Читать книгу Жена из приложения - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

ЗАГС встретил меня стерильным светом люминесцентных ламп и запахом казенного счастья. Это был не тот уютный Дворец бракосочетания с лепниной и хрустальными люстрами, который показывают в фильмах, а обычный районный отдел, где расписываются те, кто не хочет ждать очереди два месяца. Или те, у кого «всё схвачено».

Я сидела на жестком пластиковом диванчике в коридоре, сжимая в руках букет, который помощник Андрей успел купить по пути. Белые розы. Идеальные, холодные, без единого изъяна. Они пахли так сладко, что у меня кружилась голова. Или это у меня кружилась голова от всего происходящего.

Мне казалось, что я смотрю фильм, где главная героиня совершает одну глупость за другой, а я сижу в зале и мысленно кричу ей: «Остановись! Не делай этого!» Но в этом фильме главная героиня была я, и остановить меня было некому.

Денис Корсаков стоял в двух метрах от меня, у окна, и разговаривал по телефону. Голос у него был низкий, спокойный, командный. Он говорил о каких-то акциях, сделках, процентах, и каждое его слово было как удар молотка по гвоздю — точно, тяжело, неотвратимо.

— Нет, я не могу перенести встречу. Да, я в курсе. Подпишем в понедельник. Всё, — он сбросил вызов и посмотрел на меня. В этом взгляде не было ни капли сомнения или волнения. Он делал то, что делал каждый день: решал вопросы. — Вам нужно заполнить заявление.

— Нас не спросят, откуда мы взялись за пятнадцать минут до закрытия? — спросила я, и голос мой прозвучал тоньше, чем мне хотелось бы.

Я смотрела на дверь. Выход был прямо за моей спиной. Я могла встать, развернуться и уйти. Просто уйти. Вернуться в свою маленькую квартиру, к своему фикусу, к своей размеренной жизни. Но я не вставала. Ноги стали ватными, а в голове пульсировала одна мысль: два миллиона в месяц.

— У меня здесь всё схвачено, — ответил Денис без тени смущения.

Он сказал это так, будто речь шла о брони столика в ресторане, а не о подделке государственного документа. Я посмотрела на его профиль — острые скулы, прямой нос, жесткая линия подбородка. Красивый. Безусловно, красивый. Но красота эта была опасной, как лезвие ножа.

К нам вышла женщина в строгом костюме. Заведующая, как я поняла по тому, как перед ней расступились сотрудницы. Она была невысокой, полноватой, с идеальной укладкой и улыбкой, которая, казалось, была высечена из мрамора — красивая, но совершенно неживая.

— Денис Сергеевич! — воскликнула она, и в её голосе появились нотки, которых не было, когда она разговаривала с подчиненными. — Мы вас заждались. Всё готово.

Она перевела взгляд на меня, и улыбка стала чуть менее широкой, но не менее фальшивой. Её глаза пробежали по моему лицу, по моему платью цвета пыльной розы, по моим балеткам, и я увидела в них мгновенную оценку: неродная. Временная. Не нашего круга.

— А это… невеста? — спросила она, и в этом вопросе было что-то от торговки, которая оценивает товар.

— София, — представилась я, потому что Денис, кажется, забыл, что у людей принято называть имена. Он стоял чуть поодаль, смотрел в телефон и вообще не участвовал в этом разговоре.

— София… — заведующая многозначительно замолчала, ожидая фамилии.

— Пока ещё Павлова, — сказала я.

Денис поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, и в глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли раздражение от того, что я осмелилась говорить без разрешения. Но он ничего не сказал. Только кивнул заведующей, и та засуетилась, подзывая сотрудниц жестом.

— Пройдёмте, пройдёмте. У нас для вас отдельный кабинет.

Нас провели в маленькую комнату с казенной мебелью и портретом президента на стене. Сотрудница в очках протянула нам бланки.

— Заполните, пожалуйста.

Я взяла ручку. Обычную синюю ручку, какие бывают в любой канцелярии. Моя рука дрожала, когда я писала свою фамилию. Павлова София Андреевна. Дата рождения. Место рождения. Я писала, а сама думала о том, что моя бабушка сейчас, наверное, смотрит сериал и пьет чай с мятой. Она не знает, что её внучка через десять минут станет женой незнакомца.

