Читать книгу Япония и СССР. Тайная война на море. 1923-1945 гг. - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Усиление советских войск на Дальнем Востоке и активизация здесь японской разведки являлись следствием глобальных изменений военно-политической обстановки, которые произошли после Первой мировой войны и Вашингтонской конференции. Начало в 1929 г. международного экономического кризиса, заключение Японией в 1930 г. Лондонского морского договора, оккупация Маньчжурии и создание там марионеточного государства в 1932 г., исключение империи из Лиги Наций в 1933 г., преждевременный выход из Вашингтонского и Лондонского соглашений в декабре 1934 г. – все это напрямую затрагивало интересы Токио и уже не вписывалось в рамки действовавшего с 1923 г. «Курса национальной обороны империи».

Поэтому весной 1936 г. верховное командование японской армии и флота пришло к выводу о необходимости пересмотра военной доктрины империи и включения Советского Союза в число главных противников. Несмотря на традиционную ориентацию ВМФ на подготовку к возможному столкновению с США, мнение начальника МГШ, выраженное с подачи 1-го (оперативного) управления совместно с начальником Генерального штаба в мае 1936 г., сводилось к тому, что, хотя Советский Союз декларативно заявлял о миролюбии, в действительности он стремился завоевать мировое господство путем установления диктатуры пролетариата и наращивания военных приготовлений, занимался «обольшевичиванием» Внешней Монголии, Синьцзяна и Китая, и в случае возникновения войны между империей и другим государством обязательно воспользовался бы этим для нагнетания обстановки. Поэтому флот был солидарен с армией в вопросе внесения СССР в число главных противников.

Впрочем, морское ведомство вполне трезво оценивало советский военно-морской потенциал на Дальнем Востоке и перспективы его усиления: МГШ считал, что располагавший малочисленным флотом Советский Союз активно наращивал подводные силы и морскую авиацию на театре, но полагал, что строительство им кораблей класса «крейсер – линкор» – дело далекого будущего. Кроме того, обстановка в Европе не позволяла СССР в короткие сроки усилить ТОФ за счет межтеатрового перехода кораблей с запада[142].

Поэтому главную угрозу для империи с точки зрения флота по-прежнему представляла Америка. В подготовленных для начальника МГШ материалах 1-го управления по этому поводу отмечалось: «США в своей дальневосточной политике традиционно настаивают на соблюдении принципа «открытых дверей и равных возможностей в Китае». С помощью сильных Вооруженных сил, особенно флота, они намерены контролировать Тихий океан и препятствовать расширению влияния нашей империи на Дальнем Востоке. Поэтому в случае, если империя для обеспечения ею вечного мира на Дальнем Востоке станет неуклонно расширять там свое господствующее положение, США до последнего будут придерживаться своей дальневосточной политики. И если они по собственной воле будут поддерживать третью державу и манипулировать ею, чтобы вредить реализации нашего национального курса, империя обязана решительно пресечь эти шаги»[143].

3 июня 1936 г. император утвердил новые «Курс национальной обороны империи» и «Программу применения Вооруженных сил». Ожидаемо, главными противниками Японии в них были названы США и Советский Союз, которые могли помешать ей в «превращении в стабилизирующую и самую влиятельную силу в Восточной Азии, в обеспечении развития государства за счет модернизации Вооруженных сил и использования соответствующих дипломатических мер, а в случае внезапного возникновения чрезвычайной ситуации – в захвате инициативы и достижении целей войны»[144]. Согласно обновленной военной доктрине, боевой состав ВМФ Японии на случай войны с США должен был насчитывать 12 линкоров, 10 авианосцев, 41 тяжелый и легкий крейсер, 96 эсминцев, 70 подводных лодок[145].

В это же время советское военно-политическое руководство обратило внимание на создание большого океанского флота и радикальное усиление военно-морских сил на Дальневосточном театре.

3 февраля 1936 г. Совет Труда и Обороны принял постановление «О морском судостроении на Дальнем Востоке», согласно которому в 1937 г. планировалось ввести в состав ТОФ 2 лидера эсминцев проекта 38 и 6 эсминцев проекта 7. Корпуса лидеров и эсминцев в разобранном виде должны были из Николаева по железной дороге доставляться для окончательной сборки на заводы № 199 (Комсомольск-на-Амуре) и № 202 (Владивосток). Этим же постановлением было спланировано строительство в 1937–1939 гг. на комсомольском заводе 2 легких крейсеров проекта 26-бис.

Решение о строительстве большого океанского флота было утверждено постановлением Совета Труда и Обороны 27 мая 1936 г., согласно которому к концу 1943 г. в боевой состав РККФ должны были войти 8 линкоров и 18 тяжелых крейсеров. Не прошло и месяца, как Совет народных комиссаров СССР (СНК) утвердил более масштабную кораблестроительную программу до 1947 г. по вводу в строй 533 боевых кораблей общим стандартным водоизмещением свыше 1 300 000 т, в т. ч. 24 линкоров, 20 легких крейсеров, 17 лидеров эсминцев, 128 эсминцев, 344 подводных лодок. Из этого числа 232 корабля предназначались для ТОФ, в т. ч. 6 линкоров, 8 легких крейсеров, 6 лидеров, 44 эсминца и 168 подводных лодок[146].

