Читать книгу Три цвета жизни - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Карина вошла на кухню. Илья стоял у плиты, размешивая соус деревянной ложкой. Солнце уже пригревало подоконник, а в воздухе витал аромат чеснока и тимьяна.

— Доброе утро, — сказала она, подходя ближе.

Он, погружённый в свои мысли, не услышал. Тогда она подошла сзади и легким шлепком по ягодице заставила его подскочить.

— Доброе утро! — повторила, смеясь.

— Доброе, милая, — буркнул он, оборачиваясь. — Я чуть коньки не отбросил. Больше так не подкрадывайся.

Она обвила руками его шею, пальцы скользнули под футболку — гладила кожу, чувствуя тепло, близость, жизнь.

— Соус подгорает, — прошептал он, не отстраняясь.

— Подожди… — прошептала она в ответ.

— Не могу.

Он взял её за бёдра, легко поднял и посадил на край кухонного стола. Она Прижалась к нему — и почувствовала, как его дыхание сбилось, как тело отозвалось на ее близость. Без слов. Просто желание, честное и тёплое.

— Когда закончишь соус, — прошептала она, глядя прямо в глаза, — пойдём в спальню. И хорошенько займёмся любовью.

Он улыбнулся, но тут же помрачнел.

— Здесь … Неудобно будет.

— Она не ребёнок, — тихо сказала Карина. — И не чужая.

Он не стал спорить. Просто дал ей попробовать соус с ложки — горячий,насыщенный, идеальный.

— Вкусно, — прошептала она.

Пока он доедал готовку, она заварила кофе и села на стол, свесив ноги,всё ещё в его футболке, которую надела ночью. И тут зазвонил его телефон.

На экране — **«Неизвестный номер»**.

— Алло?

— Привет, Илья.

— Кто это?

— Это Адам.

Илья замер. За его спиной Карина поставила чашку на стол — осторожно,будто боялась, что звук разобьёт хрупкое утро.

— Адам… — повторил он, как будто пробуя имя на вкус.

— Как ты узнал мой номер?

— Моя жена сохранила его. «Для подходящего случая», — сказал он. — Я тут заскочил проездом. В кафе вас нет. Меня обслуживает милая официантка.

— Да, наша правая рука, — ответил Илья, стараясь говорить ровно. — Когда нас нет, она заменяет нас.

— Я привез вам подарок. Память на всю жизнь.

— Подарок? Ты ничего не должен.

— Хороших людей я не забываю, Илья. Меня к вам Всевышний послал.Остановился в гостинице… Не комфортабельной, конечно.

— Ладно, — сказал Илья. — Когда приедем — встретимся.

Связь оборвалась.

Карина молчала. В её глазах — тревога.

— Кто такой Адам? — спросила она.

В этот момент в дверях появилась Саша . На ней была чистая футболкаИльи, на ногах — его тапочки. Волосы растрепаны, лицо — только проснувшееся.

— Доброе утро, — сказала она, зевая. — Илья, ты не против, что я надела твою футболку?

— Не против. Лишь бы ты не замёрзла, — ответил он, но взгляд его был уже далеко — за окном, где начинался другой мир.

Саша подошла к Карине и прижалась к ней, как будто чувствовала: что-то надвигается.

— Так кто такой Адам? — повторила она, глядя на Илью.

Тот медленно положил ложку на край плиты.

— Знакомый… — сказал он. — Но не простой.

Саша не отставала. Она сидела за кухонным столом, обхватив чашку кофе, исмотрела на Карину — не обвиняюще, а настороженно, как будто пыталась разгадать шифр.

— Почему у Ильи такое лицо, будто услышал приговор?

Карина опустила глаза, поправляя край футболки.

— Просто… человек. Пришёл однажды в кафе. Был голодный, усталый. Сказал,что ищет ночлег. Мы пустили его. Дали поесть, предложили переночевать.

— И всё?

— Нет. Он… нарисовал нас. Вдвоём. Сидим за барной стойкой.

нахмурилась.

— Он художник?

— Говорит, что да. Рисует людей. Говорит, что видит в них «истину».

Она замолчала, потом тихо добавила:

— Но я не знаю, кто он на самом деле.

— А Илья? — наклонилась ближе. — Он тебе верит?

Карина не ответила сразу. Вспомнила, как Илья тогда долго смотрел на портрет — не с восхищением, а с тревогой. Как будто художник увидел то,что они сами прятали друг от друга.

— Илья говорит, что Адам… чувствует людей. Как будто знает их до того,как они заговорят. — Она вздохнула. — Может, поэтому он так легко вошёл в нашу жизнь. Как будто всегда знал, где мы.

— А теперь он вернулся, — тихо сказала . — С «подарком на всю жизнь».

Обе замолчали. За стеной Илья закрывал плиту, но его шаги были медленными, тяжелыми — как будто он несет что-то невидимое.

— Ты боишься? — спросила .

— Не его, — ответила Карина. — Боюсь, что он всё знает. Про нас. Про то,что мы скрываем даже друг от друга.

Протянула руку и сжала её ладонь.

— Тогда пусть знает. Пусть увидит нас всех троих. Может, именно этого они ждал.