Денис заполнял свои бланки быстро, уверенно, без единой помарки. Корсаков Денис Сергеевич. Я украдкой посмотрела на дату его рождения. Тридцать три года. На восемь лет старше меня.

— Паспорта, — сказала сотрудница.

Мы протянули документы. Она сравнила фотографии с нашими лицами, потом посмотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Вы уверены? — спросила она тихо, чтобы не услышал Денис.

Я не знала, что ответить. Уверена ли я? Я не была уверена ни в чём с того момента, как переступила порог этого ресторана.

— Да, — сказала я.

Сотрудница пожала плечами и вышла.

Мы остались вдвоем в маленькой казенной комнате. Я сидела на стуле, сжимая в руках букет, Денис стоял у окна, глядя на темнеющее небо. Между нами было три метра, но казалось — пропасть.

— Кольца? — спросила я, нарушив тишину.

Я похолодела, когда поняла, что мы не говорили о кольцах. Я вообще не думала о кольцах. Я думала о том, как буду объяснять это Алисе, бабушке, себе самой. О том, что будет через год, когда всё закончится. О том, смогу ли я после этого смотреть на себя в зеркало.

— Я всё предусмотрел, — ответил Денис, не оборачиваясь.

Он достал из внутреннего кармана пиджака два маленьких кольца и положил их на стол. Простые платиновые обручалки. Без камней, без гравировки, без вычурности. Холодный металл, который тускло блеснул под люминесцентным светом.

— Это… — начала я.

— Запасной вариант, — коротко бросил он, и его голос прозвучал так, будто он говорил о запасном колесе в машине. — На случай, если основная кандидатура провалит собеседование.

У меня пересохло в горле.

— Основная кандидатура?

— Да. Была одна девушка. Модель. Подходила по всем параметрам, но в последний момент решила торговаться. Запросила пять миллионов в месяц и отдельный дом.

— А вы не любите, когда с вами торгуются, — закончила я за него.

— Я не люблю жадность, — поправил он. — Она переоценила свою ценность.

Я посмотрела на кольца, потом на него. Мне вдруг стало страшно не от того, что я выхожу замуж за незнакомца, а от того, как легко он говорит о людях. Словно они — активы. Инвестиции. Пункты в контракте, которые можно вычеркнуть, если условия не устраивают.

— А я? — спросила я тихо. — Я не переоценила свою ценность?

Он наконец повернулся ко мне. В его глазах не было насмешки, но и тепла тоже не было. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, хотя мы сидели друг напротив друга всего час назад.

— Вы пришли на свидание в балетках и платье из масс-маркета. Вы не просили денег. Вы вообще не знали, зачем пришли. — Он сделал паузу. — Вы идеальная кандидатура, София. Потому что вам ничего от меня не нужно. Кроме того, что я сам готов дать.

Я хотела возразить. Сказать, что мне нужно многое. Уважение. Честность. Возможность оставаться собой. Но я понимала, что в его системе координат эти слова ничего не значат.

Вернулась сотрудница.

— Всё готово. Пройдёмте в зал.

Мы вышли в коридор и направились к дверям с табличкой «Зал торжественных регистраций». Заведующая уже стояла у входа, поправляя цветы на импровизированной арке. Их было немного — несколько композиций из искусственных роз и лент. Всё выглядело казенным, каким-то ненастоящим.

В зале никого не было. Только мы, сотрудница, заведующая и Андрей, который стоял в углу с таким лицом, будто присутствовал на похоронах, а не на свадьбе.

— Свидетели? — спросила сотрудница.

— Я, — сказал Андрей, делая шаг вперед.

— Со стороны невесты?

Повисла неловкая пауза. У меня не было свидетеля. Я не знала, что мне нужен свидетель. Я вообще не знала, что сегодня будет свадьба.

— Я позвоню подруге, — сказала я, доставая телефон.

