Читать книгу Магические Камни: Пробуждение Бездны - Группа авторов - Страница 3

Вместо привычного шума спортзала на учеников обрушилась оглушительная тишина, полная торжественного гула. Они стояли в Колизее — сакральном сердце школы, технологическом и магическом чуде, созданном для самого важного дня в их жизни.

Воздух вибрировал от энергии. Высокие, двадцатиметровые потолки терялись в полумраке, где парили голографические проекторы, отбрасывая на полированный черный пол сложные, медленно вращающиеся рунические схемы. Светящиеся сферы мягкого золотого света плавали в воздухе, оставляя за собой сверкающие шлейфы. Стены и колонны были испещрены пульсирующими голубыми линиями, похожими на схемы древнего, могучего компьютера — они стабилизировали магическое поле, отчего в воздухе пахло озоном и свежестью после грозы.

В центре зала сияла главная точка притяжения — круглая арена из темного обсидиана, отражающая руны, словно черная вода. На ней возвышался прозрачный хрустальный пьедестал, внутри которого переплетались серебряные нити и мерцающие кристаллы. Рядом, замерши в изящном ожидании, застыли три механических «щупальца» с сенсорами — готовые просканировать душу и тело того, кто встанет на их пути.

Амфитеатр, где толпились младшеклассники и учителя, гудел от возбужденных голосов. Но для главных виновников торжества — семнадцатилетних учеников, выстроившихся у арены, — мир сузился до размеров их собственного бешено колотящегося сердца.

— Балкон для почетных гостей —

Шаги прозвучали четко, отмеряя ритм, как метроном. В дверном проеме возник Регулус, глава «Золотого Легиона». Не человек — воплощение безупречной дисциплины. Широкие плечи, прямая спина, каждый мускул подчинен железной воле. Его молодое лицо с твердым подбородком и глазами цвета светлой стали было спокойно и непроницаемо. Длинные золотые волосы, заплетенные в тугую косу, лежали тяжелым жгутом. На его доспехах сияла эмблема — золотой лев, сжимающий в лапах пульсирующий кристалл. У пояса в ножнах покоился «Священный Клинок» с черной рукоятью.

Он занял место в первом ряду, положив шлем на колени. Рядом, не произнеся ни слова, замерла его ассистентка Грейс в безупречном темном костюме, с черными волосами, собранными в тугой пучок, и с планшетом в руках.

— Сорок минут до начала, сэр, — тихо доложила она, не дожидаясь вопроса. — Все идет по расписанию.

Регулус кивком принял информацию, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по толпе внизу. Казалось, он уже сейчас составлял в уме список потенциальных кандидатов.

Его размышления прервал громовой, раскатистый хохот, эхом разнесшийся по балкону.

— Ха-ха-ха! Златовласка! Уже составил список жертв для своих алтарей порядка? Или твой броневой костюм наконец-то сросся с телом и не дает дышать?

К балкону приближался Корвус, глава «Когтей Арктоса». Шаговая волна хаотичной, необузданной энергии. Его лицо, испещренное шрамами, лучилось диковатой жизненной силой. Ярко-рыжие взъерошенные волосы пламенели, а глаза горели алым огнем ярости и бесшабашности. Его гипертрофированная мускулатура напрягалась под черной майкой с оскалом медведя-мутанта.

— Господин Корвус, прошу соблюдать протокол, — холодно парировала Грейс, поправляя очки.

— Да ладно тебе, умник! — отмахнулся Корвус и с размаху опустил свою тяжелую руку на плечо Регулуса, отчего тот непроизвольно подался вперед. — Неужели я мог обидеть нашу сияющую статую? — Он залился новым хохотом, начав с силой хлопать Регулуса по спине, так что тот кряхтел и оседал все ниже. — Ну и шутки же! Ха-ха-ха!

Регулус лишь сжал губы, отводя взгляд. На его лице читалось одно лишь страдальческое «почему он здесь?».

— О! Придумал! — Корвус внезапно обнял Регулуса за плечи, чуть не сжимая его в броне. — Распускаешь свой Легион и переходишь ко мне! Будем качаться вместе! Глядишь, и у тебя хоть какие-то мышцы появятся, а не одна лишь позолота! А? Ха-ха-ха!

— Мой отказ окончателен и обсуждению не подлежит, — сквозь зубы, но с железной твердостью выдавил Регулус.

— Да почему?! Идея-то огонь! Мы же почти братья! В одну школу ходили!

— Единственное, о чем я сожалею еще сильнее, чем о твоем чувстве юмора, — лицо Регулуса побледнело, — так это о тех годах.

— Смотрю на вас и понимаю, что, кроме ваших вечных споров, в мире ничего не меняется, — раздался спокойный, мелодичный голос, похожий на шелест листвы.

Все обернулись. На балкон вплыла Арвен, глава «Корней Вальшара». Она была воплощением самой природы. Её платья изумрудных и лазурных тонов были украшены живым плющом и цветами, а с запястий мягко звенели деревянные руны. От нее пахло дождем и цветущими травами. Её лицо было молодо и прекрасно, но глаза цвета морской глубины хранили мудрость веков.