Вечер опустился на дачу быстро, словно кто-то задернул тяжелые шторы.Карина сказала, что голова раскалывается, выпила таблетку и ушла наверх,не включая свет. Дверь в спальню закрылась тихо — слишком тихо, будто она боялась нарушить хрупкое равновесие этого вечера.

Внизу, у камина, Илья сидел на диване, уставившись в огонь. Пламя уже почти угасло, но жар еще держался в воздухе — как их молчание.

Вошла без стука. Остановилась в двух шагах.

— Можно сесть рядом с тобой? — спросила она.

Он кивнул, не глядя.

Она опустилась на край дивана, оставив между ними пространство — не из вежливости, а из привычки. Годы научили их быть осторожными.

— Надо поговорить о Карине, — сказал он вдруг, всё ещё глядя в камин.

— Да, — согласилась она. — Но не только о ней. О нас.

Тишина легла между ними. За окном шелестел ветер в яблонях.

Потянулась за кружкой с остывшим чаем, и её пальцы случайно коснулись его — лежавших на подлокотнике. Не намеренно. Просто так. Но она не отвела руку.

Илья почувствовал это — легкое прикосновение, едва уловимое: кончики пальцев, тёплая кожа, дрожь, которую она, наверное, пыталась скрыть.

Он не двинулся. Не отстранился. Просто заметил. И в этом «заметил» было всё: признание, боль, возможно, даже желание — не физическое, а духовное: *ты тоже часть этого. Ты тоже имеешь право быть здесь.*

— Она боится, — прошептала Саша , не глядя на него. — Боится, что если мы останемся вдвоём, мир нас раздавит.

— А ты? — спросил он.

Она наконец повернулась. Их колени почти соприкасались.

— Я боюсь, что если мы не останемся — она исчезнет. Навсегда. Спрячется за ролью «жены Ильи» и забудет, кто она на самом деле.

Илья глубоко вздохнул. Потом, медленно перевернул ладонь — и его пальцы мягко обвили её. Не для того, чтобы удержать. А чтобы сказать: *я слышу тебя*.

Саша закрыла глаза. На мгновение — только тепло, тишина и огонь.

— Мы найдем способ, — сказал он. — Даже если придётся рисовать новый мир сами.

Она кивнула. И, не отпуская его руки, прошептала:

— Тогда начни с правды. Скажи ей, что ты тоже боишься. Что ты любишь нас обеих — не как «альтернативу», а как целое.

Он не ответил. Но его пальцы сжали её чуть крепче.

— Ты думаешь, близость — это решение? — спросил он тихо. — Что если я прикоснусь к тебе, я перестану любить её?

Саша посмотрела на него — не с гневом, не с презрением, а с глубокой печалью.

— Я не могу «попробовать» быть с мужчиной, Илья. Это не выбор. Это — я.Так же, как ты не можешь «попробовать» быть только с женщиной.

Илья отдернул руку, но не от злости. От боли признания.

— Ты думаешь, я не знаю? — его голос дрогнул. — Ты думаешь, я забыл, как мы начинали?

Он встал и подошёл к окну. Спина напряглась.

— Я принял это, — продолжил Илья. — Потому что люблю её. Но я не думал,что это станет клеткой для нас троих. Что мы будем прятаться по углам,как воры.

— Тогда перестань прятаться, — тихо сказала Саша . — Если ты боишься,что она уйдёт — не держи её. Отпусти. А если боишься, что я заберу ее —знай: она сама решает, кому принадлежит.

Она подошла к двери, но остановилась.

— Если ты боишься, что она уйдёт — не держи её. Отпусти. А если боишься,что я заберу её — знай**она сама решает, кому принадлежит**.

И, не дожидаясь ответа, вышла.

Илья остался один. Руки его дрожали. Не от желания. А от стыда — за то,что пытался свести любовь к телу, когда речь шла о душе.

Карина и Илья сидели на диване, укрытые одним пледом. Огонь в камине плясал, отбрасывая тени на стены — то сближающие их, то разделяющие. За Окном уже стемнело, но внутри было тепло. Слишком тепло.

Карина наклонилась к нему, будто шепча что-то на ухо. Но её рука скользнула под плед — медленно, уверенно. Илья замер. Потом закрыл глаза.

Саша стояла в дверях гостиной. Она не хотела подслушивать. Просто хотела сказать: «Я уезжаю завтра».

Но застыла на месте.

Она видела, как его пальцы впились в подлокотник. Как Карина прижалась к нему ближе, как их губы нашли друг друга — не нежно, а жадно, будто наверстывая упущенное.

Она слышала, как он прошептал её имя — не как обращение, а как мольбу.

И всё это происходило под пледом, в полумраке, но Саша чувствовала каждое движение. Не телом. А сердцем.

Она знала: это не предательство. Это — любовь. Та самая, настоящая,плотская, живая. Та, что не боится быть голодной.

Но почему тогда в груди было так больно?

Она не двинулась. Не ушла. Просто стояла — как свидетель. Как тень. Как Человек, который любит слишком глубоко, чтобы требовать исключительности.

Когда Карина запрокинула голову, обнажив шею, а Илья прижался губами к её коже — Саша тихо отступила.

Закрыла дверь.

И только тогда позволила себе выдохнуть.

Завтра будет новый день. Но сегодня они сделали первый шаг. Не назад, к прошлому, а вперед — к чему-то новому, еще неизвестному, но уже не такому страшному.