Отрывок из книги
По ощущениям, прошло уже несколько часов. Но лес не менялся, будто они шли по одному и тому же месту, закольцованному в бесконечной, сырой перспективе стволов. Спокойствие еловой чащи, то самое гнетущее, вечное безмолвие, теперь нарушалось тремя звуками. Треском сломанной под тяжелой поступью ветки. Долгим, скрипучим скрежетом, когда исполин переставлял ногу или искал опору для костяной ладони. И редкими, сдавленными всхлипами, которые вырывались из груди Химы, когда особенно резкий порыв ветра пронизывал насквозь мокрую ткань и добирался до кожи.
Дрожь стала её постоянным состоянием. Мелкая, неконтролируемая, она пробегала по спине, сводила челюсти, заставляла стучать зубами. Руки, побелевшие от холода, бессильно обхватывали плечи, пытались растереть их, но это лишь разгоняло по коже мурашки, не принося желанного тепла. Ноги двигались на автомате, почти не гнулись в коленях. Она шла, уставившись в землю перед своими ступнями, видя только мох, корни и мелькающие тени.
.....
Память, мутная и обрывочная, подбросила обрывок знания. Когда-то, давным-давно, в другой жизни, она слышала от какого-то уставшего капеллана или читала в потрёпанном манускрипте - нежить ощущает саму жизнь. Чувствует её, как слепец чувствует солнце на лице, не видя его. Это их влечёт, как магнитом. Так проклятые отродья выискивают свою жертву и в кромешной темноте склепов, подвалов, пещер и на залитых лунным светом полях.
Не успела мысль до конца оформиться, как красная точка в её восприятии дрогнула. Не пульсируя, а содрогнувшись. И начала угасать. Не резко, а медленно, как уголь, на который пролили воду. Свет её - тёплый, живой - стекал, таял, растворялся в окружающем ледяном мраке.
.....