Японская военно-морская разведка не смогла своевременно вскрыть принятие этой грандиозной программы. Выступая в декабре 1936 г. на секретном заседании Японской дипломатической ассоциации с докладом «О характере военно-морского бюджета на 1937 финансовый год и полной картине связанных с флотом вопросов национальной обороны», начальник Бюро военных дел Военно-морского министерства контр-адмирал Тоёда Суэми следующим образом прокомментировал состояние ТОФ: «Лишь в последние годы российский флот начал быстро повышать свою боевую готовность, и этот факт не может быть проигнорирован нашим флотом, мы серьезно его изучаем. Ядро российского флота на Дальнем Востоке составляют 50 подводных лодок. В целом Россия обладает примерно 120 субмаринами, из которых около 50 переброшены на Дальний Восток. Кроме того, здесь имеются 6 эсминцев [сторожевых кораблей] небольшого водоизмещения, а также так называемые быстроходные торпедные катера чрезвычайно малого водоизмещения в 10 тонн [ «Ш-4»], которые, как я полагаю, в зависимости от обстановки используются как морские охотники или по прямому предназначению. 100 таких катеров базируются на Владивосток и в случае отражения Россией нападения японского флота, бесспорно, смогут оказать ему серьезное сопротивление. Однако военно-морская мощь и господство на море не могут быть обеспечены только подводными лодками и торпедными катерами. Так или иначе, для этого нужен сбалансированный флот с ядром из кораблей класса «линкор – крейсер», однако имеющийся у России хороший оборонительный потенциал с точки зрения завоевания морского господства на Дальнем Востоке, думаю, не даст ей ни единого шанса на победу в сражении против японского флота»[147].

Спустя полгода, в мае 1937 г., Главное управление кораблестроения ВМФ Японии подготовило секретный доклад «Основные тенденции судостроения в ВМС ведущих стран», в котором констатировало динамичное развитие кораблестроительной промышленности во всем мире, вызванное ростом международной напряженности и гонкой вооружений, отметило ставку мировых держав на создание линейного флота, проанализировало развернувшееся в Европе англо-германское морское соперничество, а в части, касавшейся СССР, лишь упомянуло о строительстве легкого крейсера водоизмещением 2895 т, коим являлся заложенный на итальянских верфях лидер эсминцев «Ташкент»[148].

В то же время в материалах РУ МГШ начали фигурировать сообщения о строительстве Советским Союзом авианосцев. Эксперты военно-морской разведки Японии отмечали в ноябре 1936 г.: «Авианосец «Красный моряк» имеет водоизмещение 7600 тонн, скорость хода, вероятно, 18 узлов, вооружен 18 истребителями и 9 разведчиками. Считается, что он перестроен из незаконченного крейсера времен Первой мировой войны, на его мачте смонтированы специальные крепления для швартовки дирижаблей. Однако существование этого корабля – под вопросом»[149]. С ноября 1938 г. в справочных материалах МГШ стал упоминаться авианосец «Сталин» водоизмещением 9000 т и скоростью хода 30 узлов, который имел на вооружении 22 боевых самолета[150]. Источником сведений о советских авианосцах выступал справочник «Jane’s Fighting Ships».

Изменение военной доктрины империи, серьезный рост мощи флотов потенциальных противников и новые достижения в области кораблестроения, радиолокации, артиллерии, авиации и пр. обусловили значительное увеличение круга решаемых японской военно-морской разведкой задач. Согласно агентурно изъятому американской контрразведкой у резидента в Филадельфии капитана 3-го ранга Омаэ Тосикадзу («Фукути Гисабуро») вопроснику на 1937 г., РУ МГШ вело сбор информации во всем мире по 14 направлениям: «Тактика» (общие вопросы, боевые действия ночью, применение торпедного вооружения эсминцами, подводными лодками, морской авиацией ночью и днем, применение артиллерийского вооружения и морской авиации, построение ордера и организация противолодочной обороны), «Опознавание «свой – чужой», «Организация боевой подготовки и военного обучения», «Боевые возможности линкоров и тяжелых крейсеров», «Кадры», «Защита» (борьба за живучесть корабля, химическая защита, ПВО, противолодочная оборона, противоминная защита), «Боевые корабли» (тактико-технические характеристики авианосцев, ПЛ, минных заградителей, кораблей охраны водного района), «Служба наблюдения и связи», «Разведка», «Вооружение, военная и специальная техника» (корабельная артиллерия, торпедное, авиационное вооружение, средства радиосвязи), «Судовые энергетические установки и авиационные двигатели», «Таблицы и карты», «Военно-географическое описание зарубежных стран и потенциальных театров военных действий», «Разное» (гидрология, метеорология, сухопутные войска, материалы и технологии, применяемые в авиации, военное право и пр.). Относительно СССР японскую военно-морскую разведку особо интересовали состояние надводных и подводных сил, морской авиации и береговой обороны в районе Владивостока, организация противолодочной обороны ВМБ (противолодочные сети, гидрофоны, мины, охотники за подводными лодками, береговое оборудование и пр.), развитие аппаратуры для подводной сварки и резки, инструментов для работы под водой, а также промышленное производство судовых энергетических установок[151]