Читать книгу Семья каннибалов. Основано на реальных событиях - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Детство Дмитрия не было лёгким. Дом, в котором он вырос, казался обычным снаружи: невысокие стены, скрипучие ставни, затхлый запах кухонного дыма. Но внутри царила напряжённая атмосфера, где каждый звук – скрип половиц, хлопок двери, окрик родителей – мог вызвать ужасный скандал,.

Ссоры родителей были ежедневными, ежечасными и всегда очень громкими. Дмитрий в этих случаях, прятался за стенкой огромного шкафа в узком проёме в самом углу, если отец напивался, он доставал рыдающего Димку из узкого проёма на белый свет, и методично бил что попадалось под руку, называя это профилактическим воспитаем. Когда Дмитрий немного подрос, он обзавелся самодельным ножом, чтобы защищаться от пьяных поползновений отца. Один раз дело дошло до настоящей понажёвщины. После этого, отец сник, еще сильнее запил и оставил, наконец, сына в покое.

Учителя в школе и сверстники отмечали его замкнутость. Друзей у него не было, а те, кто ненароком пытался причинить боль или вдруг насмехался на ним, получали мгновенную резкий, почти звериный отпор.

Постоянные угрозы, драки, семейные скандалы, постоянные попытки насилия, отсутствие друзей – это был мир маленького Димы. Взрослея, он научился, давать отпор и возводить стену, защищаться от внешнего мира. Его мир был опасным, темным и жестом.

Не удивительно, что его ранняя криминализация – мелкие кражи, поджоги, драки – стали делом обыденными. С раннего детства он учился управлять страхом, жить вне общественной морали и противопоставлять себя окружающему его миру. От природа он был не эмоционален и жесток, а неблагополучная семья и непростое детство только закалила его характер.

Вместе с агрессией росло чувство собственной исключительности, понимание того, что он может переступать линии, которые другие боятся даже думать переступать. О таких говорят «отморозок». Наверное, именно таким он и был. Ранние конфликты, постоянное напряжение дома – всё это медленно, незаметно для окружающих, формировало будущего человека, способного на действия, шокирующие потом окружающих.

Детство Дмитрия было временем, когда страх, гнев и любопытство переплетались так, что даже самые обыденные события – крик, удар, ссора, случайная кража – становились полезными жизненными уроками. Уже в детстве от считал, что в этой жизни выживают только сильнейший.

Старый новый город

Они вернулись в город, но знакомые улицы выглядели чужими, как будто сами дома и тротуары наблюдали за ними, считали шаги, фиксировали дыхание. Мокрый асфальт отражал тусклый свет фонарей, и в этих отражениях скользили тени, которых на самом деле не было, или, быть может, они были – неуловимые, едва различимые, готовые вырваться из глубины глаз, заползти в сознание, оставить шрам, который невозможно забыть.

Дмитрий шёл впереди, плечи напряжены,, словно он не просто шёл, а проверял этот город на прочность. Наталья выглядела испуганной и враз постаревшей., Бессонная страшная ночь легла синями тенями под глазами. Лицо похудело и осунулось. В Квартире поселились тишина и страх. Каждый предмет – диван, шкаф, старый скрипучий стол – обретал новую зловещую значимость. Наталья устало села на край дивана, сжав колени костлявыми пальцами, и задумалась. Дмитрий на кухне щелкал фотоапаратом. С недавнего времени это стало его любимое хобби. Ему нравилось часами разгядывать фотографии, смаковать детали, возвращаться еще и еще раз, к моментам ужасной охоты. Фотографии получались не просто страшными – они были живыми. Лица, искажённые ужасом, застывшие движения, глаза, наполненные мольбой, но без надежды на ответ – всё это тянуло вглубь, в бездну, где логика и мораль перестают действовать. Каждый кадр заставлял сердце биться быстрее, холод пробегал по спине, но взгляд не мог оторваться. Казалось, что за мгновение можно впустить в себя всю эту тьму, позволить ей поселиться внутри, и тогда уже невозможно будет вырваться.

Наталья пыталась отвлечься, но тени на стенах казались продолжением кадров на экране мобильника. Телефон перестал быть предметом – он стал порталом в ад где обычная жизнь исчезает, привычное растворяется, а мораль уходит навсегда..

Город за окнами продолжал жить своими иллюзиями – редкие машины, капли дождя, бледный исчезающий свет фонарей. Мир снаружи казался прежним, но внутри них поселилась тьма – холодная, плотная, бесконечная.

Мгновение перед бездной

Воздух в комнате был плотным, вязким, каждый вдох давался с трудом. Наталья ощущала, как ладони потеют, пальцы сжимают колени до боли, а сердце стучит так громко, что кажется, будто оно хочет вырваться наружу. Она вспоминала перекошенное страхом, лицо девушки, рот, который своно замёрз в предсмертном крике. Видение было слишком ярким.

Дмитрий сидел напротив, молчаливый и напряжённый. В его глазах скрывалась холодная решимость, внутренняя готовность к тому, чего Наталья ещё не могла назвать вслух. Он перелистывал фотографии медленно, словно проверяя каждый кадр, каждую деталь, и с каждой новой сценой его лицо оставалось неподвижным, но тело напрягалось, как натянутая струна, готовая к мгновенному движению.

Тишина становилась давящей. Натальи казалось, что расплывчатые странные тени на стенах ожили, они дрожали, шептались, двигались в разные стороны. И их хаотичное движения отдавались в ее теле сильной режущей болью. Это был страх.

Дмитрий поднял голову и наталья с ужасом уивдал, что его глаза изменили цвет! Они стали ярко желтыми с черным ободком..Глаза дьявола, промелькнула мысль. И черная бездна в них.