Читать книгу Серое солнце - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

«Тётя врёт? Но ведь розы были белыми, как он может говорить, что я вру, если, во-первых, розы белые, а, во-вторых, он же даже этих роз не видит, – она шла домой в глубокой задумчивости. – Казалось бы, ну что с того, что какой-то мальчуган сказал, что ты врёшь. Но я ведь была права, я – дизайнер, я вижу суть вещей, я никогда не ошибаюсь в их свойствах: если тротуар серый, то я вижу его серым.»

Так она дошла до дома, поставив перед собой условие: завтра же снова пойти к тому кустарнику, и если там будет этот мальчик, разобраться в его странном заявлении. Она расплела волосы и легла в кровать, тотчас погрузившись в беспокойный сон.

Почему мою героиню так сильно задели слова мальчика? Возможно, вас заинтересовал этот вопрос. Дело в том, что для неё услышать что-то вроде «ты ошибаешься» уже было триггером и ужасным разочарованием, а когда это что-то ещё и касалось её профессиональной деятельности, так вообще – трагедия на недели, с бессонными ночами и постоянными размышлениями, почему такой-то человек так-то сказал. Кто-то скажет: «Но это же странно, неестественно, какая разница, что скажет тебе другой человек, зачастую даже незнающий твоего имени.» Но, думаю, что периодически такие мысли посещают, если не всех, то очень многих. Да, мы не должны задумываться о чужом мнении, следуя своим мыслям и чувствам, но почему-то зачастую это не удаётся, и мы всё равно возвращаемся к мысли, что могли бы сказать, или поступить иначе.

Солнечные лучи тихо ползли по комнате, они как распустившийся клубок змей со всех сторон многооконной студии крались на тело спящей девушки. Вот один наполз на её ноги, второй – на руки, и третий лёг на нос. Она зажмурилась и прикрыла лицо одеялом, но вдруг вспомнила свой вчерашний наказ и вскочила с кровати. Быстро выпила кофе. Молниеносно оделась. Мгновение – и она на улице.

Там она немного замедлилась и осмотрелась, чтобы аккуратно влиться в толпу людей. Пробившись в центр толпы-реки, она погрузилась в размышления.

«Так стоп, а зачем я вообще иду на набережную? Ну вот увижу я там мальчика и что я ему скажу? Здравствуй, мальчик, а какого цвета эти цветы? Так он и сам их не видит. Да уж, бредовая идея,» – она стала выходить из потока реки. Благо течение было не таким стремительным, и выход из толпы был не очень трудной задачей.

Она застыла на обочине и огляделась. Вокруг копошились кучи людей, у всех у них были свои дела. И у неё были, но она почему-то бесцельно стоит на обочине и тупо осматривается.

«Да, надо идти домой, перерисовать эскиз и ещё пару-тройку раз потыкаться в него разной краской,» – в последний раз она грустно окинула улицу и уже хотела уходить, как, вдруг, заметила что-то странное. Такое маленькое и рыженькое? Она прошла вперёд.

Темми стоял над мамой и смотрел вдаль, а она аккуратно завязывала шнурки на его красненьких ботинках. Не задумываясь, Мира побежала к ним, она подошла почти вплотную, когда Темми воскликнул:

«Мам, это та тётя, которую мы видели вчера! От неё пахнет какими-то лекарствами и кофе, ровно как и вчера!» – мальчик улыбнулся и повернулся в сторону запаха.

Женщина подняла глаза, встала и завела за себя Темми.

«Я вас слушаю,» – строго сказала она.

«Извините, вы не будете против, если я прогуляюсь с вами?» – Мира стеснительно посмотрела на мать.

Женщина опешила от такого предложения, но оно и понятно – Мира сама была в шоке.

«Ладно… Немного странная просьба, но, вроде, почему нет, – женщина сморщилась, но потом легко и как-то странно улыбнулась. – Я Николь, это мой сын Темми,» – Николь вывела сына из-за спины.