— Нет времени, — Денис взял меня за руку. — Андрей будет свидетелем с обеих сторон. Это не принципиально.

Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, и я почувствовала, как по коже побежали мурашки. Его рука была теплой. Я почему-то ожидала, что у такого человека будут холодные руки. Ледяные. Как у рептилии. Но нет — теплые, сухие, сильные.

Сотрудница начала зачитывать стандартную речь. О любви, о верности, о том, что брак — это союз двух сердец. Я слушала эти слова, и они казались мне насмешкой. Какие два сердца? Какая любовь? Мы даже не знали друг друга.

— Согласны ли вы, Корсаков Денис Сергеевич, взять в жены Павлову Софию Андреевну?

— Согласен, — сказал он ровным, спокойным голосом.

— Согласны ли вы, Павлова София Андреевна, взять в мужья Корсакова Дениса Сергеевича?

Я открыла рот, но слова застряли в горле. В голове пронеслась вся моя жизнь. Маленькая квартира на окраине. Кофейня, где я работаю с шести утра. Бабушка, которая ждет меня в выходные. Книги на полке. Фикус на подоконнике. И вот это — огромный дом, миллиарды, платиновые кольца, ледяные глаза незнакомца.

— Согласна, — сказала я.

Сотрудница улыбнулась (у неё была добрая улыбка, не такая, как у заведующей) и объявила:

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловаться.

Повисла тишина.

Денис повернулся ко мне. В его глазах не было ни нежности, ни страсти, ни даже простого интереса. Он смотрел на меня так, будто выполнял формальность. Наклонился и поцеловал меня в уголок губ.

Это был не поцелуй. Это было касание. Сухое, короткое, формальное. Как целуют старую тётку на юбилее или фотографию покойного родственника.

Но даже этого короткого касания хватило, чтобы по моей спине пробежал электрический разряд. Я почувствовала запах его парфюма — дорогой, горьковатый, с нотами кожи и табака. Я почувствовала тепло его дыхания на своей щеке. Я почувствовала, как сильно бьется мое сердце — предательское сердце, которое должно было молчать, но колотилось где-то в горле.

— Распишитесь, — сказала сотрудница, протягивая ручку.

Денис поставил подпись первой. Крупно, размашисто, уверенно. Я поставила свою — мелко, дрожащей рукой, и буквы вышли кривыми, как у первоклассницы.

Мы вышли из ЗАГСа в темноту осеннего вечера. Моросил мелкий дождь, и капли блестели в свете фонарей. У входа нас ждал черный внедорожник с затемненными стеклами. Андрей уже стоял у открытой двери.

— В особняк? — спросил он.

— Да, — Денис сел на заднее сиденье и сразу достал телефон, пальцы забегали по экрану. — София, садитесь.

Я села рядом с ним, стараясь занять как можно меньше места. Букет белых роз стоял у меня на коленях, и их сладкий запах начинал вызывать тошноту. Или это была не тошнота, а паника, которая накрывала меня волнами.

Машина плавно тронулась. За окном проплывали огни ночного города — вывески кафе, светофоры, витрины магазинов. Я смотрела на них и чувствовала, как что-то во мне отсоединяется от реальности. Это был шок. Чистый, клинический шок.

— Я хочу позвонить подруге, — сказала я.

— Завтра, — не поднимая головы от экрана, ответил Денис.

— Но она будет волноваться. Я ушла на свидание и пропала. Она может вызвать полицию.

— Она не вызовет полицию, потому что вы напишете ей сообщение, — он наконец поднял на меня глаза. В полумраке салона они казались почти черными. — Напишите, что вы в порядке. Без подробностей.

— Я не могу врать Алисе.

— Тогда не врите. Скажите, что вы встретили мужчину. Всё остальное завтра.

Я достала телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение. «Алиса, я в порядке. Встретила мужчину. Завтра всё расскажу. Не волнуйся». Я смотрела на эти слова и чувствовала себя предательницей. Я не «встретила мужчину». Я вышла замуж за миллиардера, который смотрит на меня как на пункт в контракте.

Алиса ответила через три секунды: «Какого мужчину??? Ты где??? Почему не звонишь???»

