Читать книгу Не верю - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 4

Саша быстро шла к лифту. Ещё немного и она сбежит. Пусть это будет позорно, трусливо, но она сбежит! В конце концов, она просто продаст права на сценарий, права на свое детище. Свою идею, которую она так трепетно растила и формировала. На которую потратила столько времени и буквально выстрадала многие болезненные моменты истории. И одновременно она ясно понимала, что не сможет этого сделать.

Крепко сжав челюсть, Саша зашла в пустой лифт и нажала кнопку нужного этажа. Двери лифта стали закрываться, и она отступила назад, прижавшись спиной к стенке лифта. Она закрыла глаза и едва выдохнула.

Двери лифта не успели закрыться, как створки снова начали открываться.

— Мы не закончили.

Денис вошел внутрь, глядя на Сашу, держа в руке скрученный в трубочку сценарий. Его голос звучал тихо, обдавая сдерживаемой яростью.

Саша не пошевелилась и не открыла глаз. Она боялась снова посмотреть на него и увидеть лишь вопросы в своей системе #sign3Wall. Отчаянно пытаясь представить, что находится одна в лифте. Саша умела это. Отгораживаться от окружающей реальности, продолжая в ней находиться и представлять иную… свою реальность. Свой мир, в котором она могла укрыться. Нужно было всего лишь — не открывать глаза.

— Значит… по твоему… ни тело, ни голос, ни даже взгляд… Ничего?! Совсем ничего?!

Он сам не понимал, насколько ему было обидно. Учеба, занятия, тренировки, дубли снова и снова. Чертов Голливуд, в конце концов! У него были роли, проекты, он снимался у Легенд Мирового кинематографа! А она?! Эта непонятно откуда взявшаяся девица просто взяла и выкинула ВСЕ его старания в помойку.

— Особенно взгляд. — она продолжала стоять с закрытыми глазами, едва усмехнувшись, представляя, что она одна, но чувствуя, что он стоит перед ней. — Ни разу… ни единого раза, глядя в глаза своей партнерши, ты не говорил искренне. Я уж не говорю, чтобы ты хоть что-то чувствовал.

— Почему ты решила, что я ничего не чувствовал?!

— Зрачки.

— Зрачки?! — он шагнул чуть вперед, но между ними всё равно было большое расстояние.

— Только не говори мне, что не знаешь… что они расширяются, когда…

Саша попыталась придать голосу как можно более небрежный тон, однако открыв глаза и посмотрев на Дениса, ее голос охрип, и она произнесла чуть тише:

— Когда ты хоть что-то чувствуешь.

Что-то изменилось. Она чувствовала это кожей. Денис не приближался к ней, но стоял близко. Он наклонил голову и едва улыбнулся. Однако улыбка была какой-то странной.

Мужчина рассматривал ее взгляд. Ее глаза. Ее чёртовы зрачки. Они были расширены. Словно два огромных, черных блюдца.

Саша быстро пыталась решить — что делать дальше?! Включить лифт, чтобы поехать дальше. Или открыть двери и выйти. Сбежать. Ее почти трясло от ощущения, что надо срочно сбежать. И это было странно, ведь Денис ничего не делал. Он просто стоял напротив и вообще ничего не делал. Хотя из-за разницы в росте — он все равно нависал над ней и словно занимал всё пространство лифта. Доминируя чисто физически. И даже высокие каблуки ее не спасали. Не в этот раз…

— Лифт никуда не едет.

— Я знаю. Я его заблокировал.

Саша начинала привыкать к этим вопросам в ее оценке #sign3Wall. Снова ничего не видя, она просто может всё игнорировать. Или обесценить. Свести всё к банальщине.

— Ты так на меня смотришь, словно хочешь заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас. — она очень старалась, чтобы ее тихий голос прозвучал холодно, надменно и уверенно.

— А…

Денис замолчал, едва начав. Он едва не произнес «а у тебя зрачки расширены» — но вовремя замолчал. С одной стороны, ему очень хотелось унизить ее! Поиздеваться. Ведь она жутко раздражала его. Но с другой — этот диссонанс всего происходящего, всего в ней самой, продолжал как вирус атаковать всю его систему.

Внезапно осталась лишь голое, пугающее взаимодействие двух людей, которые абсолютно не понимали, что делают, но не могли остановиться.

— А если это так? — он продолжил чуть тише.

«А если это так?» — фраза эхом звучала снова и снова в голове Саши.

Она не запомнила, как придвинулась ближе к нему. Девушка внимательно смотрела мужчине в глаза. Но не прикасаясь. Словно невидимый, но ясно ощущаемый барьер, размером всего в миллиметр, был между ними. Саша оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих губах.

И оба не замечали, как он мнёт сценарий в своей руке, сжимая листы, скрученные в трубочку.

Его парализовал ступор. В любой другой ситуации он бы просто мило улыбнулся и отвернулся… или вообще отошел. Но сейчас — он смотрел в ее глаза и НЕ ПОНИМАЛ.

Саша, протягивая руку вперед, дотянулась до панели с кнопками и включила лифт. Продолжая смотреть ему в глаза. Ее сознание провалилось в какое-то небытие, вызванное перегрузом.

Они молча ехали в лифте, глядя друг на друга всё в той же опасной близости.

От дикого стресса из ее памяти начисто было стерто, как открылись двери лифта, и она едва слышно, но требовательно сказала: «Иди за мной».

Перед встречей с девушкой мужчина хотел так много с ней обсудить! Разобрать сценарий… так много хотел сказать и проговорить! Но всё понеслось кувырком. И не просто кувырком — всё смело ураганом. И он не понимал, зачем идет сейчас за ней. Или не хотел понимать. Она сказала идти — он шёл.

Саша не запомнила, как открыла дверь своего гостиничного номера, зашла сама и впустила Дениса. Реальность она почувствовала, когда он начал ее целовать. Или она его?

Ведь закрыв дверь гостиничного номера, именно она быстро шагнула к нему и коснулась губами его губ.

Саша открыла глаза и едва отодвинулась от него. Впервые вглядываясь в его лицо, она увидела что-то безумное в его взгляде. Даже звериное.

Он вдруг понял, что в руке держит какие-то бумаги и попытался швырнуть их на тумбу у входа, но промазал.

— Даже не вздумай снова сбежать! — Денис не понял, как схватил Сашу за плечи и грубо развернул, прижав ее лицом к стене прямо здесь, в коридоре. По полу рассыпались листы сценария.

Он держал её и одновременно задирал подол юбки. Строки ее сценария путались с его мыслями, перемешиваясь с шумом собственной крови в висках. Он не насиловал её. Он доказывал сценаристу, что её текст — не просто бумага. Что он, как актер, может быть плотью, болью, страхом из ее воображения. Сколько раз он перечитывал строки ЕЕ собственного сценария, где было именно так: быстро, жёстко, грубо и так горячо! Того самого сценария, который сейчас валялся у них под ногами.

И чем больше его действия напрягали девушку, тем грубее он себя вел.

Саша запаниковала. Внутри всё затряслось от страха и одновременно возмущения.

— Ты этого хотела, малышка? — его шёпот был хриплым. Была ярость, обращённая внутрь. Этот чёртов вопрос он задавал не ей, прижатой к стене, а автору… той, что написала эти строки, той, что заставила его ПРОЧУВСТВОВАТЬ их настолько, что теперь он не знал, где заканчивается роль и начинается он сам.