«Доброе утро, тётенька,» – мальчик кинулся в объятья к Мире.

«Ой… Я Мира, приятно познакомиться,» – Мира не успела поймать мальчика, и тот больно врезался в неё, отлетев назад и упав на тротуар. Он спокойно встал, отряхнулся и подошёл обратно, обняв её.

«Будь на его месте другой маленький мальчик, от удара могла начаться истерика, и никакой прогулки не получилось бы – за это я и недолюбливаю детей. Они такие эмоциональные и глупые,» – Мира слегка поморщилась, но тут же отогнала от себя глупую мысль.

«Темми осторожнее, Мира, возьмите его за левую руку, а я за правую,» – голос Николь звучал мягко и тепло, но её лицо было каким-то неподходящим ей же самой. Такое холодное. Такое злобное? Это выглядело жутко. Мира немного смутилась и подошла по левую руку к Темми. В ней не было огромного желания гулять с ними, Николь ей не особенно нравилась, она выглядела как-то странно, но узнать про мальчика было интересно.

Мальчик взял их за руки.

«Маршрут на сегодня: парк Роттен Соул, набережная Горького и финальная остановка – дом на улице Островского,» – она нырнула лицом к сыну и улыбнулась. Потом медленно поднялась и дала ход их тройному составу.

Мира уже хотела добавить скорость и войти в свой обычный темп, но Николь бесшумно коснулась её свободной рукой и посмотрела на неё, казалось, самым суровым взглядом из её коллекции взглядов. Поймав её внимание, она перевела взгляд на ноги Темми. Мальчик неуклюже, сосредоточив максимум своего внимания, переставлял ноги. Николь вновь окинула девушку суровым взором, та глазами извинилась и тут же сбавила шаг до темпа мальчика.

Возможно, кто-то обвинит меня в жестокости или в каком-то чрезмерном желании гиперболизировать персонажа, я обделила мальчика зрением и возможностью нормально ходить, но ему всего-навсего четыре, для него свойственно не идеально ходить, а слепота была для него не недостатком, а неочевидным преимуществом, поэтому я попрошу отставить всякую жалость к мальчику, согласиться с тем, что персонаж не гиперболизированно обделённый, и вернуться к повествованию.

Они шли. Мира, казалось, впервые идёт так спокойно: поначалу её раздражала столь медленная ходьба, но осознание того, что быстрее они не пойдут, заставило её успокоиться и осмотреться. Вокруг были привычные здания. Вот кафе, в котором Мира так часто раньше встречалась с подругой, правда, она потом переехала, сильно подпортив ей настроение, но милое заведение там и осталось. Напротив него – дом эпохи барокко, он был окружён новостройками, из-за чего выглядел как-то неуместно и даже нелепо, но тем не менее он был строг и элегантен, что не могло не порадовать глаза дизайнера. Новостройки рядом тоже были неплохи. Да, у них не было своей истории и какого-то пафосного шарма, но их стройный высокий ряд всё равно впечатлял глаза и мозг простых людей.

«Старое здание. Кажется, жёлтое, жёлтый, но какой-то неправильный, что-то в нём кажется неестественным, что-то делает его странным,» – Девушка тряхнула головой, пытаясь отогнать ненавистные мысли о цветах. Она уже не могла слышать и думать о работе. За месяц труда над выпускным проектом её нервная система порядочно расшаталась, она почти не спала, не выходила на улицу. Шутка ли, это была её первая спокойная прогулка, не пробежка до университета, не квест «Найди идеальный цвет», она просто шла.

«Мирослава, вы где-то работаете?» – Николь, вероятно, наскучила молчаливая ходьба, и она, натянув на лицо уставшую улыбку, повернула голову на Миру.

«Я учусь на дизайнера, сейчас тружусь над итоговой работой,» – Мира тоже немного неловко улыбнулась.