— Здравствуйте, госпожа Арвен, — почтительно поклонилась Грейс.

— И тебе привет, Грейс, — улыбнулась та.

— Даров! — крикнул Корвус, сверкнув улыбкой во все тридцать два зуба.

— Приветствую, Арвен, — тихо, но с уважением отозвался Регулус. — Поздравляю с ростом акций. Пять процентов — впечатляющий результат.

— О, благодарю, Регулус, — она грациозно заняла свое место. — Цветы признательности должны быть адресованы моим алхимикам, а не мне. Я лишь садовник, в чьих руках они расцвели.

В этот момент Корвус наконец убрал свою тяжелую руку, и Регулус смог распрямиться в кресле с почти ощутимым облегчением.

— Точно, я тоже слышал! — внезапно вспомнил Корвус и с энтузиазмом стукнул себя кулаком по ладони. — Арвен, ну поделись же секретиком! Что за удобрение такое волшебное? — Он подмигнул ей с хитрой ухмылкой.

— Знание — тоже растение, дорогой Корвус, — она игриво склонила голову. — Оно требует плодородной почвы и.… щедрого полива. Готов внести депозит в наше общее процветание?

Его лицо моментально вытянулось. Он фыркнул и обиженно отвернулся.

— Платить? Да я лучше сам у медведя в берлоге секрет выспрошу!

Легкий, как ветерок, смех Арвен был заглушен новыми, бесшумными шагами. На балкон вошла Серафина, глава «Синдиката Невидимых Рук». Ледяная, отточенная красота. Безупречный темный костюм, сидящий на ней как влитой. Холодные фиолетовые глаза, короткие черные волосы, уложенные с хирургической точностью. Её улыбка была безупречна и совершенно неискренней.

— Всем добрый день, — её голос был ровным и вежливым, без единой эмоции. Она прошла и заняла место, лишь кивнув в ответ на приветственный взгляд Регулуса.

— Серафина! Давно не виделись, — оживилась Арвен.

— Дела, — сухо ответила та, бегло окидывая взглядом собравшихся. Её взгляд, сканирующий и аналитический, задержался на Корвусе, который мрачно облокотился на подлокотник, скрестив руки. — Наш буйный друг в плохом настроении?

«— Наш друг, — прошептала Арвен», — считает, что знания должны быть бесплатными.

Корвус тут же взорвался, вскочив с места:

— Я СЧИТАЮ, ЧТО МЕЖДУ БРАТЬЯМИ ПО ОРУЖИЮ ДОЛЖНА БЫТЬ ЧЕСТНОСТЬ! — прогремел он, сверкая алыми глазами.

Арвен лишь улыбнулась в ответ. В воздухе повисла тонкая паутина неловкости.

— Ждем еще кого-то? Или можем начинать спектакль? — нарушила молчание Серафина, безучастным взглядом скользнув по пустым креслам.

— Расписание гласит, что мы в сборе, — парировала Грейс, взглянув на планшет.

— Ходят слухи, что президент почтит нас своим присутствием, — добавил Регулус.

— Правда? — почти синхронно, с внезапным проблеском интереса в глазах, отозвались женщины.

— Эй, а где, кстати, ваш загадочный затворник? — внезапно спросил Корвус, озираясь с преувеличенной бдительностью. — Тот, что смотрит сразу в прошлое и будущее? Опять застрял между измерений?

Все с любопытством перевели взгляд на него.

— Что? — опешил Корвус. — Я что-то не то сказал?

— Осириус, — безразличным, констатирующим факт тоном произнесла Серафина, — находится прямо за твоей спиной.

Корвус резко обернулся и отшатнулся, будто наткнувшись на невидимую стену. Его рука непроизвольно дрогнула.

— Ты!... Опять это! Двери существуют для твоего удобства, знаешь ли! Или ты уже и забыл, как ими пользоваться?!

Позади него, словно материализовавшись из самой тени, стоял Осирис. Его аскетичная белая туника и простые штаны контрастировали с его неземной, потусторонней сущностью. Молодое, андрогинное лицо, белые как лунный свет волосы и его глаза. Левый — серебристый, мерцающий холодным светом далекой звезды. Правый — абсолютно черный, бездонная пустота, в которой тонул взгляд. Казалось, он смотрит не на людей, а сквозь них, наблюдая саму ткань реальности.

Он не произнес ни слова, лишь молча склонил голову в беззвучном приветствии. Его раздвоенный взгляд устремился на арену внизу, полностью отрешившись от мелких драм балкона.

Корвус, оправившись от шока, сдержанно выругался себе под нос и плюхнулся в кресло.

— Никогда не привыкну к этому... Даже поздороваться по-человечески не может.

— Его путь познания отличен от нашего, Корвус, — спокойно заметил Регулус. — Он видит то, что нам недоступно. Давай же посмотрим и мы. На будущее нашей страны.

Напряжение на балконе наконец спало. Пять величайших лидеров нации, такие разные, замолкли. Их взгляды, полные ожидания, расчета, любопытства и отрешенности, были прикованы к хрустальному пьедесталу внизу, где вот-вот должны были начать решаться судьбы.