Он произнес эту строчку из ее же сценария, шепча ей на ухо, едва касаясь губами ее шеи. Ему хотелось подчинить её. Хотелось даже сломать. Эту надменную выскочку, которая была никем. Которая заставила его так покорно идти за ней! Как вообще это произошло?

Его губы шептали ее же слова. Его руки повторяли описанный ею же кошмар. И вслушиваясь в его жадный, агрессивный шепот, девушка на мгновение замерла и её сознание словно разделилось надвое. Часть её панически истерила, от унижения, боли, страха, ярости и возмущения, а часть словно смотрела этот эпизод на мониторе и вслушивалась в этот бархатный низкий голос. Такой уверенно сексуальный и безумно соблазнительный.

Девушка каждой клеточкой тела ощущала, насколько точно мужчина воспроизводит строчки ее сценария. Это было слишком. Слишком реалистично. Слишком дословно.

Чувствуя, как он схватил её за руку и стал заводить ей за спину, Саша развернулась и ударила его так быстро и сильно, как только смогла. Звук пощечины был оглушительным. Как взрыв.

Саша даже прижала руку к себе, чувствуя, что отбила ладонь. Мужчине же пришлось отвернуться, таким сильным был удар. Они стояли посреди небольшой прихожей в номере отеля, посреди рассыпанных листов, друг напротив друга. Денис был все еще одет, а Саша… с задранной юбкой, с разорванной блузкой и почти кричала.

— Больше никогда не смей так делать! Я не твоя «малышка»! Не твоя вещь и не твоя собственность. Если когда-нибудь тебе придет в голову бредовая мысль коснуться меня хоть пальцем — ты будешь просить разрешения. Ты понял?! — в ее голосе не было жалости. Даже страха. Была ярость и злость. Ее оценка не действовала, ее методы проваливались. Она не могла управлять им, не могла управлять собой!

Денис медленно поднял голову и посмотрел на Сашу. В его глазах было что-то темное и давящее. Она ни разу не видела у него такого взгляда. И опять подумала, что его взгляд безумно шикарен и именно это нужно заснять. Крупным планом — эту мощную, пугающую тьму, жаждущую вырваться наружу. Но этот взгляд… она видела тьму, но не понимала ее. Как животное — она видела опасность, но не могла проанализировать.

Смутившись, она быстро отвела взгляд и попыталась поправить юбку.

Денис стоял, смотрел на Сашу и не понимал, что произошло. Он словно оказался в эпицентре шторма, который с чудовищной силой поглотил его целиком, разнося его восприятие, его реальность в щепки. Она не просто вызывала диссонанс — она пугала его! В этом растрёпанном виде. И всё еще в туфлях на высоком каблуке. Мужчина в ступоре смотрел на оторванные пуговицы ее блузки и не понимал, когда он успел это сделать. А ведь именно ОН это сделал.

Она посмотрела на него и повторила вопрос.

— Ты понял?

Он едва кивнул в ответ.

— Отлично. Ты можешь идти.

— Нет. Нужно обсудить…

— Уже всё обсудили.

— Нет. Черт! Как же с тобой сложно! — он снова сорвался, слыша, как в его голосе звучат ноты отчаянья.

— Серьезно? Со мной? Ты силой… — она пыталась как-то поправить одежду на себе, но поняла, что порванную блузку ей не застегнуть и нет смысла заправлять ее обратно в юбку. — Ты чуть…

Саша пыталась подобрать слова и не могла.

— Просто ты так красочно и страстно описывала секс. Жесткий и грубый секс. Я решил, что ты хочешь именно этого. Пожеще.

Сашу накрыло. Она резко прервала его, не понимая, что кричала яростно, грубо и агрессивно.

— Пожеще?! Нет. «По-же-ще» — это не моё! Я могу об этом писать, могу представлять, могу проигрывать снова и снова, но это: НЕ. МОЁ. Я слабая! Ты не должен был! Не имел права так делать! Никто не имеет права так делать! Никто!

Она кричала. Ее голос был резким, громким, властным и требовательным. В ней абсолютно всё вызывало диссонанс.

— Я понял. — его слова прозвучали уверенно, хотя он ничего не понял. Как можно говорить о слабости и хрупкости так агрессивно и яростно? Его мозг, привыкший работать с четкими сценариями, где страх выглядит страхом, а боль — болью, дал сбой.

— Хочешь обсудить что-то еще? — вдруг ее голос снова прозвучал холодно. Она закончила и хотела, чтобы он просто ушел. Ей было так дико и неприятно стоять тут в коридоре рядом с ним. Её дезориентировал даже не тот факт, что она выглядела как после изнасилования — ее терзало осознание, что они буквально топчутся на страницах ее сценария.

— Хотелось бы. — хотя он даже не понимал, о чем сейчас может с ней говорить. Но система взаимодействия продолжала придерживаться одного курса, взятого еще до всего этого урагана — «надо поговорить».

И она сорвалась. Опять.

— Хорошо. Давай обсудим. — Саша злилась, теперь пытаясь скрыть страх, обиду и разочарование. Но голос снова стал холодным, отстраненным и злым. — Итак, что я думаю о тебе в целом. Я была не права! Ты идеальный актер. Идеальный сосуд, пустой до той поры, пока режиссер не наполнит его чужой душой. Ты лишь архив чужих историй! И ты панически боишься, что твоя собственная так и останется вечно пустой. Поэтому. Раз уж ты так залип на этом проекте. Моём проекте. Начиная с этого момента, давай четко определим наши роли. Ты делаешь то, что я хочу, как хочу и когда хочу. А если не знаешь, как я хочу, будешь спрашивать или предугадывать. Это касается всего. Я говорю прыгать — ты прыгаешь. Я говорю молчать — ты молчишь. Я говорю уйти — ты мгновенно растворяешься в горизонте. Это МОЙ сценарий. Это МОЯ история. Это понятно?!

Он молчал, пытаясь осознать услышанное. Сначала она так яростно и уверенно говорила ему о том, что она слабая и не выдерживает давления, а потом говорит, что он пустая марионетка? Грубая, беспощадная, жестокая откровенность сначала о себе, а потом о нем — казалось нереальной. Уже многие годы никто не позволял себе ТАК с ним разговаривать. А тут — эта девочка растаптывает его. От шока, он не реагировал. Словно он застрял на кадрах видео, и как манекен разбивался в машине на повторяющемся краш-тесте.

Она рассматривала его, изучала отсутствие реакции на ее безжалостные слова и не могла понять, как это его не задело. Саша ничего не видела. Она сама еще не осознавала, как хотела его унизить, подчинить и даже сломать.

— Понятно. Мне попрыгать? — он вдруг ответил резко, надменно усмехаясь. По сути, для него она была лишь сценаристом. Почти никем. Он был Номером Один. Он принесет деньги для проекта. Не она!

И его усмешка заставила Сашу сорваться окончательно. Разум или холодный расчет одержали победу, она отвернулась и переступила через листы сценария. Продолжая ощущать, как топчется по… самому личному. Быстро пройдя в комнату номера, она зашла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. От резкого удара дверь открылась и ей пришлось снова попытаться закрыть дверь.