«Ми, а что такое дипломная работа?» – Темми легко подёргал её за руку.

«Моя дипломная работа – это когда художник-дизайнер создаёт какой-то предмет одежды уникальной формы и цвета, например, добавляет к нему крылья, создаёт его из проволоки или делает его различных нестандартных цветов. Но у меня пока не очень получается, эскиз вроде как готов, но вот цвета – хочется всех удивить, а всё выглядит так нелепо,» – Мира усмехнулась и насмешливо перевела взгляд на своё плечо.

«Ну это неудивительно, что у тебя проблемы, как человек, который не знает цвета предмета, у которого он есть, сможет додумать цвет предмету, которого он не имеет?»

«Что!?» – Мира, вдруг, резко перевела взгляд на Темми, насмешка на её лице быстро сменилась нервозным напряжением.

«Темми…» – Николь тихо окликнула Темми.

«Ну как же, уже забыла… Ты вчера сказала мне, что цветы были белыми, но ведь ты ошиблась, цветочки не бывают белыми, в мире нет белого и чёрного…»

«Темми…»

«У всего есть цвета, просто у тебя не получается их определить. Может…»

«Темми, хватит, нельзя так говорить! – Николь тряхнула его руку, чтобы он обратил на неё внимание. – Прости его, уверена, он не хотел тебя обидеть.»

«Не переживайте, меня не так легко расстроить,» – Мира помотала головой, отгоняя нервный приступ ярости, мило, показно улыбнулась и медленно погрузилась в мысли.

«Вот вам и тайна лжи. Но я не лгу. Моя ложь возникла из-за лжи другого человека, значит, моя ложь является истиной. Я не лгу, я вижу правду, Я ВИЖУ.»

Глава 4 «Ложь, когда правда жестока»

Но они подошли к парку, и мысли Миры отошли на задний план.

Весной парк Роттен расцветал белоснежными цветами вишни. Сейчас уже май, нежные лепестки плавно спускаются на землю, покрывая её мягким тёплым снегом.

Темми опустился на коленки и нащупал кучку лепестков, мальчик улыбнулся и высоко-высоко подкинул «тёплые снежинки», они подлетели, кажется, пытаясь достать до своих законных мест на веточках, но, не долетев, опустились на волосы Миры и Николь.

В парке материнское сердце Николь очевидно успокоилось, и она отпустила Темми на прогулку, наказав: если потеряется, повернуться в обратную сторону и идти к выходу. Парк Роттен Соул был большим, но округлым, поэтому, стоило Темми потеряться, он бы точно вернулся к маме, просто развернувшись.

Темми убежал, поначалу Мира следила, чтобы он не упал, чувствовала некую ответственность за мальчика, но увидев спокойное и пустое лицо матери, тоже выдохнула и решила разузнать побольше о Темми.

«Николь, а почему Темми думает, что в мире нет чистого цвета? Наверное, глупый вопрос, но, помнится, я видела интервью со слепой женщиной, она рассказывала что-то о депрессии, говорила про цвет совершенно естественно: серость в наших буднях, белые цветы, помогающие успокоиться, и о…»

«Возможно, я покажусь вам грубой, потому что перебила, но я не желаю слушать объяснение вашему „глупому“ вопросу, потому что он вполне обычный. Я с детства говорю Темми, что в мире нет белого и чёрного, есть очень светлый жёлтый, очень тёмный фиолетовый, но не нейтральный и холодный белый или чёрный. Знаете, я ведь просто хочу, чтобы мой сын видел в жизни счастье, а не серость и уныние. Что он потерял от того, что не знает правды о нашем мире? Ничего. А я от этой правды страдаю, мне больно видеть ежедневную тоску, я не хочу, чтобы её видел мой сын, не видя вообще ничего,» – она заметно погрустнела, видимо вспомнила о чём-то своём таком родном и тоскливом. Мира подумала, что эта была её первая искренняя эмоция за всю прогулку.

