Читать книгу В Усть-Сабун и обратно - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

– Мужики, поморозимся…

– Лежать!

– Вы чего, в натуре? Николай Трифонович мне дядя!..

– Лежать, сказано!

Олег повернул залепленное снегом лицо к Илье.

– Вот садюги! За киллеров, что ли, принимают?.. Ты как?

– Нормально. – Илья хотел было потрогать разбитую скулу, но один из стоявших над ними мужиков с короткоствольным «узи» опять рявкнул:

– Руки!..

Илье досталось. Наверно, из-за пистолета, который эти суровые мужики нашли у него. Выскочив неизвестно откуда на черных «ямахах», они перехватили снегоход с Олегом и Ильей ещё метров за триста до Сиротского Приюта. Заставили сойти, обыскали, отобрали документы…

Теперь лежи мордой в снег, жди, когда разберутся.

Хорошо же дядюшка встречает родственника!..

У монументального частокола Сиротского Приюта на увале загудел мотор. Через несколько минут Олега и Илью уже рассматривал моложавый человек с цепкими глазами. «Начальник службы безопасности», – решил Олег. Дело, судя по всему, было поставлено здесь чётко.

– Ты – сюда, ты – на мою «ямаху», – распорядился моложавый. – Предупреждаю, вести себя спокойно.

Олег нервно засмеялся.

– Нет, мы сейчас брейк начнём танцевать!.. У меня дело к Николаю Трифоновичу, я его племянник. Ответите!

– Какой Николай Трифонович? Почему вы решили, что он здесь? – удивленно вскинул брови главный эсбэшник.

Олег решил его уесть. Лежать на снегу было мало того что унизительно, так ещё и холодно.

– Прокололась твоя служба! Утечка информации!.. Так Николаю Трифоновичу и доложу.

Он ничем не рисковал. Дядя, Олег чувствовал, здесь – значит, ничего им не сделают.

О Сиротском Приюте в Рябинках ходили самые фантастические слухи. Ещё в советское время областное начальство на одной из кедровых грив неподалёку от села построило что-то вроде элитного пансионата. Здесь шла своя жизнь, о которой можно было только догадываться, – даже обслугу сюда завозили из города на вертолётах.

В перестроечные годы жизнь в Сиротском Приюте на какое-то время замерла. Поговаривали, что его хотят отдать под пионерский лагерь. Даже статья в районной газете была: «Зажравшихся партократов – поганой метлой!» Однако надежды не оправдались. Вскоре вместо солидных обкомовцев с брюшками здесь обосновался другой народ – молодой, быстроглазый, с голодными какими-то лицами. Охота на медведя и стерляжья рыбалка теперь устраивались для них.

– Слезай. Вперед!

Олег огрызнулся:

– Ты меня ещё автоматом ударь!..

С подчёркнутой неторопливостью он слез со снегохода, огляделся. За высоким частоколом из ошкуренных сосен находилось несколько основательных, нарочито неброского вида строений, тоже бревенчатых. Обширный двор был тщательно расчищен от снега. Вверху на частоколе виднелись камеры слежения. Если бы не они, можно было бы подумать, что попали на богатую заимку, какой её показывают в кино о дореволюционной России.

– Двигай.

– В советах не нуждаюсь.

– Давай, давай!..

Олега завели в ближнее помещение. Куда исчез Илья, он не заметил. Эсбэшный начальник полистал отобранный паспорт, несколько раз остро взглянул на Олега, потом на фотографию, сличая.

– Какой у вас вопрос к Николаю Трифоновичу? – переходя на официальный тон, спросил он.

– Это семейное дело.

Эсбэшник помолчал.

– Николай Трифонович очень занят. Прошу конкретнее.

– Ты, служивый, доложи обо мне, – глумливо растягивая слова, заговорил Олег. – А уж дальше не твоя проблема, дорогой!..

Эсбэшник смерил его взглядом, но ничего не сказал. Легко поднялся и вышел. Олег тоже встал со стула и прошёлся по тесному помещению.

«Типа караулки», – подумал он, осматривая небогатую мебель. Почти в таком же помещении он провёл не одни сутки, когда служил на Дальнем Востоке. Разве что вместо караульного топчана здесь был диван.

Олег вдруг засомневался. А есть ли у дяди Коли деньги на самом деле? Может, всё это только разговоры – насчёт долларового миллионера?.. Люди завидуют, потому и говорят. В чужих руках х…р всегда толще. В туалет, что ли, пойти? Уж он-то рейтинг точно покажет. Не в здешний, конечно, а когда в апартаменты допустят.

– Сел на место! – неизвестно откуда раздался голос.

Олег отыскал глазами камеру под потолком и показал средний палец. Фак ю! Наблюдают, гады!..

Ждать пришлось порядком. Олегу надоело ходить, он снял дубленку, выкурил пару сигарет. Эсбэшный начальник будто сгинул. Олег толкнул дверь. Заперли!.. Как в тюряге. Ну, дядюшка!..