Именно так подумал Денис. Что Саша была холодна и расчетлива. Безжалостная, холодная, расчетливая стерва. Это было проще. Понятнее.

Но в этом эпицентре событий — логика каждого из них была мертва. Здесь и сейчас правили травмы, страх и инстинкты.

От первого удара двери о дверной проём он вздрогнул и посмотрел на девушку.

Саша держалась за дверную ручку и била дверью снова и снова. Её трясло. Она не понимала, как он мог стать таким грубым и жестоким? Как вообще всё так произошло? Её тоже раздирал на части этот диссонанс. Денис не был таким. Она это точно знала, ведь никогда не ошибалась в оценке людей. Её движения зациклились. Попав в замкнутый круг, она застряла.

Или это была первая ошибка? Первая, болезненная, грубая и жестокая. Её система никак не могла реанимироваться после тотального сбоя. Она пыталась понять и не могла! Он начитался её сценария и решил стать именно таким? Сашу трясло настолько, что она не могла даже закрыться в ванной. И зачем она назвала его пустым?!

Но она действительно сейчас не видела его самого — живого человека. Она видела архив чужих душ, лабиринт чужих эмоций и где-то в этом бесконечном лабиринте затерялась его собственная душа. Он сказал, что хотел воплотить Её фантазию. А где же он сам? Какой он был на самом деле?!

Денис быстро подошел к двери ванной и крепко схватил дверь, не дав Саше продолжить стучать ею.

Отпустив дверь, девушка попыталась отступить назад.

— Не подходи ко мне!

Она отступила еще на полшага назад.

— Черт! — он смотрел как она отступала назад. Что она всё еще на каблуках. И видя картину целиком — понимал, что она сейчас споткнется о бортик душа и упадет.

Ясно осознавая, что безумно нервирует, даже дико пугает девушку, он не остановился. Резко шагнув вперед, он с силой схватил ее и прижал к себе.

— Отпусти меня! — Саша задохнулась от возмущения и попыталась оттолкнуть Дениса.

— Нет! — его голос прозвучал громко и резко. Поняв это, он проговорил тише. — Нет.

Инстинктивно крепче прижав её к себе. Он не отпустил ее, крепко удерживая, обнимая, однако стараясь не сделать ей больно. Внезапно это стало просто. Он сильнее — он спасает. Его сознание зацепилось за эту мысль и как можно дольше удерживало её. Его тело — продолжало прижимать девушку к себе. На физическом уровне он ощущал, что сильнее её. Но сейчас не обращал эту силу против нее.

— Ненавижу тебя! — Ее слова звучали яростно, однако она почти не вырывалась. Это было бесполезно. Саша лишь думала, как заставить его отпустить и… отступить.

— Хорошо. — его голос звучал уверенно.

Денис понимал, что бесполезно было сейчас что-то объяснять. Что он был не в себе, когда зашел за ней в номер. Он просто не успел ничего обдумать, пока шел из лифта за ней как послушный щенок.

Бесполезно было говорить, что так груб он не был никогда в жизни. Она вывела его из себя. Из привычного равновесия. Буквально выбесила. И продолжала снова и снова это делать. Бесполезно было даже пытаться понять, что именно лишило его уверенности и зачем он пытался что-то контролировать. Мужчина просто обнимал девушку, прижимая к себе. Удерживая обеими руками, желая хотя бы немного остановить этот ураган.

Он не понимал ее. Не понимал своих реакций. Всё происходящее развивалось так интенсивно!

И они оба не осознали, что на мгновение замерев, стали физическим воплощением ее образа — пустого сосуда и тем… кто его наполнил.

— Я… а ты… — она ощутила, как ее затрясло. Голос захрипел и задрожал. Она не могла себя контролировать. Тело предало ее.

— Да. Ты права. Всё пошло не так.

Прижимая девушку к себе, мужчина чувствовал, как ее трясло от напряжения. Он обнимал, крепко прижимая, стараясь осторожно поглаживать её по спине. Время впервые замерло, погрузив их в ту самую тишину и пустоту эпицентра урагана.

Саша осознавала, что не могла позволить ему увидеть свою главную слабость. Она уже слишком многое обнажила перед ним, сама не осознавая. Поэтому, уткнувшись ему в грудь, она пряталась. За действиями, за словами. Сведя всё снова к плоскому восприятию действительности.

— Если бы я пыталась исправить этот сюжет, я бы заставила героев заняться сексом.

Денис опять не сразу понял смысл слов Саши, прозвучавших очень тихо. Он просто слушал ее голос. Такой неожиданно нежный, вкрадчивый, очень мягкий.

— Да… Что?

Подняв голову, Саша внимательно посмотрела мужчине в глаза. И она снова ничего не видела.

Всматриваясь в ее взгляд, только сейчас он увидел — КТО всё это придумывает и пишет. Как, с каким взглядом в ее голове появляются все эти идеи, сюжеты, держащие в напряжении. На мгновение, он словно оказался внутри. Она сейчас предлагала ему ПЕРЕПИСАТЬ ситуацию, в которой они оказались. И он впервые понял, о чем она говорит. Не что, а о ЧЁМ. Это осознание тормозило его реакцию. Жестоко тормозило.

Она вдруг усмехнулась.

— Я поняла. — ее голос и взгляд изменились. Стали безучастными, отстраненными и холодными. Его молчание она расценила как отказ. И не готова была его пережить. Она дико ругала себя за глупость! Это было так тупо снова и снова предлагать ему себя!

И он СНОВА не понимал, что опять произошло. Почему она так легко ускользнула. Так легко избавилась от его объятий. Денис просто смотрел на Сашу.

— Отвернись.

Он тут же отвернулся, встав к ней спиной. Как послушная марионетка в ее руках — он просто повернулся. Она говорит, он делает. Денис не анализировал, не успевал! Его профдеформация, как актера, подсознательно заставила его просто сделать то, что говорила девушка.

Как только он отвернулся, она молча начала раздеваться.

Мужчина стоял и не шевелился. Он слышал, как она снимает одежду. Краем глаза даже видел, как ее вещи падают на пол недалеко от него. Но продолжал неподвижно стоять.

— Ненавижу тебя!

Сашу раздирало напряжение. Она с раздражением раздевалась, небрежно отбрасывая на пол всю одежду. И только в самом конце она отбросила туфли. Она смотрела, как он продолжал неподвижно стоять спиной к ней. Он не мог видеть её. Мог только слышать. Но он продолжал неподвижно стоять.

Денис молчал. Что он мог ответить на ее слова? Сказать, что «ненависть» — это не профессионально? Его поглотил этот ураган, и он понятия не имел, что ей сказать. Это она была движущей силой. Стихией. А он лишь подчинялся. Как актер, исполняющий волю режиссера. Вдруг он ясно осознал, что роли теперь действительно четко определены. И едва улыбнулся.

Однако услышав, как она включила воду в душе, он перестал улыбаться. Его воображение легко нарисовало соблазнительную картину, как девушка стоит под струями воды и как вода стекает по ее нежной, бархатистой коже.

Саше вдруг понравилось ощущать это садистское чувство контроля и власти над Денисом. Даже не глядя на него, она ощущала, что он не смеет шевелиться. И девушка растягивала это удовольствие. Это было так легко. Так просто. Словно буквы сами складывались слова, слова в предложения, а предложения рисовали сцену.

