Читать книгу Кто такая Анчоус? Сборник воспоминаний - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

Я читала, что чем больше у человека воспоминаний, тем меньше в его жизни было травмирующих событий, от которых психика хотела бы отгородиться. Можно поблагодарить родителей за то, что моё детство оказалось для меня безопасным.

Есть истории, которые я не могу вспомнить как участница, но которые, благодаря маме, сохранились в моей памяти. Например, её первая встреча со мной в роддоме. Мама у меня светлая, с пшеничными волосами и зелёными глазами, папа тёмный, с карими глазами. И когда у такой пары родилась я, то по всему моему телу росли тонкие тёмные волоски. Мама долго не могла поверить, что этот «волчонок» точно её. В медицине для такого покрова есть термин — лануго. Когда мама вспоминает первые дни в роддоме, то говорит: «Смотрю в твои тёмные глаза, а там другой мир. Неужели это моя дочь? Часть меня? Совсем другой человек». Волоски легко удалялись мякишем хлеба, так что из меня не вырос йети. Но эти мамины впечатления осели во мне. В тот момент, когда я решила стать мамой, я искала партнёра с тёмными глазами, в надежде, что два темноглазых родителя родят такого же ребёнка.

Есть воспоминания, которые я помню уже сама, несмотря на свой юный возраст. Когда мне было три года, я потерялась на овощном базаре. Мы жили напротив рынка и часто ходили туда за продуктами. Была зима, я шла с мамой, но отвлеклась на ящик с мандаринами и отпустила её руку. Через пару секунд я поняла, что стою одна, а мамы нет. У меня не было сил кричать, хотелось только плакать, и, конечно, я ругала себя за то, что из-за еды потеряла самого важного человека в мире и больше никогда её не увижу. Я сказала себе, что буду стоять на месте, пока не упаду без сил, ведь именно здесь мама видела меня в последний раз.

Долго ждать не пришлось, она быстро прилетела. Что-то говорила, даже отчитывала меня, но я смогла только разреветься от облегчения. Продавец с улыбкой сказал: «Забирайте эту чебурашку и купите ей мандаринов». Думаю, он и сам напугался, что у его прилавка какой-то ребёнок стоит, скорее всего, он тоже пытался позвать маму, но я тогда только смотрела на ящик и на землю, с решимостью не потерять этот кусочек пространства. В голове до сих пор стоит картинка грязного мокрого снега под ногами и яркие оранжевые фрукты на его фоне. Этот базар до сих пор существует, только недавно в нём произошла реконструкция, а так там стояли всё те же железные прилавки с моего детства, и уже покупая продукты для своей семьи, я иногда пыталась представить, где именно тогда стояла малышка Аня.

Помню квартиру прабабушки и прадедушки: плетёные шторы с узорами, деревянные рамы окон, покрашенные гладкой белой краской, высокие стулья на кухне и вкусные блинчики, кровать с горкой мягких подушек. Воспоминания об их доме всегда наполнены теплом и светом.

Из детского сада помню, что кровати у нас стояли в три яруса. Дети вокруг много ворочались, дрались, а однажды один даже описался. Мне было неприятно лежать неподвижно в такой компании, и я попросилась не спать в обмен на помощь нянечке: убирать со столов после обеда и раскладывать игрушки. Воспитателям эта идея так понравилась, что я стала их неофициальной помощницей. Спустя пару таких дней я вдруг поняла, что лучше бы я просто продолжала лежать. Но сказать об этом постеснялась, и теперь завидовала тем, кто беззаботно дрался подушками или ворочался.

Есть воспоминания из специального лечебного садика, куда я ходила с мамой целый месяц. Помимо обычного расписания, там были процедуры вроде ультрафиолетового прогревания горла и носа, дыхательная зарядка. Несколько раз в детстве я сильно простужалась, наверное, после этого маме выдали направление в такой вот детский сад для поддержки моего здоровья. Мама вообще много старалась найти возможности улучшить моё состояние. Помню, из-за плохой осанки я ходила на массаж в поликлинику и там же занималась лечебной физкультурой.

Если уж начала говорить про состояние здоровья, то у меня ещё были проблемы с тем, что в детстве я говорила слишком быстро и… плевалась. Не нарочно, конечно, но слюней было так много, что мне даже сделали операцию: зашили уздечки на губах, чтобы они плотнее прилегали ко рту. До этого я могла дотянуться верхней губой до носа, а нижней — до подбородка. Мне это казалось забавным, я любила так играть. А потом — синие нити швов, странное ощущение во рту и осознание, что теперь так уже не получится.