора.

Она направила фонарь в дальний конец зала. Луч упёрся в стену. На стене – ниши. Широкие, глубокие. Пустые.

Шесть ниш. Каждая – тридцать метров в ширину.

– Тао, – позвала Юна. – Сколько Конструкторов стояло в этом зале?

Тао подняла голову от планшета, посмотрела на ниши. Посчитала.

– Семь, – сказала она. – Шесть ниш и одна позиция в центре. Шесть были извлечены. Этот – остался.

– Кем извлечены? Когда?

Тао вернулась к панели, ввела запрос. Прочитала ответ.

– Модули 4465–4470 были извлечены и переданы по назначению в… – Она замолчала. – За восемьсот лет до Обрыва. Модуль 4471 оставлен в резерве.

В резерве. Восемьсот лет в резерве до Обрыва, плюс шестьсот после. Тысяча четыреста лет ожидания. Стражи, охраняющие резервную машину, которую так и не забрали.

– Данные скачаны, – сказала Тао. – Каталог, спецификации, журнал. Всё.

– Уходим, – сказала Юна.

Норин кивнул. Он достал из кармана маленький маркер – химический, яркий – и поставил метку на корпусе Конструктора. Жест собственника. Юна промолчала.

Они развернулись и двинулись к выходу. Тао впереди с передатчиком, Юна за ней, Норин замыкающим. Обратный маршрут – по карте, по своим следам, по знакомым ориентирам. Двадцать часов подъёма.

На отметке тридцать девять – на обратном пути через зону патрулирования – они встретили шестого стража.

Он стоял в коридоре, которого они проходили четыре часа назад. Тогда его здесь определённо не было. Он пришёл сюда, пока они были внизу. Встал в проходе – ровно посередине, перегораживая путь, турель направлена на них.

Тао остановилась. Подняла передатчик. Маркер транслировался – Юна слышала его тихий гул. Пять стражей уже приняли этот маркер. Пять зелёных огоньков. Пять раз система сработала.

Шестой страж стоял неподвижно. На его корпусе горел огонёк. Красный.

– Отступаем, – сказала Тао. Голос мёртвый, плоский. – Медленно. Назад.

Юна сделала шаг назад. Норин – тоже. Тао – тоже, спиной вперёд, не сводя глаз со стража, передатчик в вытянутой руке.

Страж шагнул вперёд. Одно движение – плавное, бесшумное. Расстояние между ними сократилось с пятнадцати метров до двенадцати.

– Быстрее, – сказала Тао. – Отступаем быстрее. За угол. Он преследует, но может потерять интерес, если мы покинем его зону.

Они отступали. Страж следовал – шаг за шагом, сохраняя дистанцию в двенадцать метров. Турель двигалась мягко, отслеживая Тао – точнее, передатчик в её руке. Красный огонёк горел ровно.

– Почему он не принял маркер? – прошипел Норин.

– Индивидуальная настройка, – ответила Тао. – Двадцать процентов вероятности. Нам не повезло. Этот страж перепрограммирован. Принимает только свой маркер, а мой – воспринимает как ложный допуск. Что, вероятно, делает нас ещё более подозрительными.

– Что значит – более подозрительными?

– Пять стражей нас пропустили. Шестой – видит, что мы несём поддельный маркер. Для его алгоритма мы перешли из категории «незнакомец» в категорию «нарушитель с поддельным допуском».

– Это хуже?

– Значительно хуже.

Угол. Юна свернула первой, прижалась к стене. За ней – Норин. Тао – последней, пятясь, передатчик направлен на стража. Она выключила маркер.

– Что вы делаете?

– Маркер его провоцирует. Без маркера мы – просто незнакомцы в зоне патрулирования. Он даст предупреждение. С маркером – мы нарушители. Он может атаковать без предупреждения.

За углом – тишина. Десять секунд. Двадцать. Юна слушала. Шагов не было. Страж остановился.

– Он не преследует за пределами прямой видимости, – сказала Тао. – Патрульный алгоритм. Потерял визуальный контакт – вернулся на маршрут. Но теперь он активирован. Он будет искать нас.

– Обход? – спросила Юна.