Сейчас она не думала, что рядом с ней — живой человек, со своими мыслями, со своим восприятием и своей реальностью. Она пыталась и не могла этого увидеть. Поэтому сейчас она перестала пытаться и увидела своего Актера. Послушного. Податливого. Исполнительного. Глину в своих руках. И вдруг ощутила, что полностью увязла в этой глине.

Денис рассматривал гостиничный номер. Продолжая стоять в небольшой ванной, он старался не думать о том, что происходит у него за спиной. Он смотрел на небольшую комнату и большую двухместную кровать, идеально заправленную. Сейчас он мог позволить себе сосредоточиться только на этом. На эконом-номере, который смог позволить себе сам сценарист. Или это были минимальные расходы на сценариста, которые позволял бюджет проекта. Однако в номере даже была кофеварка и хороший письменный стол, на котором стоял ноутбук. Мысли переключились на то, что именно было в этом ноутбуке. Ее сценарии… идеи. Ее миры, которые она создавала в своей голове и которые хранились в этом ноутбуке. Ему было привычно ожидание. И шум воды даже начал успокаивать.

Она выключила воду и замерла. В её сценарии героиня была бы решительнее. Или наоборот? Слабая и запутавшаяся?

Его тело среагировало на изменения, едва уловимо напряглось.

— Подашь мне халат? — Саша произнесла это негромко, спрашивая. Но даже вопросительная интонация была лишь вежливой формой требования.

— Конечно. — его ответ прозвучал легко.

Два гостиничных халата висели сбоку от него. Едва повернувшись, он взял халат и замер. Маленькое помещение ванной комнаты не требовало подходить к Саше. Нужно было лишь повернуться. Повернуться и посмотреть на нее! Он вдруг ощутил себя в целом хаосе проверок, задалбливающих его один за другим!

Саша взволнованно ждала. Подсознательно давая ему шанс увидеть ее голой. Что-то сделать. Заняться наконец-то сексом! В конце концов! Она понимала, что ей нужно сделать это и — забыть. Просто секс и ничего больше. Ведь если придется работать с этим напряжением, она могла сама всё испортить. И это сводило с ума. От ожидания и волнения мурашки побежали по её коже.

И Денис медленно повернулся к ней. Саша стояла перед ним голая. Но он не видел этого. Поворачиваясь, он закрыл глаза. И молча протягивал ей халат. Опять это отсутствие у него каких-либо реакций! Она ждала взгляда, жадного или смущенного, ждала грубости или неуверенности — простых, человеческих реакций, которые можно было бы разложить, проанализировать. Вместо этого получила тишину. Глухую, плотную, как стена из льда. Девушка не понимала — что было за этой стеной? Бушевала непонятная ей буря? Или тишина, как в эпицентре урагана? И эта стена была воздвигнута по ее же приказу…

Странное ощущение заставило девушку замереть. Разочарование? Или восторг? Она уже коснулась халата и стояла, не двигаясь. Глядя на Дениса. Позволяя СЕБЕ внимательно рассматривать его.

Из всей этой дичи эмоций, которые она пыталась в себе задавливать, на первое место ворвалось осознание — перед ней не просто Актер, а Профессионал. С опытом, с умением, навыками и знанием. Она продолжала его не понимать, но продолжала получать подтверждения о том, что в нем огромный потенциал. И сейчас — в этом маленьком молчаливом действии, увидела всю мощь его выдержки и опыта, как Актера. Она была бесконечно права. Он был истинной Скрипкой Страдивари. Издающей божественное звучание всего лишь своим присутствием.

Это было странное, противоречивое ощущение. Он стоял перед ней, словно ее персонаж. Но воплоти. Живой и такой настоящий. Но ведь он о чем-то думал? О чем-то мечтал? Чего-то хотел? Она вдруг поняла, что не знает его. Ощутила каждой клеточкой тела, что не знает его настоящего. Того, что у него действительно внутри. И эта покорность, с которой он стоял перед ней с закрытыми глазами, протягивая халат. Не нарушая ее подсознательное, противоречивое желание: чтобы он был рядом, но не смотрел на нее. Она осознала, насколько он точно понял ее требование. Понял и реализовал.

В этом было что-то нереальное. Его нереальная сила и мощь. Она чувствовала это, рассматривая его. И это ощущение усиливалось физически… она была значительно ниже без каблуков. Он как огромная скала стоял перед ней — голой и беззащитной. Но она чувствовала, что владеет этой мощью.

Их действия не были подчинены рамкам — «хозяин — раб». Это было иное. Мужчина перед ней обладал невероятной силой, РЕШАЯ подчиняться ей. Это не было подавлением или ломкой. Она могла даже сказать, что это он доминировал, передавая ей управление. Она до сих пор не могла его «считать» — но видела эту силу. Ощущала ее.

Она стала не просто сценаристом, не просто тем — кто придумывал историю, а тем, кто владел ситуацией. Владела ИМ? Его силой и волей. И это было в разы мощнее, чем сломать слабого человека, подчинив себе.

Мужчина боролся с собой. Желание открыть глаза и посмотреть на девушку было безумным. Но он продолжал неподвижно стоять с закрытыми глазами. И чувствовал, как она коснулась халата в его руке и рассматривала его. Внимательно рассматривала. Мгновение затягивалось. Дыхание сбивалось. Он физически ощущал её перед собой. Лишившись зрения, все остальные чувства обострились как у хищника.

Ему жутко хотелось открыть глаза и посмотреть на нее. Без ее одежды и, возможно, без масок. Посмотреть и что? Он вдруг испугался думать о том, что тогда будет. Прислушиваясь к каждому ее движению, он понял, что она оделась и замерла, укутавшись поплотнее в бесформенной толстой ткани халата.

Денис медленно открыл глаза. И снова рухнул в бездну противоречий. Она была значительно ниже его ростом. Ему пришлось опустить голову, чтобы посмотреть на нее. Это было таким контрастом — в сравнении с ней в костюме и на каблуках! Сейчас это была маленькая, хрупкая девочка, которой он покорно подчинился. И он недоумевал — КАК?

Саша быстро шагнула вперед, обходя мужчину и выходя из ванной. Пройдя в комнату, она подошла к кофеварке и на некоторое время замерла. Она только приехала, только заселилась, и еще ни разу не варила тут кофе.

Он увидел, что она не стала распускать волосы и мочить их. Ей просто надо было смыть с себя его прикосновения. Денис поморщился. Девушки, женщины буквально умоляли порой, чтобы он лишь прикоснулся. А Саша — хотела обратного. Смыть с себя все его прикосновения.

Проследив за ней взглядом, он повернулся вслед за ней и шагнул в комнату.

— Тебе помочь? — он тут же понял, чего она хотела.

Едва кивнув, она отошла от кофеварки — словно освобождая ему место. Или сцену для его действий.

Денис прошел к аппарату и неожиданно легко заставил технику варить первую порцию ароматного напитка.

— Я тоже предпочитаю кофе. Сорри, что лишила тебя возможности выпить его в офисе. — в ее голосе звучала легкая непринужденность, но с долей язвительности.

Усевшись на подоконник, девушка плотнее укуталась в халат. Она делала вид, что не наблюдает за мужчиной, но тем не менее пристально следила за ним.

