Читать книгу Серафима в Малинках - Группа авторов - Страница 1

Год свободы, или как Серафима Ивановна из офиса ушла

Раньше-то, как, бывало? Многие с периферии в Москву уехать стремились.Там, мол, и денежки крутятся, и дела вертятся. Не жизнь, а сущий рай земной, в котором только нас и не хватало. В столице же, представьте, подобным положением дел не особо восхищались. Даже и поговорка появилась на этот счёт: «Москва не резиновая».

А я вот расскажу историю, когда все наоборот произошло.Про москвичку, которая к нам в деревню сбежала. Причем не от финансовой безысходности какой, а от несчастной любви.

Была начальница одна, Серафимой Ивановной Волковой звали. Брови ровные, губы уточкой. Кудри мягкие, светлые, чуть растрепанные, вроде как ветер подул. А на деле никакого ветра там и в помине не было. А мастер первостатейный со щипцами колдовал. Да и не за «спасибо», прямо скажем.Фигурку-то ладную Серафимину дорогой костюм цвета «беж» подчеркивает, а в ручках наманикюренных она айфон последней модели вертит. В общем – вся при всём.Да только боялись ее хуже того волка.

Стоит, бывало, шею вытянет, чтоб выше своих шпилек казаться. И очередного Илью Владимировича отчитывает, ключами от кабинета раздраженно позвякивая: «Если не умеете вы выполнять свои обязанности, как положено, так вас в супермаркете за углом уже заждались. Будете «свободная касса!» кричать. На это ваших дарований достаточно. Только и оклад ждите соответствующий – на трамвай хватит, а на машину с бензином – уж извините, вряд ли будет предусмотрено».

В общем, образностью речи своей царской работников до заикания доводила с целью улучшения собственного настроения.

Обеденный перерыв норовила отнять втихую. К примеру, за пару минут до него вызовет какого-нибудь беднягу и – хлоп! Задание неотложное на голову свалит. Да такое, что дух захватывает.А сама брови задерёт и талдычит: «А что, Натэлла Георгиевна, там и делать нечего. Всё успеть можно – было бы желание».

И пенсионеров не любила страшно. Всех бы поувольняла, да работали они лучше молодых. Только зубами на них щёлкала. А те ничего – люди закалённые, с запасом терпения еще с советских времен. И не таких еще начальниц видали, и за меньшие гонорары работали.

Контора Симина, конечно, была образцово-показательная. Народ туда-сюда еле шмыгать успевал, до того она всех загоняла. Прожжённые подрядчики при виде её в лице менялись.Обороты по 50 миллионов делала, во как!

Только счастья всё не было. Деньгами-то его и не приманишь. На них ведь если и клюнет что, то совсем что-то ненастоящее.

Всё хотела эта Серафима Ивановна, чтоб бойфренд ее, Дима Жевондовский, на ней женился. Стати-то, кстати, особой в нём и не было. Плюгавенький, да и на крысу похож, будто брат родимый. Подать себя, правда умел! И слово найдет, и взглядом этак стрельнет, будто самый что ни на есть принц с настроеньями романтическими.

Уж Серафима и заместителем его своим сделала, в ресторанах кормила, да по тайландам-египтам возила.Но Дима личность свою отъел, а оборону стойко держит. Лобстеров с икрой черной, бывало, отведает, розе запьет, салфеткой губёхи промокнет, об её щёчку ими шлёпнет. А потом и заявит томно: «Любовь моя к тебе, Сима, горит неугасимым пламенем. Но только вот насчёт жениться – момент еще не настал. Искания у меня в голове крутятся, не до того пока».