*****

Тем временем у подножия арены царила оживленная суета. Преподаватели, подобно опытным капитанам перед штормом, собирали своих взволнованных подопечных. Гул сотен голосов сливался в единый, нарастающий гром, который поглощался могучей акустикой Колизея.

Над самым центром арены парил колоссальный голографический проектор. Он уже начал свою работу, проецируя в воздухе сложные руны и символы, которые медленно вращались, готовые визуализировать сам процесс Пробуждения — то, как энергия камня будет пронизывать тело и душу каждого ученика.

Рядом, на специальном алтаре, похожем на металлическое дерево, в энергетических ячейках-сотах покоились Магические Камни. Каждый светился мягким, ровным светом, притягивая взгляды и будто подзывая к себе. Над алтарем на тонких шпильках парили Аура-сканеры — многогранные кристаллы, испускавшие невидимые импульсы, готовые считать самую суть человека.

Мисс Морган, собрав свою группу, говорила четко и громко, перекрывая общий шум. Её голос, привыкший командовать, резал воздух.

— Внимание! Последний инструктаж! — она обвела взглядом своих учеников, и даже самые рассеянные замерли. — Церемония начнется с любой минуты. Вас будут вызывать по списку, по одному. Когда услышите свою фамилию, вы поднимаетесь на арену и подходите к пьедесталу.

Она указала на хрустальный монолит.

— На нем будет лежать ваш Камень. Не выбирайте его — он сам выберет вас. Ваша задача — коснуться его. Ладонью. Без страха, без сомнений. В этот момент загляните внутрь себя. Это не метафора! — она повысила голос, видя, что некоторые отводят глаза. — Система сканирует вашу суть, ваши самые потаенные желания, вашу волю. Не пытайтесь обмануть ее или себя. Примите то, что придет. Камень сольется с вами, и ваша личная Система активируется. Процесс отображается на главном проекторе. Всем все ясно?

В ответ прозвучало сдавленное, нервное «Да, мисс». Лиам стоял в толпе, но не слышал её. Его мысли были далеко, за стенами этого зала, в том переулке, где что-то внутри него окончательно сломалось и переродилось. Он смотрел в пустоту, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя под пальцами затянувшиеся ссадины.

Внезапно он почувствовал легкое прикосновение к спине — сквозь материю его худи. Он обернулся.

Перед ним стояла Кира. Она не смотрела ему в глаза, её взгляд был упрямо устремлен в пол. Её обычно жизнерадостное лицо было печальным.

— Привет, — выдохнула она почти неслышно, её голос дрогнул.

— Привет, — ответил Лиам, на мгновение вынырнув из своей скорлупы. — Мы вроде уже виделись сегодня.

Это да… — она наконец подняла него глаза, и он увидел в них искреннюю боль. — Мне просто... очень жаль, что с тобой это случилось. И что я ничем не смогла помочь. А теперь... — она замолчала, глотая комок в горле, и ее голос стал совсем тихим. — Просто страшно. Вдруг... вдруг наши ранги будут такими разными, что нас отправят в разные академии? Что мы... больше не увидимся. Лиам не сразу нашелся что ответить. Он повернулся к ней почти полностью, его взгляд стал прямым и непривычно твердым.

— Знаешь, это неправда. Ты помогла. Больше, чем кто-либо. — его слова прозвучали тихо, но с невероятной для него уверенностью. — Благодаря твоим словам тогда... я словно вынырнул. Стал тем, кем должен был быть. Настоящим. Пусть ты не поймешь до конца, но... это был я. Тот, кого я годами прятал.

Он посмотрел на свои руки, на разбитые костяшки, и медленно сжал их в кулаки. Боль была приятной, напоминающей.

— И теперь я думаю, что мне всё по плечу. И твой путь ещё не решён.

Кира смотрела на него, широко раскрыв глаза. Затем она вдруг смущенно уперлась лбом в его спину, пряча лицо.

— Дурак... — пролепетала она, уткнувшись лицом в его кофту. — Просто... дурак.

— А насчет того, что пути разойдутся... — продолжил Лиам, глядя поверх голов толпы. — Это ерунда. Общение никто не отменял.

Она отстранилась, и на её лице снова играл её фирменный, солнечный лучик надежды. Она высунула из-за его плеча руку, поджав все пальцы, кроме мизинца.

— Обещаешь? Обещаешь, что не пропадешь? А то я ведь тоже... — она не договорила, но в её глазах читалось: «я ведь тоже буду скучать».

Лиам на секунду заколебался, затем с легким, почти невидимым вздохом протянул свою руку. Их мизинцы сплелись в немой клятве.

— Обещаю, — тихо, но четко сказал он.

Они простояли так несколько секунд в неловкой, но теплой тишине, пока вокруг них кипела жизнь. Затем Кира отпрыгнула, ее лицо снова озарила ослепительная, заразительная улыбка.

— Ладно, Лиам! Мне пора, меня моя группа уже ищет! Удачи! — И она, повернувшись, растворилась в толпе.