Что-то опять неуловимо изменилось. Всё стало иначе. Небольшая комната номера вдруг стала нейтральной территорией, где не было хаоса рассыпанных листов сценария, как в коридоре. Или напряжения доминирования как в ванной. Они словно оказались в другой реальности и играли… или стали другими. Неожиданно эти роль были более или менее понятны. Не привычны и не комфортны, а именно — понятнее.

— Не важно. Я могу сварить и себе. — он взял кружку с готовым напитком и повернулся к Саше. Сделав пару шагов, он оказался рядом, протянул ей кружку и посмотрел на нее.

Мгновение она смотрела ему в глаза. Не ожидав, что он так легко себя поведет. Так непринужденно и естественно.

Он застал ее взгляд. Заинтересованный, пытливый. Видел, как она изучала его. Его самого. Её зрачки, её чертовы зрачки были огромными.

— Спасибо. — не подумав, она протянула руки, чтобы взять кружку и коснулась его руки. От этого побежали мурашки. Прикосновение было таким нейтральным, но одновременно обжигающим. Саша на мгновение замерла, ощущая его горячую кожу рук под своими прохладным ладоням. Она смотрела в кружку перед собой, на свои ладони и его руку.

Улыбнувшись, она подумала, что в сценарии для этого избитого кадра точно была бы реплика «снимите номер». Но они уже в гостинице! И она уже СТОЛЬКО раз ясно и четко предлагала это!

— Всегда пожалуйста.

Рассматривая как она едва улыбалась и внезапно перестала, он осторожно отпустил ее кружку и отошел варить кофе себе.

Саша внимательно следила за Денисом, делая первый глоток. Кофе был вкусный. Аромат напитка наполнил всю комнату. Как и Денис, напиток словно стал главным объектом в этом пространстве. И Саша продолжала следить за мужчиной. За движениями, мимикой. Однако она кожей ощущала, даже не глядя на нее — он тоже следит за ней. Следит за ее реакцией. Это было странное мгновение существования в одном пространстве под взаимным пристальным наблюдением. Это было животное ощущение, когда все инстинкты сосредоточены только на одном — своем противнике и попытке понять, что происходит.

— Я хочу снять этот фильм. — ее слова прозвучали тихо и уверенно. — Если придется терпеть тебя, я потерплю.

— Я это понял. Четко и ясно.

Денис повернулся лицом к Саше, но не стал подходить, а просто прислонился к столу, присев и держа в руках свою кружку.

Они сделали по глотку, глядя друг на друга с безопасного расстояния.

— Кофе хорош.

Саша сказала, снова едва улыбаясь. Держа кружку обеими руками, отпивая и вдыхая вкусный аромат ей становилось комфортнее с каждым глотком. Кофе всегда спасал ее и давал сил. Словно волшебный эликсир.

— Спасибо. Твоя кофе-машина очень старалась.

Денис едва кивнул на аппарат, в его словах был холод, но и странная непринужденность.

— Саш… — в его голосе вдруг появились серьезные и едва надменные интонации. — Я понимаю, что ты писала это не для меня. Я понимаю, что ты не хочешь видеть во мне своего персонажа.

Девушку словно обожгло изнутри. Стало вдруг тяжело дышать, и она всеми силами пыталась не показать этого. Он заблуждался. Она уже видела в нем своего главного героя. Уже только в нем его и видела…

— Но я… мне кажется, я чувствую его. — он не знал, как ещё до неё достучаться.

— Я хочу посмотреть на твои татуировки. — не меняя легкости в голосе, она прервала его, не отводя от него своего взгляда. Она снова ощутила этот восторг от возможности управлять реальностью её сценария, её проекта.

Денис судорожно обдумывал, пытаясь понять, что нужно сделать. Раздеться? Или это просто… это было… что это вообще было?! Она каждый раз меняла тему, уходила от разговора и не желала обсуждать сценарий. Как бы он не пытался. А он очень пытался! Ему даже впервые пришла в голову мысль, что может… нет смысла пытаться работать с НЕЙ.

— Мне снять толстовку? — ему вдруг стало неуютно. Его часто заставляли раздеваться. Его не смущало быть исполнителем, но сейчас это было иначе. Не с ней. Не с этой девочкой! Не после всего этого!

Саша молчала в ответ и ждала, глядя на него. Почему-то она не могла заставить себя ответить ему и сказать «да». И боялась! Внутри всё время был этот щемящий страх, что её оттолкнут, откажутся что-то делать. Ведь он уже отталкивал её. Она уже «предложила» ему себя. И не раз! А он игнорировал. Отталкивал. И девушка напряженно молчала.

Хотя сейчас её просьба была лишь попыткой прочувствовать своего персонажа. Дать её вымыслу реальную осязаемость. Она не думала, что просит «РАЗДЕТЬСЯ». Она хотела увидеть его татуировки, которые можно было бы вплести в сюжет сценария. Она ощущала предвкушение от возможности управлять реальностью своего сюжета. Это было очевидно ей, но она не понимала, что это нужно было лишь проговорить. И она продолжала молчать.

А Денис расценил это как приказ. Как требование, которое он ОБЯЗАН выполнить. У него было четкое осознание — её не волновали его границы, его желания или мысли. Она потребовала и ждала беспрекословного выполнения ЁЁ воли. Он ощущал это давление, которого раньше никогда и ни с кем не ощущал.

Мужчина, продолжая сидеть на краю стола, медленно поставил кружку рядом с собой на стол, и так же медленно начал снимать с себя толстовку. Он не успел этого сделать, как Саша вдруг оказалась рядом и коснулась кончиками пальцев тату на его груди.

Она в опасной близости встала у него между ног и оставалось совсем небольшое расстояние между ними. Она игнорировала это, лишь увлеченно изучая татуировку.

Три единицы римскими цифрами.

Осторожно отложив одежду в сторону, он рассматривал, как она погрузилась в это исследование.

Его дыхание стало тяжелым, но девушка этого не замечала. Она не только рассматривала, но и трогала, поглаживала, выводила своими нежными пальчиками узоры на его груди. Она казалась хрупкой и беззащитной. Поэтому, чтобы отвлечься — он решил рассказать, когда, зачем и почему сделал татуировку, которую она рассматривала. Это было приятно — вспомнить. И не думать о НЕЙ.

— Это… дата… Я её сделал…

Но Саша резко перебила его.

— Я знаю. Нет. Это треш.

Одно её слово. Всего лишь одно чёртово слово окатило его ледяной водой. Денис, прекрасно зная английский и разговаривая на нем, точно знал значение этого слова.

МУСОР. Уже было не важно, что она использовала это слово, просто чтобы озвучить, насколько была бесполезна его история в контексте сценария. И он не услышал, не понял, не осознал, что она ЗНАЕТ историю его татуировки. Знает личную историю, которую он никому не рассказывал и не озвучивал.

Сейчас он услышал только одно.

ТРЕШ.

— Мой сценарий мрачный, трагичный, жестокий. И история твоих татуировок будет такой же.

Саша вдруг споткнулась на полуслове, подняла взгляд и посмотрела на Дениса.

— В смысле… историей татуировки героя.

