Читать книгу Операция «Сельвор» - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 19

Сельвор решил, что пришло время увеличить нагрузку.

Ему казалось, что он топчется на месте. Бег в форме уже не выжимал из него всё до капли. Стрельба стала привычной, автоматической. Борьба… борьба была единственным местом, где он всё ещё чувствовал себя новичком.

Он начал с утра.

Теперь он бегал не просто в форме, а в полной выкладке: бронежилет, автомат за плечом, подсумки с магазинами. Вес тянул к земле, плечи ныли после первых же километров, дыхание сбивалось быстрее обычного. Но Сельвор упрямо наматывал круги по коридорам базы, пока пот не заливал глаза, а ноги не начинали дрожать.

В тире он проводил теперь не два-три часа, а четыре-пять. Стрелял до тех пор, пока указательный палец не немел, а плечо не начинало гореть от отдачи. Гвоздев сначала ворчал, что он переводит боеприпасы, но потом махнул рукой и просто подкидывал новые мишени.

— Ты хоть спишь? — спросил он однажды.

— Сплю, — ответил Сельвор, меняя магазин.

— Не ври. Под глазами такие круги, что хоть в зоопарк выставляй.

Сельвор не ответил. Он действительно спал мало. Но это было неважно.

Самые тяжёлые изменения коснулись борьбы.

Хмурый заметил перемены сразу. На первой же тренировке Сельвор заходил в схватку жёстче, быстрее, наглее. Он больше не ждал броска — он сам шёл вперёд, пытался захватить, перевести, повалить.

— Ты чего, бешеный? — спросил Хмурый после третьего захвата.

— Хочу научиться, — ответил Сельвор.

— Научиться чему?

— Не проигрывать.

Хмурый усмехнулся.

— Это надолго.

Они сошлись снова. Хмурый привык работать вполсилы — Сельвор был новичком, и травмировать его не входило в планы. Но сегодня что-то было иначе. Сельвор двигался не как новичок. Он чувствовал момент, угадывал движения, перехватывал инициативу.

На пятой минуте схватки Сельвор сделал то, чего Хмурый не ожидал.

Он нырнул под руку, подбил корпус, рванул вперёд. Хмурый почувствовал, как теряет равновесие. На долю секунды его ноги оторвались от пола, и он, огромный, тяжёлый, покачнулся.

Он удержался. Еле-еле. Но удержался.

Сельвор рухнул на пол — сам, от собственной инерции. Хмурый стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел с выражением, которого Сельвор никогда раньше у него не видел.

— Ты… — Хмурый запнулся. — Ты меня почти уронил.

— Почти, — выдохнул Сельвор, поднимаясь. — В следующий раз получится.

Хмурый не ответил. Он стоял, глядя на Сельвора, и в его глазах было что-то вроде уважения. Или удивления. Или того и другого вместе.

— Сколько тебе? — спросил он вдруг.

— Восемнадцать исполнилось. Месяц назад.

— Восемнадцать, — повторил Хмурый. — И ты меня почти уронил.

Он покачал головой, потом усмехнулся, потом хлопнул Сельвора по плечу так, что тот снова чуть не упал.

— Молодец, — сказал Хмурый. И добавил ещё раз, уже серьёзно: — Молодец. Редкий парень. Редкий.

Они закончили тренировку. Хмурый был непривычно молчалив. В конце, когда Сельвор уже собрался уходить, он остановил его:

— Слышь, Сельвор. Есть минутка?

— Есть.

— Выйдем, покурим.

Сельвор не курил. Но кивнул.

На улице было холодно. Осень вступала в свои права, и воздух пах сырой землёй и увядающей листвой. Они стояли у служебного входа, под тусклым фонарём. Хмурый достал сигареты, закурил, глубоко затянулся.

— Я здесь пять лет, — сказал он, не глядя на Сельвора. — Пять лет, блядь. Знаешь, сколько я видел за это время?

Сельвор молчал.