Он проводил ее взглядом, и странное тепло подступило к горлу, смешиваясь с привычным холодом ярости. И в этот момент он замер. Сквозь мельтешение голов он увидел два знакомых, отвратных лица. Сэм и Маркус стояли поодаль и смотрели прямо на него. Несмотря на шум и расстояние, Лиам отчетливо увидел, как Сэм, сжимая кулак, беззвучно произнес по слогам: «Те-бе-пи-здец-пос-ле-все-го».

Раньше такие слова заставили бы его сжаться внутри, вызвали бы прилив холодного пота. Сейчас же он встретил их взгляд. И не своим прежним взглядом, а тем, что он украл у брата. Взглядом Эвана, который он теперь носил в себе как броню. Холодным, безразличным, оценивающим. Взглядом, который словно говорил: «Ты — ничто. Ты — пыль».

Медленно, почти с вызовом, Лиам поднял руку. Не сжатую в кулак, а расслабленную. Он показал им средний палец. Четко, ясно, без тени страха.

Сэм и Маркус опешили. Они переглянулись с глупым, недоумевающим выражением на лицах, явно не ожидая такой реакции. Когда же они снова посмотрели на то место, где стоял Лиам, он уже повернулся к ним спиной и растворился в толпе, будто они перестали существовать. Он оставил их в полном недоумении. Игра только начиналась, а правила уже изменились.

****

Напряженную тишину на балконе, где гости пытались угадать будущее по лицам учеников, разрезал скрип открывающейся двери. В проеме стоял человек, известный каждому в стране. Все пятеро мгновенно встали и, как один, склонились в глубоком, почтительном поклоне.

«Приветствуем господина Президента!» — их голоса слились в почти идеальном унисоне, нарушив тишину балкона. Этот отработанный годами ритуал звучал как салют. Джонатан Крофт замер на пороге, и на его изможденном лице, привыкшем скрывать эмоции, промелькнуло что-то неуловимое — словно эхо из далекого прошлого. Его изможденное лицо, испещренное морщинами напряжения и шрамами прошлого, смягчилось. В его пронзительно-голубых глазах, обычно несущих невыразимый груз лет и ответственности, мелькнула теплая искорка. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке. Это обращение — «Президент» — было музыкой для его ушей. Оно было родом из другого времени, из эпохи надежд и единения, которая предшествовала годам в кресле Председателя Совета.

Когда Крофт подошел ближе, его голос оказался на удивление мягким и добрым, полным неподдельной теплоты и легкой грусти.

— Встаньте, мои друзья, встаньте. Рад снова вас видеть. Вы первые за двадцать лет, кто назвал меня по-старому.

— Он улыбнулся, и в его глазах на мгновение мелькнула тень былой молодости. — Вы не изменились. Все так же полны сил и энергии.

— Конечно, энергичны! — немедленно отозвался Корвус, принимая вызывающую позу и демонстрируя бицепс. — Взгляните только на эти горы мышц!

— А кто-то прямо-таки чересчур энергичен, — тихо, но отчетливо проронила Арвен, обращаясь к Председателю.

Корвус тут же насторожился.

— Что-что сказала?

— Ничего важного, — отмахнулась Арвен. — Главное — не начинай снова.

— Да ну тебя, — буркнул Корвус, но успокоился.

— Господин Председатель, а кто этот молодой человек с вами? — вежливо поинтересовался Регулус, его взгляд был прикован к спутнику Крофта.

Молодой человек лет двадцати пяти в безупречном черном костюме и алой рубашке. Шатен с умными карими глазами стоял чуть позади, излучая спокойную уверенность.

— А это мой заместитель, Глен, — представил его Крофт. — Глен, это Великая Пятерка — опора нашей страны.

— Честь встречи, — склонил голову Глен, его поклон был безупречно вежливым, но без тени подобострастия.

— Глен в курсе всех дел, — продолжил Председатель, и его следующие слова повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. — И когда я окончательно уйду с поста, он займет мое место.

— Что? — не сдержалась Серафина, нарушив свое обычное ледяное спокойствие.

— Как... уходите? — не понял Регулус.

Корвус и Арвен переглянулись в немом изумлении.

— Я вижу ваше недоумение, — тихо сказал Крофт, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Несмотря на молодость, Глен – выдающийся профессионал. Вряд ли я найду более подходящего преемника. Я уже не тот молодой лидер, каким был после Пробуждения. Сила, дарованная камнем, продлила мой век и отсрочила старение, но не отменила его. Моё тело стареет медленно, но неумолимо, а душа и вовсе изношена до дна. Мне сто шесть лет, и я чувствую каждый из них… Он не договорил. Его слова прервал приступ ужасного, хриплого кашля. Председатель согнулся пополам, его тело сотрясали конвульсии. Из его рта брызнула алая кровь с мерцающими серебристыми прожилками, запачкав седую бороду. Все замерли в ужасе.

— Председатель! Господин Крофт!

Арвен ахнула, и по ее щеке скатилась слеза.

— Нужно позвать врачей! — распорядился Регулус.

Но Крофт, все еще кашляя, положил ему на плечо дрожащую руку.