— Да. Я… так и понял. — почему-то он произнес это полушепотом, боясь спугнуть её или её мысли. Одновременно его раздавило осознание: как глубоко она проникла в него. В его мысли, сознание и теперь — его личную жизнь. И это вызывало в нем волну негодования. Личная жизнь — была только его личной жизнью! А не… ТРЕШЕМ!

Вдруг Саша буквально услышала своего героя. Его голос. Его интонации. Едва хриплый, низкий, полный уверенности и в то же время немного растерянный и даже мрачный. Она замерла от неожиданности.

— И… какая история МОЕЙ татуировки?

— Разве это не очевидно? Мне просто нужно кого-то убить, например, твоего единственного любимого, родного человека. Сделаем красочный флешбэк. Достаточно будет загримировать татуировку в первой сцене с обнаженкой, а потом вогнать сцену, как ты набиваешь тату. И всё.

— Так просто… — Он пытался осознать, как один из самых счастливых моментов в его жизни стал самым разрушающим. Как легко она обратила всё в боль. Он ясно осознавал, что это лишь вымысел. Но его раздирало от того, что все увидят эту татуировку и воспримут ее… как его боль, а не радость. Что ему нужно будет показать ВСЕМ, что это его трагедия, а не счастье! И это навсегда останется как клеймо на нем.

— Да. Будет еще более эпично, когда героиня обнаружит эту татуировку. Сделать и для нее это ключевой датой. Это будет идеальным дополнением.

— Я не могу. — Денис вдруг резко попытался отодвинуть от себя девушку. — Это слишком.

Он не мог просто отпихнуть хрупкую девушку, стоящую пред ним. Поэтому взял ее за предплечья и с диким напряжением осторожно, медленно отодвинул, едва сдерживаясь.

Она отступила назад, не понимая — что произошло. В её глазах мелькнуло что-то детское и растерянное — будто у неё отняли игрушку, которую только что дали. Он просил, требовал, настаивал обсудить сценарий. И когда она наконец решилась, даже предложила, как сделать персонаж Дениса единым целым с ним самим — он ее отталкивает?

— Ты же сам хотел? Ты сказал, что это твой персонаж. Ты…

Саша с удивлением смотрела, как он быстро взял свою толстовку в руки и пытается её расправить, чтобы надеть.

Его окончательно захлестнуло осознание, что он не просто актёр, а материал. Бездушный, обезличенный материал. Материал, чья реальная жизнь должна быть раздроблена, раздавлена и перемолота многотонными жерновами в сюжет. В ЕЁ сюжет.

Раздался стук в дверь. Не понимая, что произошло, Саша быстро шагнула к выходу в коридор, но замерла перед рассыпанными листами сценария в небольшом коридорчике её номера отеля. Заставив себя пройти прямо по страницам, она оказалась у двери и открыла ее.

— Я узнал, что ты не послушала меня и сбежала! — в дверях стоял Юрий Викторович. Не заметив Дениса, он шагнул внутрь гостиничного номера. — На звонки не отвечаешь! Хорошо хоть у секретаря была информация, куда тебя заселили!

— Я не сбегала. — девушка неуверенно произнесла, пропуская неожиданного гостя внутрь.

— Что это у тебя за творческий беспорядок? — босс смотрел на пол, переступая через листы. Оказавшись в комнате, он замер на полуслове, глядя, как Денис надевает свою толстовку. — Твою мать! Денис! Какого?!

— Ты не так всё понял. — Денис суетливо натянул на себя толстовку и повернулся к Юрию. Его голос звучал тихо и отстраненно.

— Серьезно? — босс кинокомпании повернулся к своему сценаристу. — Саша? Моя хорошая?! Но ты то?!

— Юрий Викторович. Мы только обсуждали сценарий. — ее голос звучал холодно.

Сашины мысли были заняты тем, что ее сценарий так пренебрежительно валялся на полу. И более того — ей приходилось ходить по нему. Просто смотреть было невыносимо. Но и встать на колени при двух мужчинах… ползать по полу и собирать листы сценария — она не могла себе позволить.

— Серьезно?! — оба мужчины посмотрели на девушку и одновременно это произнесли.

— Ничего не было. Если бы было… стали бы мы заморачиваться и заправлять кровать? — в ее голосе была холодность и уверенность.

Юрий Викторович и Денис, они оба медленно перевели взгляд на кровать.

— А я думаю, что вы просто не успели даже пройти в номер. А потом ушли в душ. И вот тут появился я! Уж «извините», что прервал! — босс сам не понял, зачем он так саркастично и подробно объясняет всё происходящее в номере.

— Ладно, хорошо. — Саша медленно и уверено отвечала, понимая, что спорить сейчас бесполезно. И по большому счету она добилась того, чего хотела. Фильм снимут. Денис сам отстранился от нее. А если и будут слухи, то наплевать! Она продолжила говорить надменно и нахально. — Да. Я затащила Дениса к себе в номер и изнасиловала. Насиловала долго и качественно. Мне понравилось. Он хорошо справился. Было очень… насыщенно. Например…

Где-то в глубине подсознания страх, возмущение, негодование — заставляли её атаковать. Жестко, грубо, беспощадно. И нахождение двух мужчин в её маленьком номере отеля — давило физически. Она ощущала это слишком ясно и четко. Девушка едва заметно поправила халат, проверяя надежность завязанного пояса.

— Так. Стоп… Стоп! Это была лишняя информация! — босс резко прервал ее, поняв, что Саша сейчас начнет рассказывать пикантные детали. Вот только смачных подробностей ему не хватало! Ему не хотелось вмешиваться и разбираться. Девушка выглядела уверенно, а его друг был на удивление тихим и даже… покорным? На данный момент это не мешало проекту. Босс продолжил более мягко. — Вы уже оба взрослые и адекватные люди… Давайте вы сами… без моего участия.

Юрий Викторович машинально обдумывал, как сработаются эти двое. Как будет взаимодействовать это живое, горючее, опасное и дорогое сырье. И уже прикидывал убытки от возможного срыва контракта с Денисом, сравнивая их со стоимостью замены сценариста. Цифры говорили сами за себя. Но и терять талантливую девочку ему не хотелось. Отступить и не вмешиваться — не было трусливой попыткой сбежать или избежать решения. Всё было ясно. Это было решением дать этим двоим разобраться самим. Шанс был минимален, но был.

Саша бросила взгляд на Дениса и осознала, что не понимает его реакцию. Он не спорил, но и не поддержал её. Она не понимала, о чем он думает и чего хочет. Ей так просто было залезть в головы своих героев, в их мысли, эмоции, желания. А сейчас — Денис был далеким, непонятным чужим. Ее метод #sign3Wall продолжал выдавать жуткий сбой.

Она перевела взгляд на босса, и тут всё было очевидно:

#Глаза — избегает прямого взгляда.

#Рот — напряжённо улыбается

#Руки — поправляет воротник.

Юрий Викторович был как открытая книга — он не хотел в это влезать. Отсюда и этот нервный жест с воротником, и взгляд в сторону. Он явно считал секунды до своего побега.

— Могу еще раз повторить: я готова с ним работать.

— Отлично. — Юрий Викторович ответил сдержано. Он сам не понимал, зачем полез сюда. Вроде бы проверить свой «актив» — и сценариста, и звезду. Его секретарь сняла для Саши этот номер, поближе к офису. Поэтому как руководитель, он просто хотел убедиться, что проект не затормозит. Удостовериться лично, что инвестиции не горят. Но сейчас это выглядело идиотизмом. Сейчас его дело было сделано — он свел двух продюсеров. Актера и сценариста. Но что-то было не так.