И как-то раз Серафима Ивановна имела возможность его искания увидеть. Идет она вечером по своей конторе. А народ уж разошёлся.Вдруг – что такое? Сопение, охи и ахи у лифта. Подходит – а там Дима её с секретаршей, натурально, целуются. С превеликим, знаете ли, удовольствием. Тут уж Серафима Ивановна молчать не стала, да и говорит: «Интересно мне наблюдать такие явления. Что это вы, Дима, делаете?»Тот отскочил, от ужаса очочки аж на край носа сползли. Чувствует – дело труба, жареным запахло. Ночевать, видать, в гостинице придется, заедая горе Дошираком: «Симочка, - кричит, - бес попутал, это одноклассница моя бывшая, первая любовь. Замечтался я у лифта, а тут и она подкралась. И буквально на меня набросилась». А Серафима Ивановна резонно ему на это и отвечает: «Не умеете вы, значит, честь свою мужскую отстоять. Посему дверь моя с этого дня для вас навсегда закрыта».Повернулась, да и пошла.

Дома Димины вещи сгребла как есть, планшеты, ноутбуки, штаны, да и с балкона выбросила. А он ей во всех соцсетях нервно написывает: «Серафима Ивановна, вы носки мои со штанами с балкона скинули, да и ноутбук с планшетами – а я, видите, и в конфликт не лезу, понимая ваше состояние. Но не выбрасывайте меня из своей жизни, тем более что сейчас – время ужина!» Беспокоится, значит. Привык, стало быть, что она за него платила. И шлёт ей в письмах поцелуйчики нежные.Серафиму и зло берет, и вроде как смешно становится. Раскрылись глаза-то, каков её Димочка Жевондовский.

Поначалу хотела она его уволить сию минуту. А потом нет, передумала: «Дай, - думает, я его оставлю, пусть поработает. А напортачит – я своё возьму, пусть не сомневается. Да с процентами, да с пенями, да с моральным ущербом, да с процентами на проценты!»

Но недолго ее мысль эта развлекала, опять хандра вскорости пожаловала. А точнее – кризис среднего возраста поедом начал заедать. Лежит она ночью, в потолок глядит, моргает. Что видела в жизни? Да ничего. Ни минуты лишней, ни вздоха свободного. Всегда на работе. Даже и Дима тот – от безысходности был выбран. Удобно, да и в сторис не выглядишь одиночкой – вроде как всё, как у людей. А внутри – пустота и усталость.

И ведь не об этом она в юности мечтала. Хотела известным на всю страну человеком стать, чтоб имя её знали, в СМИ писали, на конференции приглашали. Социальные проекты запускать, людям на пользу. Или, может, приют для животных открыть.Инициативы предлагать хотела смелые, свежие, чтоб чиновники головы подняли да прислушались.Чтоб не впустую жить, а со значением. И день за днём не просто так проходил, а с толком, с отдачей.

Однако маменька её, дама солидная, после окончания университетов Симе бизнес безнадежный подкинула, и пять человек сотрудников в нагрузку. Так, пустячок для начала.А у Серафимы-то дело и пошло, да не на шутку, а всерьез. Даже и филиал открыла. Маменька гордится, знакомым рассказывает. Только дочка её – ровно белка в колесе – ни выходных, ни хобби нормального, и личная жизнь – завалящая. А когда-то ведь и о детях мечталось.Да когда уж? Все в заботах – то отчёты, то совещания, то клиенты, то поставщики.

Пыталась с матушкой посоветоваться, та аж руками замахала: «Куда ты от таких цифр? А светиться на всю страну – лишнее. Деньги делай, да деньги считай, с детьми потом разберёшься». Тогда и выпустила Сима из рук вожжи своей жизни. Унесли ее лошади к краю обрыва, на котором сидит она с поникшей головой... Только не в ее характере было долго слёзы ронять. Решила она, как отрезала – отпуск, мол, на год возьму. Без писем и звонков и совещаний дурацких. Благо, контракты намедни заключены были, печати поставлены, стороны довольны остались – кто деньгами, кто обещаниями.В работниках своих Сима уверена была. Такой уж им процентишка шел, что они чуть ли не на головах ходили, лишь бы план перевыполнить. А самой ей так эта возня надоела, что сил уже не было. Шум этот городской, пробки бесконечные, водители неадекватные: «Нет, думает, надо уезжать, и точка. Дауншифтинг, можно сказать, устроить. Йога там, детокс всякий. И чтоб воздух лесной полной грудью, и освежающие купания в местном водоёме».