— Не стоит... так беспокоиться... о жизни... немощного старика...

— Господин Крофт, — Глен, сохраняя невозмутимость, подал ему сложенный белый платок.

— Благодарю, Глен, — прошептал Крофт, вытирая окровавленный рот.

Серафина, на лице которой застыла редкая неуверенность, сделала шаг вперед. Её движения, обычно резкие и точные, теперь были удивительно мягкими, когда она помогла ему опуститься в кресло. Их взгляды встретились — его, полное боли и благодарности, и её, в котором на миг растаяла привычная ледяная маска. Что-то теплое и непривычное шевельнулось в ее душе, но она тут же отогнала это чувство.

— Спасибо, дитя мое.

Пока остальные окружили Председателя, Регулус отошел к Глену. Его лицо было сурово.

— Что с ним? Говори. Немедленно.

— Сэр, я не могу... Эта информация строго засекречена...

— Живо! — голос Регулуса стал стальным, в его глазах вспыхнули искры магии.

Их спор прервал слабый, но властный голос Крофта:

— Глен... расскажи им. Теперь уже нет смысла скрывать.

Глен тяжело вздохнул, его собранное лицо стало мрачным.

— Хорошо. Начну с названия. Болезнь называется «Мана-эрозия». Это не инфекция, а системное дегенеративное заболевание магической системы. Она поражает не физическое тело, а эфирное — каналы, по которым циркулирует мана.

Он сделал паузу, встречая шокированные взгляды.

— Мана перестает циркулировать правильно, застаивается и создает давление, вызывая разрывы каналов. Мы называем это «магическими метастазами».

— Господи... «Как это возможно?» —прошептал Регулус.

Арвен побледнела, как полотно. Корвус сжал кулаки, его лицо исказила ярость. Осириус и Серафина слушали с ледяным, аналитическим вниманием.

Глен продолжил, перечисляя симптомы как по протоколу, но в его голосе слышалась личная боль:

— Первый симптом: «Хрустальный кашель». При малейшем всплеске эмоций или попытке использовать магию давление в каналах возрастает, вызывая микроразрывы. Проявляется кашлем с кровью. Из-за примеси чистой маны кровь имеет... неестественный вид — алая с серебристыми прожилками, иногда с мельчайшими кристаллическими включениями.

— Второе: «Туман в голове». Поражение каналов, ведущих к мозгу. Проблемы с концентрацией, памятью, невозможность формировать сложные заклинания.

— Третье: Нестабильность. Спонтанные, неконтролируемые всплески магии.

— Четвертое: Потеря связи с маной. Мир становится плоским, пустым. Это ведет к глубокой депрессии.

— Пятое: Физическое истощение. Тело, лишенное жизненной силы, слабеет.

— Точные причины неизвестны, — заключил Глен. — Наша главная гипотеза: всему виной всплеск чужеродной магии во время Пришествия. Первое поколение пробужденных, включая господина Крофта, оказалось наиболее уязвимо. Их каналы сформировались... криво. Возможно, аномалия передается по наследству, но это не доказано.

— Лекарство? — дрогнувшим голосом спросила Арвен. — Какие есть способы лечения?

Взгляд Глена стал окончательно пустым.

— Лекарства... не существует.

Повисла гробовая тишина. Даже невозмутимая Серафина выглядела потрясенной. Осириус оставался недвижим. Крофт, услышав это, медленно повернулся к окну, словно вновь находил утешение в виде своих будущих граждан.

— Единственное, что мы можем, — продолжил Глен, — это замедлить прогрессирование и ослабить симптомы.

И.… есть еще один способ.

Полный отказ от использования магии.

Слова повисли в воздухе, тяжелые и безнадежные. Для такого мага, как Крофт, чья сила была буквально воплощением воли народа, это было равносильно смерти.

— Мои дорогие друзья, — тихо проговорил Председатель, оборачиваясь к ним. — Не терзайте себя. Я прожил долгую и полноценную жизнь. Давайте лучше смотреть вперед. Церемония начинается.

Все молча заняли свои места. Все, кроме Арвен.

— Мне нужно ненадолго отлучиться, — сказала она, и ее голос звучал странно отстраненно. Не дожидаясь ответа, она вышла из ложи.

— Куда это она? — пробурчал Корвус.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — сухо отозвался Регулус.

Минут через пять дверь распахнулась. На пороге стояла Арвен, ее глаза горели решимостью.

— Господин Председатель! Пожалуйста, распорядитесь прислать все ваши исследования по болезни. Я.… нет, вся гильдия «Корни Вальшара» будет искать лечение! Мы не сдадимся!

Крофт смотрел на нее с бесконечной нежностью и грустью.

— Хорошо, Арвен. Глен, подготовь все документы.

— И почему вы решили, что только ваша гильдия будет спонсировать исследования? — холодно поднялась с места Серафина. — «Синдикат Невидимых Рук» готов предоставить все необходимые ресурсы.

— Ха! Если дело касается исследований, ты всегда впереди всех, Арвен, — с усмешкой сказал Регулус. — Но «Золотой Легион» также присоединяется к изысканиям.