— Именно так. — Саша ответила, а Денис понимал, что его она не просто вывела из себя. Девушка унизила его перед Юрием. Она искажала реальность. Уродовала происходящее. Обесценивала. И это вдруг стало еще более оскорбительно.

Для Дениса её слова не были защитой — только нападением. Унижением. Искажением реальности в угоду её правде. Мысль о том, что она может чувствовать себя голой и уязвимой в этом халате, даже не мелькнула. То, что она могла дискомфортно чувствовать себя одна в номере отеля с двумя взрослыми мужчинами. Перед двумя мужчинами, которые были для нее недосягаемыми Богами на Олимпе.

Он видел перед собой не девушку, не сценариста, а Силу. Давящую, обезоруживающую силу, перед которой его собственная ярость оборачивалась странным, позорным подчинением. Денис хотел дико избавиться от этого чувства! Стряхнуть с себя… даже смыть! Всё внутри закипало, но он не показывал этого.

— Тогда… думаю, в моем присутствии нет необходимости. — Юрий Викторович попытался пройти к дверям.

— Стой! Я с тобой! Мне нужно кое-что обсудить. — Денис быстро среагировал, впервые участвуя в разговоре.

— Да? — босс удивленно ответил, но не стал спорить. — Хорошо.

Саша наблюдала за мужчинами. Она испытала невероятное облегчение, что Денис собрался уйти.

Мужчины уже были около открытой двери, как Денис вдруг обернулся. Но девушка видела только огромные мужские ботинки, которые топтали её сценарий.

— Подожди, я сейчас. — Юрий кивнул в ответ и вышел из номера.

Денис быстро подошел к Саше так близко, что почти касался губами ее уха, начав говорить.

— Я не твой пустой сосуд, который ты наполняешь своими иллюзиями. — понизив голос, он злобно шептал. Уверенно, четко, не торопясь, но и не растягивая паузы.

На мгновение она ощутила облегчение, чувствуя тепло его тела и его запах. И то, что он отгородил её от этой ужасной картины перед глазами — её сценария, разбросанного на полу.

Однако каждое его слово, словно удар хлыста, звонкого и мощного — методично уничтожало эту иллюзию безопасности.

— Ты слабая, беспомощная и наивная глупышка. Если ты написала один хороший сценарий — это не означает… Ты всего лишь сценарист. Никто. Ты не Царь и Бог киноиндустрии. Я слышал твой разговор с Юрой… — В его голосе была надменность, уверенность и дикая злоба. — Слышал, как ты прогнулась и согласилась сделать всё, чтобы я был в проекте. Так что весь твой фарс глуп и бесполезен. Я точно знаю, что ты готова на всё. Что ты сделаешь для этого всё! Посмотри на себя. Ты затащила меня к себе в номер, где ты голая и доступная. А теперь предлагаешь себя как дешёвка! Я не твоя игрушка. Не твоя вещь и не твоя собственность. Никогда больше не смей видеть во мне только своего персонажа. Это ты игрушка в моих руках. Это ТЫ сделаешь всё, что я скажу. Ты поняла?

Саша не могла думать ни о чем. Её сознание словно потерялось во тьме. Тьма обволакивала ее, пожирая снаружи и изнутри. Как вспышка, её пронзило осознание — он был в офисе, когда она разговаривала с боссом по телефону! Он стоял в дверях и всё слышал! Вот почему так странно секретарь смотрела на него! Секретарь просто застукала его в дверях конференц-зала, когда Саша говорила по телефону! Чертова привычка говорить по громкой связи!

Он едва отодвинулся и посмотрел ей в лицо.

— Ты поняла?! — его голос звучал еще тверже и требовательнее.

Её сил хватило только лишь немного кивнуть в ответ. Она даже не могла поднять голову и посмотреть ему в глаза. Только лишь бы всё это закончилось. Как можно скорее. Последнего заряда ее внутренней батареи хватило только на этот кивок. Он словно выдернул шнур её питания быстрым мощным рывком, по-варварски выдрав с розеткой из стены. И унизительно бросил у ее ног. Он словно выкачал всю её энергию и перекрыл доступ к новой. Она не поняла и не зафиксировала, как он развернулся и ушел.

Денис закрыл за собой дверь гостиничного номера Саши, не поняв, как он оказался снаружи. Как вытер ладони о джинсы, казавшиеся перепачканными в чем-то липком. На мгновение он замер, пытаясь притормозить внутри какую-то бешеную гонку вперед. Его что-то заставляло сметать всё на своем пути, не давая остановиться. Он не контролировал свои слова, не контролировал свои действия.

Неуправляемый хаос внутри заставлял действовать бессознательно. Но даже осознав, еще внутри номера отеля… еще когда только начал говорить все эти ужасные слова — он уже понимал: он не может остановиться. Он должен сказать. Даже если это было дико неправильно. Впервые в жизни он четко ощущал, чего делать не должен — и не мог не сделать.

И мужчина даже не понимал — КАКОЙ механизм он сейчас запустил. Какой по мощи движок только что безумно взревел, набирая огромные обороты.

Внутри Дениса бушевали эмоции, заглушая логику, адекватность и любое рациональное поведение. Он не понимал, как эта девушка вообще смела так с ним разговаривать и вести себя. Она как вирус проникла внутрь и атаковала все его системы функционирования, вызывая ярость, негодование, непонимание и дикое раздражение.

Он уже жалел, что сорвался. Это было непозволительно, непрофессионально и жестоко. Мужчина четко осознавал, что был не вправе — но эмоции были сильнее. Легко говорить «так делать нельзя» — когда ты спокоен, рационален и отстранен. А когда внутри всё сгорает от непонимания и возмущения — это невозможно.

— Фак! — он выругался, даже не понимая, что говорит негромко, но вслух. — Она просто сценарист. Она всего лишь сценарист! Глупышка переживет это… Переживет.

— Чего застрял? Ты идешь? — голос друга, раздавшийся из конца коридора отеля, выдернул его из хаоса эмоций.

— Да… Да! Иду. — и Денис шагнул прочь от двери гостиничного номера.

Оставшись одна, Саша ещё некоторое время стояла и смотрела на закрытую дверь номера. И на страницы, разбросанные по полу в коридоре. Её энергии сейчас хватало только на базовое функционирование. Стоять. Смотреть на дверь. На пол…

Слишком много и очень быстро всё произошло. Слишком. Она буквально пять минут назад стояла в офисе босса, а сейчас была одна, под этим жутким грузом событий и даже не пыталась осознать, что произошло. Не могла.

Не понимая, что она делает, Саша медленно опустилась на пол. Словно стекла вниз и встала на четвереньки. Она ползала по полу и собирала по одному листы своего сценария.

Собрав всё, девушка села прямо на полу в коридоре, расправила страницы и прижала к себе, обнимая. Ее взгляд начал перемещаться по пространству номера, словно пытаясь найти что-то знакомое. Но вокруг были лишь пустые, чужие стены. Она едва покачивалась, словно пытаясь убаюкать пачку бумаги в своих руках. Внезапно её взгляд остановился на его кружке, оставленной на столе. Той самой, из которой Денис пил свой кофе. И в тот момент ей было так комфортно и приятно…

Но сейчас было очень больно. Больно настолько, что опустошало.