Еще и рыбку половить можно. Встать, эдак на рассвете, туман над рекой стелется, и тишина такая, что в ушах звенит, и только камыши шуршат.А вечером – наблюдать состояния неба на закате. Солнце багровое к горизонту клонится, облака в золоте купаются, краски меняются – от алых к лиловым, от лиловым – к нежно-розовым. И все это в бокале с вином отражается, который будет она в руках держать, на шикарной террасе сидючи. Вот оно счастье-то! А цифры те пусть пропадом пропадут. Разобраться в себе за год, вернуться, и жизнь свою по-новому построить.

Сказано-сделано. Поехала Серафима с утра на своём «Бентли» не в контору, а к риелтору – Дарье Семеновне, которую уж сто лет знала. Желаю, мол, настоящей жизни вдали от цивилизации. А та была женщина опытная и умудрённая. И стала она Серафиму уговаривать обосноваться в деревне одного её родственника. Потому как за него больно радела. Да и всяко надо будет что-то починить, и местным приработок будет заодно.

Вот и говорит: «Езжайте, Серафима Ивановна, в Малинки. Скажу, как на духу – удобств маловато, магазин в четырёх километрах и интернет с перебоями. Так ведь и цивилизации за вами не угнаться тогда будет! И душа ваша так отдохнет, в такое блаженство впадёт, что и застынет, как муха в янтаре, и зашепчет: «Вот оно счастье! И никого не надо, и ничего не надо!» И никаких дедлайнов! Да у нас такой воздух, дорогая Серафима Ивановна, что с одного вдоха в сон клонит! Петухи орут – заслушаешься! А речка журчит – лучше музыки любой! Фермерское хозяйство в наличии есть, грибы, ягоды, молоко козье, натуральное! Намешаете себе из него смузи с солеными огурцами – детокс на целый день вам будет!»

Ну, против козьего молока Сима устоять не смогла. Звучит даже как-то основательно – козье!

В конторе поставила она всех в известность. Уезжаю, мол, в деревню на год, а дела на Дмитрия Валерьяновича оставляю, счастливо оставаться.

Дима на колени упал, ручку ловит целовать, в платочки бумажные сморкается. А у самого глазенки бегают от радости. Секретарша от ужаса дышать забыла. А работники так подумали – дурит начальница. Переглянулись – кто-то подмигнул, кто-то глаза закатил, кто-то втихаря пальцем у виска покрутил.И про себя думают: «Ну, слава Богу! Кот из дома – мыши в пляс».

Серафима, видишь ли, еще и отвальную устроила. Доставку заказала - суши да пиццу, все, как в офисах положено. «Пусть, - думает, - Жевондовский видит, как мне без него замечательно!». И сама ходит, всех угощает, улыбается во весь рот, а глазами так и косит в его сторону. Сотрудники стол облепили, берут, что хотят, посмеиваются – мол, расщедрилась Серафима за их многолетние страдания. Кто-то в качестве возмещения морального ущерба, конечно, стал складывать остатки пиццы в пакет – «для жены».

А Валерьянович так и светится, ролл с угрём поедаючи. Да только Сима немного довольства с лица ему поубавила. Сладко так сказала, мимо проходя: «Совет вам с Леночкой, да любовь! Пусть она тебе теперь лобстеров в ресторанах заказывает, да икрой чёрной кормит».

А как вышла из офиса, смотрит - здание, которое столько лет казалось ей центром вселенной, - ну просто большой серый дом, и ничего больше. И сразу почувствовала, будто сняли с её плеч тяжёлый тесный пиджак, тот самый, который она носила все эти годы.

И разом отстегнулись, посыпались все эти «эффективные методики», «ключевые показатели» и «срочные задачи на вчера».Серафима поправила сумку, расправила юбку – и пошла навстречу ветру. А впереди был целый год счастья.