— «Орден Просветленных» окажет всю возможную интеллектуальную поддержку, — без эмоций заявил Осириус.

Все с изумлением обернулись на него.

— Вы слышали?! Он заговорил! — крикнул Корвус, тыча пальцем в Осириса. Затем он выпрямился во весь свой гигантский рост. — Да-да, и я тоже в доле! «Когти Арктоса» с вами! — он поднял руку, как школьник.

Джонатан Крофт смотрел на них — этих таких разных, вечно спорящих лидеров, теперь объединенных одной целью. По его изможденному лицу расплылась редкая, искренняя улыбка.

— Спасибо вам... Спасибо всем. Я очень... очень вам благодарен.

Все в ответ молча кивнули, в воздухе витало редкое чувство единения.

— Ну что ж, — Крофт с трудом поднялся, опираясь на спинку кресла. — Давайте посмотрим на наше будущее. Церемония начинается.

Его взгляд, полный боли и надежды, устремился вниз, на арену, где уже все начиналось.

****

Артур Пендлтон вышел на центр арены. Его шаги были твердыми, а осанка — безупречной. Он поправил очки в тонкой металлической оправе, взял микрофон, и его низкий, бархатный голос, усиленный акустикой, заполнил Колизей, мгновенно усмирив гул тысяч голосов.

— Дорогие ученики, уважаемые учителя, родители! — он обвел зал взглядом, и его пронзительные серые глаза на мгновение задержались на взволнованных лицах семнадцатилетних. — Сегодня — тот самый день, ради которого мы все здесь собрались. День, когда вы, наши дети и ученики, сделаете первый шаг на пути ко взрослой жизни. Пути, который определит ваше будущее. Сегодня Система признает в вас не детей, а адептов. И только от вашей силы духа, воли и таланта будет зависеть, какую дорогу вы выберете.

Он сделал эффектную паузу, прежде чем продолжить, и его голос зазвучал еще торжественнее.

— Но сегодня с нами не только будущее. С нами — настоящее, которое почтило нас своим присутствием. Лично хочу поприветствовать наших самых почетных гостей! — Директор повернулся и величественным жестом указал на балкон. — Великая Пятерка, опора и гордость Астреи!

В тот же миг лучи прожекторов выхватили из полумрака фигуры пяти легендарных лидеров. Зал ахнул, а затем взорвался оглушительными овациями. Тысячи глаз — и учеников, и учителей — устремились вверх, на балкон, с благоговением и восторгом разглядывая живые легенды. Регулус, Корвус, Арвен, Серафина и Осириус — каждый по-своему — кивнули в ответ на это море восторга.

— И сегодня нас удостоил чести своим визитом человек, чья воля и сила духа двадцать лет назад позволили нам всем выжить и построить этот новый мир! — голос Пендлтона дрогнул от неподдельного почтения. — Великий правитель нашей страны, господин Председатель Джонатан Крофт!

Овации превратились в сплошной, оглушительный гул. Люди вскакивали с мест, кричали, аплодировали, не скрывая слез и обожания. Это была не просто формальность — это была искренняя, бурлящая любовь и благодарность народа к своему лидеру.

Джонатан Крофт вышел вперед, к перилам балкона. Он выглядел уставшим, но его улыбка была теплой и искренней. Он поднял руку, приветствуя толпу, и зал взревел еще громче.

— Спасибо вам! Большое спасибо! — кричали ему из зала.

— Мы вас любим, господин Председатель!

— Спасибо за всё!

Крофт смотрел на этот бушующий океан преданности, и его пронзительно-голубые глаза, видевшие столько боли и потерь, вдруг заблестели на влажном блеске. Он смахнул скупую, но предательскую слезу, скатившуюся по щеке, и прижал руку к сердцу в безмолвном жесте благодарности. В этот момент он видел не толпу, а тех, ради кого он жил все эти годы. И это стоило всей его боли.

Артур Пендлтон, дав залу немного успокоиться, снова поднял микрофон. Его голос вновь обрёл официальные, но полные энтузиазма ноты.

— Дорогие выпускники! Ваш Магический Камень Сердца определит ваш путь, подарив уникальный класс и основную способность. Но с самого первого дня вам предстоит стать творцами своей судьбы! — Он сделал паузу, встречаясь взглядом с десятками пар горящих глаз.

— И в этот знаменательный день Великая Пятерка дарит каждому из вас возможность сделать первый шаг к настоящей силе! «Каждый из вас получит в дар Камень Навыка!» —громко провозгласил Пендлтон, и по залу пронесся восхищенный шепот.

— Эти камни содержат в себе готовое умение, которое станет вашим надежным инструментом с самого первого дня! Сразу после основного обряда пробуждения вас проводят в Зону Ассимиляции, где под наблюдением наших лучших мастеров вы безопасно усвоите свой первый дар!

Часть стены за ареной раздвинулась, открывая футуристичные капсулы Зоны Ассимиляции. Воздух затрепетал от напряжения. Церемония началась.