– Карта Вессо показывает параллельный коридор в двухстах метрах восточнее. Если он проходим – мы обойдём зону этого стража и выйдем на основной маршрут выше.

Юна посмотрела на карту. Параллельный коридор был отмечен пунктиром – Вессо не проходил его лично, только зафиксировал по схеме верфи.

– Пунктир, – сказала она. – Вессо этот проход не проверял.

– Выбор простой, – сказала Тао. – Непроверенный обход или проверенный страж.

Юна выбрала обход.

Параллельный коридор оказался ýже основного – восемь метров вместо двадцати. Но проходим: пол цел, потолок цел, препятствий нет. Они прошли его за сорок минут, постоянно прислушиваясь. Тишина. Шестой страж остался позади.

Маршрут вывел их обратно на основной коридор выше зоны патрулирования. Ещё двенадцать часов подъёма – через знакомые ярусы, через вскрытую переборку (Тао закрыла её за собой – «пусть думает, что мы ушли через другой выход»), через обобранные верхние секции, к пролому в обшивке.

Свет звёзд. «Игла» на своём месте.

Юна позволила себе сесть на пол шлюзового отсека и тридцать секунд дышать. Потом встала и пошла в рубку.

Глава 6. Цена

Гедо встретил их молча, с горячей едой и тёплыми полотенцами. Марк – с десятком вопросов, которые Юна отложила на потом. Сначала – данные.

Тао выгрузила каталог Конструктора на общий экран. Четырнадцать тысяч семьсот семьдесят два наименования. Список шёл на архаичной лингве, и многие термины были непонятны, но отдельные строки Юна разобрала.

Компоненты прыжковых маяков. Модули ретрансляционных станций. Структурные элементы орбитальных конструкций. Энергетические ячейки. Вычислительные блоки.

И – в самом конце списка, под номером 14 770 – «Компонент сборки производственного модуля. Тип: универсальный».

– Он может производить запчасти для самого себя, – сказала Тао. – И, теоретически, для других Конструкторов.

Тишина в рубке стала плотной.

– Тао, – сказала Юна. – Скажите прямо. Что мы нашли?

Тао помолчала. Она сняла перчатки, и Юна увидела, что её руки дрожат. Мелко, почти незаметно. Руки человека, который двенадцать лет изучал технологии Сети и впервые увидел что-то, что превзошло все его ожидания.

– Мы нашли машину, которая может запустить цепную реакцию восстановления, – сказала Тао. – Один Конструктор с полным каталогом и возможностью самовоспроизводства. Дайте ему сырьё и энергию – и через десять лет у вас будет десять Конструкторов. Через двадцать – сто. Через пятьдесят – инфраструктура Сети. Маяки, станции, ретрансляторы. Всё.

– Или оружие, – сказал Гедо. – В каталоге четырнадцать тысяч наименований. Среди них наверняка есть вещи, которые убивают.

Тао кивнула.

– Или оружие. Да.

Норин сидел в углу рубки, скрестив руки. Лицо снова было закрытым, деловым.

– Извлечение потребует ресурсов, – сказал он. – Тяжёлый транспорт, команда, охрана. И секретность. Если информация о находке дойдёт до Барки – а она дойдёт, потому что на Барке невозможно арендовать тяжёлый транспорт без объяснений, – начнётся гонка.

– Гонка? – переспросил Марк.

– За Конструктором. Спайка пришлёт военный конвой, если узнает. Старательские гильдии выставят свои претензии. Каждый пират в радиусе трёх систем захочет кусок. Мы – шестеро на маленьком корабле с информацией, которая стоит больше, чем мы все вместе взятые, и наши дети, и дети наших детей.

Юна посмотрела на него.

– Вы знали это с самого начала.

– Разумеется. Поэтому я здесь лично. Поэтому моя команда – трое, а ваша – трое. Маленькая группа, минимум свидетелей.

– И каков ваш план? На случай, когда секретность кончится?

– У меня есть контакт, – сказал Норин. – Покупатель, который заберёт Конструктор тихо, быстро, своими мощностями. Достаточно могущественный, чтобы обеспечить безопасность операции.

– Кто?

– Тихая Гавань.

