Читать книгу Закрой дверь с другой стороны! Практикум для родителей, которые хотят построить доверительные отношения с подростком - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 2

Привет! Меня зовут Маша. Я психолог, специалист с большой кучей дипломов по психологической работе с детьми. Каждый день ко мне приходят с запросами о подростках: «Он не учится!», «Она меня не слушает!», «Мы ссоримся из-за всего!» Я киваю, делаю профессиональное лицо и даю научно обоснованные рекомендации. А про себя иногда думаю: «Господи, да я в их возрасте делала то же самое, только еще и волосы в синий красила».

Когда-то я была тем самым трудным ребенком, про которого сейчас говорят родители в моем кабинете. Мои мама с папой, наверное, до сих пор вздрагивают, вспоминая мои эксперименты с внешностью, ночные гулянки и внезапные решения бросить школу. Я была живой иллюстрацией к списку «Что может пойти не так в переходном возрасте».

Я была сложным подростком.

Эту фразу я пишу не для драматизма, а как констатацию факта. Мой внутренний мир тогда был полон противоречий, а внешний – постоянной борьбы. Я искала себя, не зная, где искать, и отстаивала свое право на существование, не понимая, в чем это право заключается.

Мои эмоции не поддавались управлению. Они были не фоном, а главным событием каждого дня. Я могла испытывать безудержную радость от пустяка и через полчаса – погружаться в абсолютное отчаяние из-за неловко сказанной фразы или косого взгляда. Это не было игрой или манипуляцией. Это было состояние постоянного внутреннего цунами, которое я сама не могла остановить.

Я экспериментировала со всем чем могла, в попытках понять кто я. Синие волосы, пирсинг, вызывающая одежда – это были не просто модные тренды. Это были мои вопросы, вынесенные наружу: «Такой меня примут?», «Это мое?», «Как я могу заявить о себе миру?» Я попадала в плохие компании не из-за отсутствия ума, а из-за острого дефицита понимания и чувства принадлежности. Там, среди таких же потерянных, я хоть на время переставала чувствовать себя одинокой.

Для своей семьи я была проблемой. Я приносила домой двойки, срывала уроки, грубила, уходила гулять, забывая предупредить. Я была ураганом, врывающимся в их упорядоченную жизнь. И теперь, с высоты своего профессионального и жизненного опыта, я могу сказать: я действительно доставляла им много тревоги.

Но есть один важный момент, который, как я сейчас понимаю, спас меня тогда. В моей семье, несмотря на все ссоры и непонимание, были четкие границы. Они были жесткими, иногда казались несправедливыми, но они были. Поздний возврат домой, неуважительный тон, прогулы школы – все это имело свои, заранее известные последствия. Эти границы были стенами, о которые я билась в ярости. Но именно эти стены создавали пространство, в пределах которого я могла бунтовать, будучи в относительной безопасности. Я могла выйти из себя, но не могла выйти за эти рамки окончательно. Они не дали мне потеряться совсем.

Я пишу эту книгу потому, что помню все эти чувства изнутри. Я помню ощущение тоски, когда тебя не понимают самые близкие люди. Помню слепую ярость от слова «нельзя» и горькую обиду от фразы «Ты еще маленькая». Я знаю, как тяжело объяснить родителю, что ночевка у подруги – это не просто ночевка, а целое событие, проверка на доверие и взрослость. Как невозможно донести, что алгебра сейчас кажется абсурдной абстракцией на фоне реальных драм в твоей душе. Как отчаянно хочется, чтобы твои «хочу» и «не хочу» просто приняли всерьез, а не отмахнулись как от каприза.

Мой путь из этого хаоса был непростым. Меня выгоняли из школы. Я лежала ночами, глядя в потолок, и думала, что со мной что-то не так. И именно тогда, в самой гуще отчаяния, у меня родилось желание не просто «справиться», а понять. Понять, что происходит в моей голове, почему я такая и как с этим жить. Так я наткнулась на психологию. Сначала как на спасательный круг для себя, потом – как на профессию. Я увидела в ней не просто науку, а язык, на котором можно объяснить необъяснимое. Мост между моим внутренним миром и миром внешним.

Тогда я отчаянно мечтала о проводнике. О ком-то, кто возьмет моих родителей за руку и скажет им: «Вот что на самом деле сейчас творится с вашей дочерью. Вот почему для нее это важно. Вот как услышать ее, не сломав». Такого проводника не нашлось. И мы с родителями прошли через этот период с потерями: через взаимные обиды, долгое молчание, ощущение пропасти.

С годами пропасть стала сокращаться. Став взрослой, я увидела их страх, их беспомощность, их растерянность перед моим бунтом. Я поняла логику их запретов и тревог. Но на восстановление доверия и близости ушли годы.

Эта книга – тот самый проводник, которого мне так не хватало. Это не сборник готовых рецептов, как сделать подростка послушным. Это попытка перевести с одного языка на другой. С языка подросткового смятения, максимализма и боли – на язык родительской ответственности, тревоги и любви.

Я не призываю вас потакать всему. Я призываю к пониманию. Первый и главный шаг к этому – вспомнить себя. Вспомнить того пятнадцатилетнего подростка, который живет внутри вас, каким бы далеким он ни казался. Вспомнить свою собственную неуклюжесть, свой стыд, свои первые предательства и разочарования, свою жажду свободы и страх перед ней.

Подростковый возраст – как вирус, нужно просто перетерпеть. Это состояние, через которое нужно пройти. Его нельзя ускорить или обойти. Его можно только пережить. И от того, кем вы будете в этот период – опорой или противником, – зависит не только то, каким взрослым станет ваш ребенок, но и то, какие отношения у вас с ним будут через пять, десять, двадцать лет.

Эта книга – приглашение сделать три шага навстречу. Не шесть шагов, которые должен сделать только ребенок. И не шесть шагов, которые должны сделать только вы. А три ваших шага – в сторону понимания, терпения и пересмотра своей роли. И три его шага – в сторону ответственности, диалога и взросления, – которые станут возможными только в ответ на ваши.

Давайте попробуем.