Читать книгу Семья Мурашек. С днем обмонстрения! - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3
Глава 2. Молнии и вороньи перья
ОглавлениеСемейное кладбище, расположенное за замком Мурашки, всегда использовали для церемоний. Повсюду были рассыпаны букеты хризантем, а десятки свечей освещали имена предков, выгравированные на надгробиях. Это придумал ГЛАВА НАШЕГО РОДА, прапрапрадедушка Укус – праздновать обмонстрение на кладбище, чтобы духи наших покойных родных могли нам помочь.
В центре сада установили большой котёл под охраной дяди Голени, который по случаю торжества отполировал все свои косточки, включая фаланги пальцев.
Между тем надвигалась сильная гроза с молниями, разрывавшими ночную тьму, и такими МОЩНЫМИ порывами ветра, что маме пришлось привязать папу к одному из надгробий, чтобы он не улетел.
– Какая чудесная погода – это к добру! – подмигнула мне тётя Уголёк, присаживаясь на другое надгробие. Я бы не отказалась стать такой же гарпией, как она, и иметь пару чудесных крыльев для полётов.
Когда молния осветила небо, мои родственники собрались вокруг котла и затянули песню семьи Мурашек:
Зомби, привидения, мумии, вампиры,
Орите во всю глотку, ночные дебоширы!
Перья чёрных воронов и глаза-стекляшки —
Мы такие страшные, что бегут Мурашки.
Ведьмы, арахниды, гарпии, фантомы.
Змеи в волосах – нам ленты не знакомы!
Мы – семья Мурашек, из одного мы теста.
Двигайте отсюда – робким здесь не место!
Богомолы, слизняки, призраки и тени,
Династия любителей острых ощущений.
Замок с привиденьями, полный сад надгробий
Не тревожьте мертвецов, иначе будет горе!
Когда песня кончилась, я подошла к маме, и она дала мне ВОРОНЬЕ ПЕРО, гладкое и смолянисто-чёрное. Ворон – символ династии Мурашек, недаром он изображён на фамильном гербе.
Папа тоже вручил мне пёрышко, а потом и каждый из моих родственников дал мне по перу. Собрав все, я бросила их в котёл дяди Голени, внутри которого что-то ещё сильнее вспенилось и закипело. Дядя перемешивал зелье огромным ковшом, и за это время оно десять раз поменяло цвет – ровно столько раз, сколько лет мне исполнилось в ту ночь. Наконец оно стало чудесного СЛИВОВОГО оттенка и кипение стихло.
Дядя Голень взял чашу и, до краёв наполнив её зельем, протянул мне.
– Пей, племяшка, – велел он, щёлкая челюстью.
Я благоговейно уставилась в его пустые глазницы и взволнованно схватила чашу. А затем одним глотком проглотила зелье – всё до последней капли. Оно немного горчило, и на языке осталось странное покалывание.
Взгляды всех членов семьи были прикованы ко мне (за исключением дяди Голени, ведь у него нет глаз) в нетерпеливом ожидании.
Я в волнении затаила дыхание.
И ждала.
Одну секунду, десять секунд, двадцать секунд.
Я прождала целую минуту, но ничего не произошло.
Тётушка Мышьяк сдавленно откашлялась.
– Наберитесь терпения, скоро она преобразится, – уверенно пообещал дядя Голень.
Я С НАДЕЖДОЙ кивнула, но минуту спустя всё оставалось по-прежнему. Я была всё той же Миртиллой, обычной и ужасно человеческой.