«Элайджа Торн. Класс 11-Б»

Над ареной вспыхнуло:

[КЛАСС: ПЕСНЕ-ПЕРЕВОДЧИК]

[РАНГ: G (ОБЫЧНЫЙ)]

В личном окне Элайджи:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/100]

[НАВЫК: ЯЗЫК ЗВЕРЕЙ]

* Позволяет понимать базовые инстинктивные побуждения и эмоции животных.

* Дальность: 10 метров.

Элайджа побледнел. Ему вручили Камень Навыка: Сонарный импульс. На демонстрации он не смог ничего проявить, лишь слабая рябь исказила воздух. С трибун донеслось чье-то ехидное: «Ну, в шахтах крыс от собак отличать сможет!»

В толпе ожидающих своей очереди учеников кто-то нервно вздохнул.

— Смотри, у «Когтей Арктоса» новый набор объявили, — прошептал один парень своему другу.

— Но страховка у них, говорят, никакая — сам за свое лечение плати, если в подземелье покалечишься.

— Зато сразу в ледяные рудники отправляют, опыт качается быстро, — парировал друг. — А я вот с родителями договорился: если не потяну «Хрустальную Сеть», иду в «Фундамент» — там стабильная зарплата, и семью можно содержать. Без права на славу, зато без риска быть сожранным.

С балкона Корвус громко фыркнул, обращаясь к остальным лидерам: — Ха! Говорят, в рудниках «Фундамента» крысы с волчарами размером! Может, парень и правда сгодится — будет с ними переговоры вести, чтоб не кусали! Ха-ха-ха!

Его грубый смех раскатился по балкону. Арвен бросила на него укоризненный взгляд, а Регулус холодно заметил: — Твое чувство юмора, как всегда, ниже плинтуса, Корвус.

Элайджа, услышав это, сглотнул комок в горле и побрел прочь, представляя лишь мрак и крысиный писк в подземных туннелях.

«Хлоя Веспер. Класс 11-Г»

[КЛАСС: ИЛЛЮЗИОНИСТ]

[РАНГ: F (ОБЫЧНЫЙ+)]

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/150]

[НАВЫК: МИРАЖ]

* Создание небольшого неподвижного простейшего иллюзорного объекта.

* Размер: до 0.5 м³. Длительность: 1 мин.

Получив Камень Навыка: Световая вспышка, Хлоя смогла создать мелкий мерцающий кубик и вызвать слабую вспышку. Она с надеждой посмотрела на балкон. Арвен сделала пометку.

«Лео Блэквуд. Класс 11-С»

[КЛАСС: КУЗНЕЦ ЗДОРОВЬЯ]

[РАНГ: D (НЕРЕДКИЙ)]

[НАВЫК: КОСТНОЕ СЦЕПЛЕНИЕ]

Камень Навыка: Щит физической стойкости. Он с трудом создал слабый, дрожащий барьер. Полезно, но сыро.

«Аяна Скай. Класс 10-Б»

[КЛАСС: ЗОВУЩАЯ БУРИ]

[РАНГ: C (НЕОБЫЧНЫЙ)]

[НАВЫК: ВЕТРЕНАЯ ПОЧВА]

Камень Навыка: Электрический разряд. Она создала скользкое пятно на полу и испустила с пальцев маленькую искру. «Интересно», — заметил Регулус.

«Финн О’Коннор. Класс 10-А»

[КЛАСС: ТЕНЕВОЙ ЛОВЕЦ]

[РАНГ: B (РЕДКИЙ)]

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/500]

[НАВЫК: ШАГ В ТЕНЬ]

* Дальность: 15 метров. Перезарядка: 30 сек.

Зал ахнул. Получив Камень Навыка: Бросок с затемнением, Финн неуверенно телепортировался на полпути и промахнулся с броском, но показал огромный потенциал. Вся Пятерка заинтересованно наклонилась вперед. «С обучением будет грозой», — оценила Серафина.

«Сэмюэл «Сэм» Рид. Класс 11-В»

[КЛАСС: ГНЕВНЫЙ БЕРСЕРК]

[РАНГ: D (НЕРЕДКИЙ)]

[НАВЫК: ВОЙ ЯРОСТИ]

* Длительность: 10 секунд. Перезарядка: 5 минут.

Камень Навыка: Точный удар. Он сильно ударил по манекену, но без контроля, содрав костяшки. Его «вой» так и не прозвучал.

«Маркус Кейн. Класс 11-В»

[КЛАСС: ЗЕМЛЯНОЙ СТРАЖ]

[РАНГ: E (ОБЫЧНЫЙ++)]

[НАВЫК: КАМЕННАЯ КОЖА]

Камень Навыка: Бросок с затемнением. Он неуклюже метнул нож мимо цели и быстро сбежал под смешки.

Лиам бесстрастно наблюдал за их рангами (D и E), не проявляя эмоций.

Другие ученики:

Майя Риверс (11- D): [КЛАСС: ЦВЕТОЧНИЦА] [РАНГ: G]. Камень: Ароматический след. Вызвала чахлый шип и расплакалась от стыда.

Джек «Джей» Стил (11-Е): [КЛАСС: УКРЕПИТЕЛЬ] [РАНГ: D] [НАВЫК: ПРОЧНОСТЬ]. Камень: Точный удар.