Я выключила звук и убрала телефон в сумку.

— Она волнуется, — сказала я.

— Это нормально. Завтра вы ей всё объясните.

— Вы не знаете Алису. Она не успокоится, пока не приедет и не увидит меня своими глазами.

Денис помолчал, глядя в окно.

— Пусть приезжает, — сказал он неожиданно. — Завтра. Я дам адрес.

Я посмотрела на него с удивлением.

— Правда?

— У вас должна быть поддержка, — сказал он ровным голосом. — Это логично.

Я хотела спросить, что в его понимании значит «логично», но передумала. Я уже начала понимать, что Денис Корсаков живет в мире, где нет места эмоциям. Только расчет, выгода, эффективность. И если он разрешает Алисе приехать, то не потому, что понимает мои чувства, а потому, что «так логично».

Мы ехали молча. Я смотрела в окно и думала о том, как изменилась моя жизнь за один вечер. Утром я пересаживала фикус и планировала, какой пирог испечь в выходные. Днем я выбирала платье на свидание, нервничала, крутилась перед зеркалом. А сейчас я ехала в неизвестность, с кольцом на пальце, с мужчиной, чье имя знает вся страна.

— Вы боитесь? — спросил Денис неожиданно.

Я повернулась к нему. В его глазах не было насмешки. Просто любопытство.

— Да, — честно ответила я. — Я боюсь.

— Чего именно?

Я задумалась. Чего я боялась? Что он окажется маньяком? Нет, маньяки не выглядят так, как он. Слишком уверенно, слишком спокойно, слишком… по-хозяйски. Что он сделает мне больно? Тоже нет. Я чувствовала, что этот человек не способен на грубость. На холодность — да. На равнодушие — да. Но не на жестокость.

— Я боюсь потерять себя, — сказала я.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и на секунду мне показалось, что я вижу что-то живое за этой ледяной маской. Какое-то движение, проблеск понимания. Но видение исчезло так же быстро, как появилось.

— Не потеряете, — сказал он, и в его голосе не было уверенности. Скорее, надежда. — Вы кажетесь сильной.

— С чего вы взяли?

— Вы здесь. Вы не плачете. Вы задаете вопросы. — Он сделал паузу. — Слабые люди не задают вопросов. Они просто подчиняются.

Я не знала, что ответить. Потому что он был прав — я не плакала. Хотя внутри у меня всё кричало.

Машина свернула на шоссе, и огни города остались позади. Мы ехали по темной траве, обсаженной высокими деревьями. Через десять минут показались ворота — огромные, кованые, с камерами наблюдения по периметру. Охранник в будке проверил номер машины, и ворота медленно открылись.

— Добро пожаловать домой, — сказал Денис, и в его голосе мне послышалась горькая ирония.

Дом оказался огромным. Три этажа, колонны, террасы, идеально подстриженные газоны, подсветка, которая делала здание похожим на музей современного искусства. Это было не жилье. Это была демонстрация статуса.

Машина остановилась у парадного входа. Андрей открыл дверь, и я вышла под холодный дождь, который всё еще моросил с неба.

— Внутри тепло, — сказал Денис, проходя мимо меня. — Идите за мной.

Я пошла. Куда мне было деваться?

Внутри было еще хуже. Холл высотой в два этажа, мраморный пол, который скользил под моими балетками, хрустальная люстра размером с мою старую квартиру. Стены в белом цвете, картины в тяжелых рамах, скульптуры на постаментах. И тишина. Такая плотная, что казалось, её можно резать ножом.

— Это гостиная, — Денис прошел вперед, даже не оборачиваясь, уверенный, что я иду за ним. — Кухня там. Спортзал в подвале. Библиотека на третьем этаже. На втором — спальни. Ваша — в восточном крыле.

Я остановилась.

— Моя?

— У нас разные спальни, — уточнил он тоном, который не терпел вопросов. — Это условие контракта, если вы не читали.

Я читала. Пункт 7.3: «Супруги проживают в отдельных помещениях и не имеют права на интимные отношения без письменного согласия обеих сторон». Я тогда подумала, что это похоже на договор аренды квартиры, а не на брачный контракт.

