Читать книгу Ярый. Нулевой круг - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Дождь кончился ровно в полночь. Не стих, не перешёл в морось — именно кончился, словно кто-то повернул невидимый кран. Тишина ударила по ушам так, что Ярослав невольно сжал челюсти.

Он сидел на кровати, не раздеваясь, автомат на коленях, пистолет Макарова за поясом. Нож — тот самый, армейский, снятый с убитого штурмовика, — лежал под подушкой. Ярый не верил, что физическое оружие поможет против того, что должно прийти. Но привычка есть привычка.

— Выходите, — сказал он в пустоту. — Не стесняйтесь.

Сначала ничего не произошло. Потом лампа — керосиновая, почти догоревшая — начала мигать. Не хаотично, а ритмично: три вспышки, пауза, три вспышки. Как сигнал. Ярый проследил взглядом за тенью от лампы — она не лежала на полу, как положено, а ползла вверх по стене, вытягивалась, толстела.

Тень отделилась от стены.

Она была чёрной, плотной, маслянистой, без черт лица и тела — просто сгусток тьмы в форме человека. Но внутри этой тьмы Ярослав различал движение. Сотни, тысячи крошечных искр, которые метались, как испуганные светлячки.

— Урок первый, — произнесла тень голосом советника. Тем самым — бесполым, вежливым, до рвоты спокойным. — Называется «Чужие глаза».

— Оригинально, — хмыкнул Ярый. — А можно сразу «Бочку», как вы обещали? Я уже настроился.

— «Бочка» — для тех, кто чувствует вину. Ты не чувствуешь. Значит, начнём с другого.

Тень шагнула вперёд. Ярослав вскинул автомат, но палец замер на спусковом крючке. Стрелять в тень? Пули всё равно пройдут насквозь. Он опустил оружие, встал с кровати.

— Ты хочешь меня напугать? — спросил он. — У тебя ничего не выйдет.

— Я не хочу тебя пугать, — ответила тень. — Я хочу, чтобы ты увидел.

Она взмахнула рукой — точнее, тем, что было рукой. Искры внутри неё вырвались наружу, закружились по комнате, замерцали. Каждая искра росла, превращаясь в шар размером с кулак. Внутри каждого шара Ярослав увидел лицо.

Он узнал их не сразу. Первый шар — женщина лет тридцати, тёмные волосы, разбитая губа. Второй — мужчина в камуфляже, без половины лица. Третий — подросток, мальчик лет четырнадцать, с пустыми глазами. Потом пошли те, кого он не помнил. Много. Слишком много.

— Тридцать семь, — сказала тень. — Тридцать семь душ, которые оборвал ты. Не на войне. Не при исполнении. Просто так. За деньги. От страха. От злости.

— Я никого не убивал просто так, — глухо ответил Ярый.

— А Лидия Ковалёва? — Шар с женщиной приблизился. — Ты застрелил её в подъезде. Она возвращалась из аптеки. У неё был астматик-сын. Ты принял её за связную конкурентов.

Ярослав молчал. Он помнил этот день. 2015 год, осень, мокрый снег. Он тогда работал на одного человека — неважно кого. Задание было: убрать двух бойцов чужой группировки. Они жили в этом подъезде. Женщина просто вышла из лифта в неподходящий момент.

— Это была ошибка, — сказал он наконец. — Я не специально.

— А какая разница? — повторила тень слова Петракова из ночного кошмара. — Её сын остался без матери. Его забрали в детдом. Через два года он повесился. Ты убил не одного человека. Ты убил двоих. А счётчик всё идёт.

Шары кружились всё быстрее. Лица внутри них менялись — не старели, но искажались болью, страхом, ненавистью. Ярый смотрел на них, и впервые за много лет в груди шевельнулось что-то, кроме холодной злости. Не вина. Нет, вины он не чувствовал. Скорее усталость. Тяжелая, свинцовая, тянущая вниз.

— Что ты хочешь? — спросил он у тени. — Чтобы я заплакал? Попросил прощения? Лёг и позволил вам делать со мной что угодно?

— Я хочу, чтобы ты понял простую вещь, — тень снова обрела голос советника. — Ты не герой. Ты не воин. Ты не спасал никого, кроме себя. Ты — инструмент. Нож. Пистолет. Расходный материал. И с инструментов не спрашивают — их выбрасывают, когда они затупляются.

— А меня ещё не затупили, — усмехнулся Ярый, но усмешка вышла кривой.

— Посмотрим.

Тень щёлкнула пальцами — беззвучно, но шары в ту же секунду лопнули. Тьма, выпущенная из них, хлынула на Ярослава, скрутила, сжала. Он не мог пошевелиться, не мог вздохнуть. И сквозь эту тьму он увидел нечто, чего никогда не видел раньше.

Свою жизнь со стороны.

Не воспоминания — нет. Скорее фильм, снятый чужими глазами. Глазами тех, кого он убил. Он увидел себя молодым, только вернувшимся из первой «командировки». Он увидел, как входит в переулок за мясокомбинатом, как замахивается прикладом. И в этот раз он не отвернулся. Смотрел до конца. На кровь. На застывающие зрачки Петракова.

Потом — подъезд, женщина с пакетом из аптеки. Он выстрелил ей в лицо с трёх метров. Не потому, что она была опасна. Потому что испугался. Потому что пальцы сами нажали на спуск.

Потом — ещё. И ещё. И ещё.

Ярослав не плакал. Но дышать стало трудно. Не от физической боли — от количества. Тридцать семь смертей. Тридцать семь жизней, которые он прекратил. И только пять из них были на войне. Остальные — здесь, в городе, в переулках, на лестничных клетках, в подвалах.

— Хватит, — выдохнул он.

— Ты понял? — спросила тень.

— Я понял, что ты хочешь меня сломать, — ответил Ярый, выпрямляясь. Тьма вокруг него треснула, как ледяная корка. — И у тебя не получится.

Он шагнул вперёд, прямо сквозь осколки, и ударил тень ногой. Не в надежде причинить боль — просто потому, что не умел иначе. Нога прошла сквозь сгусток тьмы, но тень качнулась. Сделала шаг назад.

— Интересно, — сказала она другим голосом. Не советника — своим, живым, удивлённым. — Ты можешь влиять на структуры Междумирья волей. Это редкость.

— Я вообще редкий, — огрызнулся Ярый.

— Это не комплимент. Это диагноз. Такие, как ты, либо становятся палачами, либо жертвами. Третьего не дано.