«Наверное, вы правы, но Темми вырастет, и он сильно ранится о правду мира. Да, вы скрыли незначительную часть, но остальные её знают. Можно сказать, из-за этой правды их покрыли иголками, которые защищают их от ловушек, которые уготовила жизнь абсолютно всем. Если Темми будет бежать всем навстречу, он будет колоться не только о ловушки, которых мог бы избежать, зная о мире немного больше, но и о людей, которые защитили себя иголками и не дают никому подойти.»

«Я не знаю. Возможно, вы правы, но честно говоря…»

«Мааааамаааа,» – Николь резко повернула голову в сторону крика и рванула к сыну.

«Мама, тут новые цветы! Какие они? Что это за цветочки!?» – лицо Темми сияло от счастья.

«Темми, у тебя руки в крови,» – Николь метнулась осмотреть пальцы мальчика. Цветы оказались с шипами.

«Мироша, а что за цветочки?» – Темми по-лисичьи взглянул на Миру, та немного обеспокоенно улыбнулась.

«Это Аргемона, цветочки похожие на мак, но с ними надо быть осторожнее – они шипастые.» – Темми удивлённо взглянул на неё, после чего перевёл взгляд на обеспокоенную мать.

«Мамуль, не бойся, мне не больно, лучше скажи, какого цвета эта Артемона?»

Николь, не обращая внимания на Темми, испуганно перевела на Миру взгляд, как бы спрашивая: «эта ужасная гадина ядовитая»? Девушка покачала головой, и мать тут же, улыбнувшись, перевела взгляд на Темми.

«Это Аргемона, она очень интересного цвета – вроде как жёлтая, а вроде как красная, что это за цвет, интересноо?» – Николь скорчила игривую рожицу.

«Оранжевая!» – глаза мальчика засияли маленькими сапфирами, и он удивлённо раскрыл рот.

«В точку!» – Николь обняла мальчика и пару раз покрутила его, Темми вжался в маму и засмеялся.

Мира вдруг почувствовала себя лишней, в этом милом моменте счастья – это не её семья, и раз уж она узнала всё, что хотела, надо тихо уйти. Она отвернулась и шагнула в сторону выхода.

Вдруг резкий толчок остановил её.

«Ми, пойдём, я покажу тебе оранжевый!» – Темми потянул её за подол пальто.

Мальчик потянул её за руку, и они уселись на вишнёвый сугроб около маленьких рыжих бутонов. Темми взял её за плечо и наклонил пониже к цветку.

«Смотри, Ми, это оранжевый. Запоминай: О-РА-НЖЕ-ВЫЙ,» – Малыш посмотрел на неё и весело рассмеялся. Мира мягко улыбнулась в ответ и принюхалась к цветам – они пахли чудесным весенним запахом сладкой пыльцы и цветочной свежести, её сердце тихо грелось, наливаясь этим чудесным запахом. Темми уже привстал и хотел было побежать дальше, но Николь ухватила его за капюшон.

«Прости, Темми, но нам придётся пойти домой, чтобы проследить, чтобы на твои руки не попала грязь – всё же ты сильно порезался, – Николь перехватила сына за руку и повернулась к Мире. – Если хотите, думаю, можете пойти с нами, кажется, Темми будет рад, если вы присоединитесь.»

Темми ухватился за подол пальто Миры и притянул её к себе. Удивительно, но, казалось, мальчик уже успел немного к ней привязаться – может быть, с ним просто никто не общался, кроме Николь, и для малыша даже девушка, с которой они виделись всего два раза, и которая была старше его в семь раз, была хорошей возможностью приблизить к себе кого-то ещё, познакомиться с миром за мамой. Но может быть, всё это лишь догадки, и я ищу смысл там, где он ненужен. Мира кивнула и взяла Темми за руку. Состав медленно двинулся к улице Островского, на которой находился дом семьи Фельвик, матери Николь Руж и малыша Темми Фельвика.