Второй раз за этот рейс в рубке повисла тишина. Тихая Гавань – закрытое государство, отказавшееся от технологий Сети. Строящее своё. Параноидальное. Могущественное.

– Тихая Гавань покупает Конструктор Сети, – медленно произнёс Гедо. – Государство, которое принципиально отвергает наследие Сети. Хочет купить самый ценный артефакт Сети за шестьсот лет. Вам не кажется это странным?

– Мне кажется это логичным, – ответил Норин. – Тихая Гавань отвергает зависимость от Сети. Но Конструктор с полным каталогом и самовоспроизводством – это инструмент, который устраняет зависимость. Вы можете изучить его, понять принципы, воспроизвести своими методами. Им нужна не машина – им нужно знание.

– Или они хотят убедиться, что эта машина не достанется никому другому, – сказала Юна.

Норин улыбнулся. Скальпельная улыбка вернулась.

– Мотивы покупателя – забота покупателя. Наша забота – сорок процентов от цены. Тихая Гавань платит щедро. Очень щедро.

Юна посмотрела на Гедо. На Марка. Оба смотрели на неё.

– Мне нужно подумать, – сказала она. – Двенадцать часов. Мы на Барку, заправляемся, отдыхаем, и тогда я дам ответ.

В каюте Юна легла на койку и закрыла глаза. Гедо сидел на своей – напротив, в полуметре, как всегда в тесном пространстве «Иглы».

– Мы можем отказаться, – сказал он. – Взять фиксированную оплату за рейс и забыть.

– Сто двадцать энергокредитов. Хватит на полгода расходов и мелкий ремонт. И мы будем знать, что отдали Конструктор Тихой Гавани. Или Спайке. Или кому-нибудь ещё, потому что Норин найдёт другую команду.

– Можем продать информацию сами. Координаты, карту, данные каталога. Хранителям. Спайке. На открытом рынке.

– И начнётся гонка, о которой говорил Норин. А мы окажемся в центре. Шестеро на маленьком корабле, помнишь?

Гедо молчал.

– Я думаю о другом, – сказала Юна. – Я думаю о каталоге. Четырнадцать тысяч наименований. Компоненты маяков. Модули станций. Запчасти для Конструкторов. Тао сказала – цепная реакция восстановления. Если этот Конструктор попадёт в правильные руки…

– Чьи руки – правильные?

– Вот именно.

Юна лежала и смотрела в потолок – серый металл в двадцати сантиметрах от лица. Где-то за обшивкой «Иглы» – звёзды, пустота, Ржавый Предел с его обломками великого прошлого. Где-то в глубине Остова-14 – машина, ждущая тысячу четыреста лет. И шесть стражей, один из которых пометил их красным.

– Гедо, – сказала она. – Расскажи мне про «Полынью».

Он помолчал.

– Почему сейчас?

– Потому что мне нужно думать не о Конструкторе. Мне нужно думать о чём-нибудь другом, пока подсознание работает.

Гедо хмыкнул.

– «Полынья» – тридцать пять кораблей, одиннадцать тысяч человек. Мы ходили маршрутом Тинна – Ошель и обратно. Восемьдесят лет один и тот же маршрут, поколение за поколением. Я родился на борту «Кеды» – средний транспорт, четыреста человек, плохая вентиляция. – Он замолчал, потом продолжил. – Я ушёл, потому что маршрут стал тесным. Одни и те же звёзды, одни и те же стоянки, одни и те же лица. Флот – это семья, а семья – это люди, которых ты любишь и от которых задыхаешься.

– Ты скучаешь?

– Каждый день. Но вернуться – значит снова задохнуться. – Он помолчал. – Говорят, «Полынья» сменила маршрут. Коридор Тинна – Ошель закрылся. Они ушли в Промежуток, к системе Лейн. Шесть лет лёту. Я думаю о них иногда. О тех, кого знал. О том, что они увидят. – Ещё одна пауза. – Юна. Конструктор.

– Да.

– Если мы его отдадим Тихой Гавани – они его спрячут. Запрут у себя. Изучат, может быть. Скопируют, может быть. Но миру ничего не дадут. Такие они. Всё забирают, ничего не возвращают.

