Читать книгу Штано, штано, штано, штани. Твое уютное, безопасное пространство среди бури - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Фургон пробирался по улицам, которые больше напоминали русла высохших рек, чем городские кварталы. Повсюду громоздились обломки рекламных щитов, мотки спутанных проводов и то, что еще вчера служило крышами домов. Старик Сато неподвижно сидел на пассажирском сиденье, положив руки на колени. Когда машина замерла перед зданием временного штаба по ликвидации последствий, он открыл глаза.

Внутри, в пустом конференц-зале с выбитыми стеклами, застыл Кента. Метеоролог. Три дня назад его прогноз, транслировавшийся по всем каналам, обещал: ураган уйдет в море. Кента ошибся. Ошибся так сокрушительно, как редко случается в его профессии. Город лежал в руинах. Теперь ему предстояло выйти на пресс-конференцию, где ждали не просто журналисты, а люди, лишившиеся крова. Но страшнее всего были коллеги — профессионалы, чьи молчаливые укоры он уже чувствовал кожей.

Аки и Кенджи помогли Сато выйти из фургона. Старик замер у входа, долго вглядываясь в фасад. Затем его взгляд переместился на мужчину, стоявшего у разбитого окна. Кента дышал судорожно и слишком глубоко, тщетно пытаясь унять дрожь. Тело замерло в ожидании позора; каждый вдох давался с трудом, словно диафрагму сдавило невидимым прессом.

— Штано… — едва слышно произнес Сато, прислушиваясь к пространству. Он уловил этот прерывистый ритм, этот страх, перекрывающий кислород. — Штано… штано… штани.

Аки перевела взгляд с деда на метеоролога. Она все поняла. Это не была потеря границ «я», как в случае с Эмико. Здесь рухнула внутренняя опора. Кента не мог дышать ровно, потому что перестал чувствовать землю под ногами. Его центр тяжести сместился вверх — в горло, в панику.

Кенджи открыл заднюю дверь фургона и без колебаний достал сверток из плотного хлопка на льняной основе. Это были брюки классического кроя с высокой посадкой, доходящей почти до самой диафрагмы. Широкий пояс из жесткого корсажного хлопка и плотной резины был сконструирован так, чтобы обхватывать тело именно там, где заканчивается страх и рождается уверенность.

— Кента-сан, — мягко позвала Аки, подходя к мужчине. — Я знаю: сейчас вам кажется, будто ваше слово ничего не стоит. Но ваше тело — единственный инструмент, способный это слово произнести. Позвольте нам помочь ему.

Кента посмотрел на них с недоумением, граничащим с отчаянием. Но сил на сопротивление не осталось. Он послушно шагнул вслед за ними в фургон.

Когда брюки скользнули по ногам, а высокая талия плотно, но бережно обхватила живот, Кента замер. Произошло то, чего он не ждал: жесткий пояс настойчиво коснулся солнечного сплетения, заставляя плечи опуститься, а грудную клетку — раскрыться. Тело, измученное спазмами, вдруг обрело внешний каркас. Ему больше не требовалось «держать себя в руках» усилием воли — теперь эту ношу разделила с ним ткань.

Он вышел из фургона. Дыхание, еще минуту назад напоминавшее прерывистый хрип, стало глубоким и ровным. Сведенный судорогой живот теперь мягко опирался на высокую посадку пояса, давая диафрагме свободу хода. Кента провел ладонью по бедру, ощущая плотную, «умную» фактуру материала.

— Эти брюки работают как якорь, — произнес Кенджи, поправляя стрелку на штанине. — Когда почувствуете, что земля уходит из-под ног, просто сосредоточьтесь на том, как пояс обнимает ваше тело. Сделайте вдох. Ткань не даст вам сжаться.

Старик Сато подошел к Кенте и заглянул ему в глаза. В этом взгляде не было и тени осуждения за фатальную ошибку — лишь бездонное спокойствие. Он коротко кивнул и твердо произнес:

— Штани.

Кента вдохнул полной грудью. Впервые за три дня воздух наполнил легкие без боли и сопротивления. Он осознал: выходя под свет софитов, он не вернет людям их дома. Но он сможет говорить. Спокойно. Ровно. С достоинством человека, который держит спину прямо не из гордыни или отрицания вины, а потому, что нашел в себе силы принять её.

Он направился к конференц-залу. Высокий пояс мягко касался живота при каждом шаге, напоминая: «Дыши. Ты здесь. Ты стоишь».

Фургон с золотистыми медведями бесшумно тронулся с места, оставляя за собой человека, который только что заново научился дышать.