Она поняла, что сделала это. Она неосознанно слепила из него того, кто сможет сыграть её персонажа. Больше не нужно переживать, что тот, кто будет руководить съемками, не сможет заставить Номера Один показать ЭТО. Показать всю тьму и боль. ЕЕ боль. Как Актер — он будет идеален.

Саша внезапно с облегчением выдохнула, ощутив одиночество. Одиночество человека, который привык создавать миры, потому что не может справиться с реальностью. Это сладкое ощущение, которое было комфортным и безопасным. Её подсознание требовало избавиться от этой боли и дискомфорта. Но буря внутри, вызванная реальностью, страхом, недоумением, болью — сметала всё внутри нее. Единственным желанием было заглушить всё это. Забыть. Стереть. Удалить из сознания.

Отключение энергии привело к странной перезагрузке.

Встав с пола, она подошла к столу и осторожно протянула руку к кружке. Второй рукой продолжая прижимать к себе сценарий. Не допив, он оставил почти половину ароматного напитка.

Было ощущение, что она делает что-то неприличное. Но Саша была одна в номере. Она не просто это знала, она чувствовала это. И физически ощущала, как буря рассеивается. Как становится тихо и пусто. Уютное, комфортное ощущение одиночества согревало.

Дотронувшись до кружки, еще горячей, она взяла её, поднесла к губам и сделала первый глоток из ЕГО кружки. Потом еще. Она растягивала удовольствие, закрыв глаза.

Но как только она допила его кофе — девушка поставила кружку на стол и отвернулась. Она умела приходить в себя. Всегда умела. Она словно стирала из памяти всё негативное, оставляя только безопасные воспоминания.

Однако одно девушка знала точно. Она больше не приблизится к нему и не даст ему приблизиться к ней.

Саша аккуратно положила листы сценария на край стола. Надела большие наушники и привычно включила песню Jeny Vesna «Живи как хочешь». Переоделась в шорты и футболку. Некоторое время она плавно покачивалась, глядя в окно и вслушиваясь в мелодию. Ей нравилась эта мелодия. Этот бит и такое обволакивающее звучание мелодичного голоса. И этот диссонанс — нежного ласкового звучания и безжалостных требований текста песни. Требования общества.

Ей была созвучна каждая строчка песни. Каждое слово словно огнем выжигало всё внутри. Эти беспощадные, уничижительные даже злобные требования к ней… к любой девушке и женщине.

Невольно… с самого детства — она пыталась соответствовать всем этим требованиям. И она жила именно так. Всё общество, сами женщины навязывали это поведение. Свобода, феминизм — были иллюзией свободы. Ужасающей, кривой иллюзией. Ни одна женщина не была свободной. Каждая подчинялась уродливым стереотипам, вбитым в подсознание. Каждая вела бой не системой патриархата, а с собственным Я, выдрессированным годами подсознанием, которое жестко указывало КАКОЙ НАДО БЫТЬ для общества и мужчин.

Девушка даже не осознавала, насколько глубоко укоренилось это в ней. Эти требования — уже не звучали чужими приказами. Она сама приказывала себе голосами матери, бабушки, подруг, интернет-гуру. Думая, что это ЕЁ выбор. Это была выученная наизусть программа выживания в мире, который тебя… не любит.

И Саша понимала это где-то в глубине себя. Ясно и четко. Что ее не любят, что она не нужна. Девушка не анализировала, не пыталась понять — она просто чувствовала это каждой клеточкой. То, что заложили в нее с самого детства. Это было настолько привычно и знакомо, что казалось нормальным.

И звучавшая песня была не просто набором слов, а оглушительным потоком предписаний. Бесконечный, изматывающий список того, какой надлежало быть женщине. Любой женщине. Голос в наушниках шептал одно требование за другим, не оставляя ни секунды на передышку. Эти приказы требовали быть идеальной во всем: в быту, в карьере, а отношениях… во всем! Её тело, её эмоции, её время — всё должно было подчиняться чужим ожиданиям. Мужским ожиданиям! Ей велели улыбаться, когда тяжело, прощать, когда больно. И всегда, без права на усталость — соответствовать.

А потом, сквозь этот гул, прорывался срыв. Короткая, но яростная команда остановиться. И главный ответ на весь этот шквал требований — жить по своей воле. Один-единственный, но бескомпромиссный призыв оставить её в покое. Саша сама не понимала как, но этот единственный призыв действовать по СВОИМ правилам, программировал ее подсознание, давая невероятную силу.

И снова список продолжался, диктуя, как ей следует выглядеть, как себя вести, как совмещать несовместимое. Но теперь, после каждой порции абсурдных правил, звучал тот же самый освобождающий рефрен, набирая силу с каждым повторением, пока не обрушивался финальным, исчерпывающим ультиматумом.

Саша вдруг приняла это на подсознании — она станет такой. Она использует систему, которая давила и уничтожала ее. Использует все эти правила, все эти требования. Она станет такой, какой ей предписывали быть. Чтобы обратить эту силу против всего мира.

Песня играла на повторе. Снова и снова. Девушка танцевала в пустом номере отеля, словно примеряла на себе все эти «образы».

Саша слушала, а подсознание, глубинное, загнанное в угол — разрабатывало четкий план. Программу выживания. Её подсознание не просто вслушивалось в слова песни. Оно вслушивалась в этот четкий и емкий катехизис, проводя инвентаризацию оружия, которое мир обнажал перед девушкой. Её подсознание изучало вражеский код. Читало инструкцию по собственному угнетению. И это решение пришло само… такое простое и ужасающее. Её психика, словно антивирус, завершила сканирование враждебного кода. На экране внутреннего зрения высветилось единственное возможное действие: УСТАНОВИТЬ И ВЫПОЛНИТЬ.

Девушка посмотрела на себя в зеркало и увидела запертую, ранимую… себя.

«Хорошо. Вы хотите, чтобы я была ВСЕМ ЭТИМ? Я буду. До самого конца. До абсурда. До того момента, пока это чудовище, которое вы из меня лепите, не раздавит вас самих!»

Она сама не осознавала этого нового восприятия, поведения, осознания. Саше вдруг показалось, что она увидела, как в отражении по её щеке катится слеза. Но её собственные глаза были сухими… и безжизненными. Программа «Идеал 2.0», запрограммированная на уничтожение, приближалась к окончанию установки…

Её внимание переключалось с одного на другое. Саша села за ноутбук и внимание вернулось к татуировкам Дениса. Её чутье и уже похороненные отголоски памяти подсказывали, что она обязана включить сцену с татуировками Дениса.

И она это сделала. Прописывая каждую деталь. Погружаясь глубже и глубже. Музыка в наушниках глушила лишние мысли.

Сознание странная штука. Её — стало категорично игнорировать воспоминания о том, что Денис был здесь, в ее номере. Она красочно описывала его татуировки и свою трагическую историю о них, словно видела их на фото, а не в живую. И чем подробнее были детали о его татуировках, тем больше стирались воспоминания о его реальном присутствии в её номере.

Девушка планомерно, неотвратимо перепрограммировала себя с помощью песни, текста сценария, использовав этот механизм для создания защиты своему сознанию.