– А если Спайке?

– Спайка сделает его оружием. Экономическим или военным, но оружием. Они хорошие торговцы. Торговцы не делятся преимуществом.

– А если Хранителям?

– У Хранителей нет ресурсов для извлечения. Они опубликуют информацию – и начнётся гонка. Десять сторон, каждая со своими интересами. Война за Конструктор. Люди погибнут.

– Ты описываешь ситуацию, где любой выбор плохой.

– Я описываю ситуацию, где любой выбор имеет последствия. Это другое.

Юна закрыла глаза. Подсознание работало. Где-то на краю мысли складывался ответ – пока ещё смутный, бесформенный, но она чувствовала его приближение.

– Спи, – сказал Гедо. – Утро вечера мудренее. Даже в космосе.

Утро на «Игле» было условным – по корабельным часам, по привычке, по ритуалу. Юна проснулась и знала ответ. Он пришёл ночью, как всегда: готовый, цельный, без сомнений.

Она собрала всех шестерых в рубке.

– Норин, – сказала она. – У меня встречное предложение. Мы извлекаем Конструктор. Мы доставляем его покупателю. Но покупатель – не Тихая Гавань.

Норин поднял бровь.

– А кто?

– Никто. Конструктор остаётся в нейтральном пространстве. На Ржавом Пределе. Мы продаём доступ к нему – любой стороне, которая заплатит. Спайке – за энергокредиты. Тихой Гавани – за технологии. Хранителям – за знания. Кочевым флотам – за услуги. Конструктор работает для всех. По очереди. За плату. Мы – операторы.

Тишина.

– Вы предлагаете, – медленно произнёс Норин, – чтобы шестеро людей на старательском корабле стали хозяевами самого ценного объекта в освоенном космосе. И удерживали его от Спайки, Тихой Гавани и всех остальных. Силами шести человек.

– Нет, – сказала Юна. – Я предлагаю, чтобы мы стали первыми. Потом к нам присоединятся другие. Барка – четыре тысячи человек, которым нужна работа и цель. Кочевые флоты – тысячи людей, которые живут торговлей и нуждаются в товарах. Конструктор – это производство. Производство – это рабочие места, товары, торговля. Мы строим вокруг него экономику. Маленькую сначала. Потом – больше.

– Вас раздавят, – сказал Норин. – Спайка пришлёт флот.

– Возможно. Но Спайке нужны маяки для коридоров. Компоненты из каталога. Если мы предложим им поставки – зачем им воевать? Купить дешевле. Всегда.

– А Тихая Гавань?

– Тихая Гавань хочет знание. Мы продадим им данные из каталога – спецификации, принципы. Знание, а не машину. Они получат, что хотели. Мы сохраним Конструктор.

Норин смотрел на неё. Скальпельная улыбка исчезла. Появилось другое выражение – сложное, многослойное. Расчёт, удивление и что-то, похожее на уважение.

– Мой контракт с Тихой Гаванью…

– Ваш контракт – ваша проблема. Я предлагаю вам долю в предприятии, которое будет приносить доход десятилетиями. Сорок процентов – ваши, как договаривались. Только от потока, а не от разовой продажи.

Норин молчал целую минуту. Юна ждала.

– Это безумие, – сказал он наконец. – Полное, абсолютное безумие. Шесть человек против галактики.

– Шесть человек и машина, которая умеет строить, – поправила Юна. – Галактика нуждается в том, что эта машина производит. Нужда – лучшая защита.

Норин встал. Прошёлся по рубке – три шага в одну сторону, три в другую, стены близко.

– Мне нужно подумать, – сказал он.

– Двенадцать часов, – сказала Юна. – Мы на Барке, заправляемся, отдыхаем. И потом – либо вместе, либо расходимся.

Она вышла из рубки. За спиной – молчание. Пять человек, каждый со своими мыслями. Впереди – Барка, Ржавый Предел, Остов-14 с его темнотой, стражами и машиной, ждущей тысячу четыреста лет.

Юна шла по коридору «Иглы», и шаги её звучали ровно, уверенно, как шаги человека, который принял решение и готов нести его последствия.

Все последствия. Какими бы они ни оказались.