— Ваша комната готова, — Андрей появился откуда-то сбоку, неся мою сумку. Я даже не заметила, когда он успел забрать её из машины. — Проводить?

— Я сама, — сказала я, понимая, что если сейчас кто-то будет вести меня за ручку, я окончательно превращусь в вещь.

— Восточное крыло, второй этаж, третья дверь по коридору, — сказал Денис. — Если заблудитесь, спросите у охраны. Они есть на каждом этаже.

— У вас в доме охрана? — я огляделась, но никого не увидела.

— Охрана везде. Вы в безопасности.

Я не знала, что это значит — «вы в безопасности». Безопасность от кого? От внешнего мира? Или от него самого?

Я пошла искать свою комнату. Особняк оказался лабиринтом. Я прошла через гостиную, через холл, через длинный коридор с картинами на стенах. На втором этаже я свернула в восточное крыло и наконец нашла третью дверь.

Комната оказалась огромной. Кровать с балдахином — такая большая, что на ней могли бы спать четыре человека. Гардеробная, в которой поместилась бы моя старая квартира. Собственная ванная комната с джакузи, отдельным душем и раковиной из черного мрамора. Из окна открывался вид на лес — темный, шумящий, бесконечный.

Здесь было красиво. Дорого. Безупречно.

И совершенно пусто.

Не было моих книг на тумбочке. Не было старого пледа, который связала бабушка. Не было фотографий на стенах. Не было даже чашки, из которой я пила чай по утрам. Это была комната в пятизвездочном отеле. Стерильная, чужая, бездушная.

Я села на край кровати и посмотрела на обручальное кольцо на своем пальце. Платина тускло блестела в свете ночника. Я повернула его, и оно скользнуло по коже — холодное, чужое.

— Что я наделала? — прошептала я в пустоту.

Ответа не последовало.

Я подошла к окну. Лес шумел, ветер качал ветви деревьев. Где-то внизу, на первом этаже, горел свет. Я смотрела на этот свет и думала о том, что Денис, наверное, сейчас в своем кабинете. Сидит за огромным столом, пьет кофе, читает документы. Может быть, он уже забыл, что сегодня женился. Для него это был просто пункт в списке дел: «заключить брачный контракт» — галочка. «Подписать сделку с Воронцовым» — следующая.

А для меня? Для меня это был конец всего, что я знала.

Я легла на кровать, не раздеваясь. Шторы не были задернуты, и лунный свет падал на пол серебряными полосами. Я смотрела на потолок, на лепнину, на хрустальную люстру, и думала о своей маленькой квартире. О фикусе на подоконнике. О книгах, которые остались на полке. О бабушке, которая, наверное, уже легла спать, не подозревая, что её внучка теперь замужем за одним из самых богатых людей страны.

В эту ночь я не спала. Я лежала с открытыми глазами и слушала, как за окном шумит ветер, а где-то далеко, в другой части этого огромного дома, ходит по комнате мужчина, который стал моим мужем.

Мне казалось, что я слышу его шаги. Мерные, тяжелые, как тиканье часов, отсчитывающих срок моего заключения.

Я думала о том, что в контракте был пункт о конфиденциальности. Я не имела права рассказывать о нашем браке больше, чем положено. Я должна была играть роль. Счастливой жены. Любящей, заботливой, преданной.

Я закрыла глаза и попыталась представить, как это — быть его женой. Не фиктивной, а настоящей. Просыпаться рядом с ним. Видеть его не в деловом костюме, а в домашней одежде. Слышать не командный голос, а шепот.

Я прогнала эту мысль. Она была опасной. Он был опасным.

Я повернулась на бок, подтянула колени к груди и закрыла глаза.

— Это всего лишь работа, — сказала я себе. — Всего лишь год. Я справлюсь.

Но где-то глубоко внутри, там, где прячутся самые потаенные страхи, я знала, что не справлюсь. Потому что уже сейчас, через несколько часов после знакомства, я чувствовала, как этот ледяной человек начинает просачиваться под мою кожу.

А это не входило в контракт.