— Я не ради идеи здесь, — продолжал Хмурый. — Я нанятый работник. Просто работник. Пришёл, потому что деньги хорошие. Очень хорошие. Дома жена, двое детей. Младшей пять лет. Она меня ждёт.

Он выпустил дым в холодное небо.

— И знаешь, что я понял за эти пять лет? Здесь всё неправильно. Всё, блядь. Эти D-классные… — он поморщился, будто слово было горьким. — Я видел, как их отправляют на эксперименты. Видел, что от них остаётся. Или не остаётся. Я видел 049. Видел 106. Видел, что он делает с людьми.

Он замолчал. Докурил сигарету до фильтра, бросил, придавил носком ботинка.

— И я ничего не делаю, — сказал он тихо. — Молчу. Потому что если заговорю — меня не станет. А кому это поможет? Никому. Жене с детьми без меня будет хуже, чем этим D-классным. Так я себе говорю. Каждый день так говорю.

Сельвор слушал. Не перебивал. Просто стоял рядом и слушал.

— Я не одобряю то, что здесь происходит, — Хмурый повернулся к нему. Глаза у него были усталые, глубокие, с какой-то давней, застарелой болью. — Ни одну, блядь, минуту. Но я здесь. Потому что трус. Потому что деньги. Потому что семья. Потому что… потому что страшно.

Он замолчал. Долго молчал. Потом спросил:

— Ты меня осуждаешь?

Сельвор покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Я понимаю.

— Понимаешь? — Хмурый усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Тебе восемнадцать. Что ты можешь понимать?

— Больше, чем ты думаешь, — тихо ответил Сельвор.

Хмурый посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул, будто что-то решив.

— Ладно. Пошли. Завтра снова тренировка.

Они вернулись в базу. Хмурый пошёл в свою комнату, Сельвор — в свою.

Но по дороге, в коридоре, Сельвор остановился.

Он прислонился к стене и закрыл глаза.

«Хмурый не одобряет Фонд. Он ненавидит то, что здесь происходит, но молчит из-за страха и денег. У него семья. Жена. Двое детей. Если ему предложить что-то, что изменит всё… если дать ему шанс…»

Он открыл глаза.

«Хмурый может стать тем, кто примкнёт к хауситам. А значит — примкнёт ко мне».

Мысль была рискованной. Хмурый мог испугаться. Мог сдать. Но в его глазах, когда он говорил о D-классных, была настоящая боль. Не наигранная. Не выученная. Та, которая копится годами, когда ты смотришь на зло и ничего не можешь сделать.

«Главное — чтобы его никто не убил. Особенно Хаоситы. Если они придут на базу, если начнётся то, что я видел в записях… они будут стрелять во всех, кто в форме. Они не будут разбираться, кто свой, кто нет. Хмурый погибнет. Как и многие другие. Как те, кто мог бы стать на их сторону».

Сельвор сжал кулаки.

«Нужно найти их раньше. Найти хауситов. Связаться с ними. Объяснить, что здесь есть те, кто готов помочь. Кто не враг. Кто просто… ждал шанса».

Он пошёл дальше по коридору. Красные глаза камер смотрели на него, но он уже не обращал внимания.

Мысли крутились вокруг одного.

«Нужно искать крыс. Пхашников. Они здесь. Они всегда здесь. Кто-то из учёных, кто-то из охраны, кто-то из тех, кто носит белую форму или чёрную. Они вербуют. Я должен найти их первым».

В комнате он сел за стол, открыл базу знаний. Не официальную — ту, где он собирал свои собственные заметки. Выходные данные. Отчёты о перехваченных сигналах. Слухи, которые передавали бойцы в столовой.

Ничего конкретного. Обрывки. Намёки.

Но он знал: они есть. И он их найдёт.

Он закрыл глаза. Перед внутренним взором стоял Хмурый — огромный, сильный, с усталыми глазами, который признался ему, что боится. Что молчит. Что ненавидит всё это, но остаётся.

— Я найду их, — прошептал Сельвор. — И тогда всё изменится. Для всех нас.

Красный глаз камеры смотрел. Но Сельвор больше не прятался от него.

Он учился обманывать.