Николай Трифонович всегда вызывал у него двойственное чувство – восхищение и зависть. Отец рассказывал, пацаном дядя умудрился сбежать из-под надзора комендатуры, где прятался от органов и чем жил – не известно. Появился в Рябинках после амнистии пятьдесят третьего. Первым в их деревне стал работать у нефтяников, когда открыли Самотлор. Даже орден за это получил. В школьном музее одно время был уголок, посвященный буровой бригаде дяди. Потом дядю Николая за какие-то грехи посадили – то ли был виноват в несчастном случае на работе, то ли ещё что, Олег толком не знал. Может, и побег припомнили.

Лет пять Олег дядю не видел, но меньше завидовать не стал. Достаточно было посмотреть, как шестерили перед ним самые крутые деревенские ребята, когда после зоны дядя какое-то время ещё жил в Рябинках. Потом перебрался в город, стал одним из первых кооператоров. И чем лучше у него шли дела, тем реже Николай Трифонович появлялся в деревне. Последние несколько лет Олег его вообще не видел. Что за это время произошло – бог знает…

– Николай Трифонович готов вас принять. У вас десять минут, – сказал, наконец-то появившись, эсбэшник.

Олег хотел было послать его – десять минут! – но не стал. Клерк, что от него зависит…

Дядя Коля лежал в бассейне. Над мелко пузырящейся водой возвышалась одна голова. Небольшой бассейн был выложен каким-то дорогим камнем, вода от этого казалась бирюзовой, нереально красивой. Олег узнал дядю не сразу – в таком виде он никогда Николая Трифоновича не видел.

– Проходи, садись. – Дядя медленно кивнул на кресло у бортика бассейна. – Прописали, понимаешь, нарзанные ванны. Надо бы в Кисловодск, но времени нет. На месте приходится.

– Нарзан специально привозят? – почтительно удивился Олег. Он не знал, как обращаться к дяде. На «ты», как делал раньше, или всё-таки на «вы». – Из самого Кисловодска?..

Николай Трифонович ответил не сразу. Он заворочался в бассейне, провел рукой по телу, густо покрытому мелкими серебристыми пузырьками.

– Ну. Какой, правда, толк, не знаю. Тысячи километров, чего довозят – неизвестно. Деньги – ладно, лишь бы на пользу. – Дядя говорил неторопливо, с паузами, как говорят люди, каждое слово которых ловят. – Вот снял на пару недель пансионат. Всю мелкоту выставил. Дома, говорят, стены помогают. Понравится – куплю. Не так далеко от города – и никто не мешает… Как там в Рябинках?

– Вроде нормально.

– Думаю на днях побывать. Пару компьютеров подарю школе, пусть пацаны учатся… Валера, угости гостя, – всё так же неторопливо, ровным голосом велел он парню в костюме с галстуком, неотступно находящемуся поблизости. И засмеялся: – Замёрз, наверно, на «Буране»-то? А потом ещё в снегу?.. Извини, без этого нельзя. Мои ребята службу знают туго.

Парень с бугрящимися под пиджаком мышцами распахнул вделанный в стенку и сразу ярко осветившийся зеркальный бар. Вскоре Олег держал в руке массивного хрусталя стакан со спиртным. Отхлебнул и сказал, демонстрируя осведомленность:

– Текила?

– Хрен знает. Я не пью. Что у тебя ко мне?

Вопрос прозвучал неожиданно, хотя, в общем-то, следовало быть к нему готовым.

– В гости хотел пригласить, – соврал Олег. Сразу просить денег не поворачивался язык. – Посмотрите, как живу. Я тоже бизнесом занимаюсь. Строительные материалы там, розничная торговля… Дело идёт, перспективы нормальные. Думаю бизнес расширять.

Николай Трифонович повернулся на живот, заплескался в бассейне, и Олегу показалось, что его крупное, с твёрдым подбородком лицо ухмыляется. Олега пронзило: «Всё знает! Илья раскололся – его наверняка допрашивали!..» Он неловко хохотнул.

– Ладно. Честно – так честно… У меня проблемы. Хочу занять тысяч пятьсот. Не думайте, я верну, дядя Коля! Клянусь!..

– Вернёшь, куда ты денешься. – Николай Трифонович продолжал плескаться, походя на могучего, с литым лоснящимся телом сивуча. – Если, конечно, дам. Ты знаешь, что такое деньги? Большие деньги?

– Знаю.

– Ни хрена ты не знаешь! – Лицо у дяди вмиг побагровело. – Вы, шантрапа мелкая, думаете, деньги так, со смехуечками делаются! Сами в руки прыгают! Из земли растут!.. А это видел? – Николай Трифонович сорвал с головы волосы (так Олегу в первое мгновение показалось) и отшвырнул в сторону. Бледный череп был в синих страшных шрамах. Между шрамами, налезая на рубцы, виднелись жалкие островки полуседой растительности.

Не обращая внимания на мягко упавший в воду парик, дядя быстро наклонил голову, подставил ладонь. В неё выпало что-то круглое, похожее на голубиное яйцо. Когда он посмотрел на Олега, тот отшатнулся. У дяди на месте правого глаза краснела дыра, сырое мясо.

– А это видел? Хорош?.. Хочешь меняться? Я тебе свои деньги, а ты мне здоровье? Зассал?.. – кричал Николай Трифонович. – Ещё повезло, живой до сих пор. Пятьсот тысяч!.. А четыре покушения? А стрихнин в минералке? А баба со спидом в постели? Пятьсот тысяч!..