София Рэй (10-Г): [КЛАСС: ЛЕЧАЩИЙ СВЕТ] [РАНГ: C] [НАВЫК: ЛУЧИ СОЛЯРИСА]. Камень: Щит физической стойкости.

Кайл Чен (11-Б): [КЛАСС: КАМНЕВОД] [РАНГ: F] [НАВЫК: ЛЕВИТАЦИЯ КАМНЕЙ]. Камень: Сонарный импульс. «Хотя бы для поиска руды», — горько пошутил он.

Зои Брукс (10-В): [КЛАСС: ЗВУКОПИСЕЦ] [РАНГ: E] [НАВЫК: ЗВУКОЗАПИСЬ]. Камень: Световая вспышка.

Натан Роббинсон (11-С): [КЛАСС: ИНЖЕНЕР-АЛХИМИК] [РАНГ: C] [НАВЫК: АНАЛИЗ МАТЕРИАЛОВ]. Камень: Электрический разряд. «Наш человек», — кивнула Арвен.

На балконе лидеры обменивались комментариями, глядя на публичные ранги.

«Всегда тяжелое зрелище, — грустно сказала Арвен, глядя на Майю. — Без академий их таланты зачахнут в шахтах».

«Государству нужен крепкий Фундамент, — холодно парировал Регулус.

— Дисциплина и труд тоже путь».

«Из них выйдут неплохие бойцы, кабы обучить!» — мрачно хмыкнул Корвус.

Председатель Крофт молча наблюдал, и в его глазах отражалась вся глубина этой социальной трагедии. Он видел нераскрытый потенциал, и это причиняло боль. Церемония близилась к середине. Воздух вибрировал от ожидания. Очередь Лиама приближалась.

****

— Следующая, Кира Уолш! Класс 11-D! — голос директора Пендлтона прозвучал особенно торжественно.

Кира, глубоко вздохнув, вышла на арену. Ее рыжие локоны словно вспыхнули в лучах прожекторов. Она положила ладонь на пьедестал, и Камень Сердца слился с ее рукой в ослепительном золотом сиянии.

Над ареной вспыхнула надпись:

[КЛАСС: СОЛНЕЧНАЯ ПАЛАДИНША]

[РАНГ: B (РЕДКИЙ)]

Но в личном окне состояния Киры текст был куда более впечатляющим:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/500]

[НАВЫК: КЛИНОК ПОЛУДЕННОГО СОЛНЦА]

[НАВЫК: ЩИТ НЕРУШИМОЙ ВЕРЫ]

[НАВЫК: ВОССТАНАВЛИВАЮЩЕЕ СИЯНИЕ]

[НАВЫК: ВСПЫШКА ДОБЛЕСТИ]

На балконе у Великой Пятерки начался настоящий переполох. Их персональные интерфейсы, синхронизированные с сканерами арены, уже давно выгрузили полную статистику пробуждения прямо перед их глазами. Они не просто видели ранг — они анализировали потенциал, глубину магических каналов и силу сияния Камня в реальном времени.

Регулус даже не успел и слова сказать, как его ассистентка Грейс тут же сунула ему под нос планшет с уже дополненными данными Киры: биографией, успеваемостью, семейным положением.

— Родители не пробужденные. В семье одна. Отличная успеваемость, — отчеканила Грейс, чей планшет был подключен к школьной и городской базам данных. Регулус бросил взгляд на своих «коллег». Все они, забыв про протокол, лихорадочно изучали тот же расширенный досье на своих голографических интерфейсах.

Регулус встал, его доспехи тихо звякнули.

— Легион заберет ее. Это даже не обсуждается.

Серафина не поворачивая головы, скользнула по нему ледяным взглядом. — Ты хочешь заковать в сталь тот источник света, что в ней горит? Глупо. «Синдикат» даст ей и свободу, и влияние. — Эй, вообще я тут тоже есть?! — рявкнул Корвус, но его снова проигнорировали. —Моя гильдия занимает первое место! Ей нужна лучшая дисциплина и стратегия! — Ну-ну, — лишь усмехнулась Арвен. — Ее связь с светом и исцелением говорит о глубокой связи с природой. «Корни Вальшара» предложат ей гораздо больше.

— Увидим, — сквозь зубы прорычал Регулус. — Увидим, куда она пойдет.

Директор Пендлтон, видя назревающий скандал на балконе, поспешил вернуть внимание к церемонии. Кире вручили Камень Навыка: Лучевой удар (мощный направленный выброс солнечной энергии) и проводили в Зону Ассимиляции, порекомендовав использовать его позже, когда она лучше освоится с силой.

Кира вышла оттуда с сияющими от восторга глазами. Она едва слышала объяснения учителя, ее переполняла радость. Увидев в толпе Лиама, она, забыв обо всем, радостно вскрикнула и побежала к нему, чтобы через мгновение буквально запрыгнуть на него от счастья.

— Лиам, ты можешь представить?! У меня B-ранг! И столько всего! Родители будут счастливы! Лиам, едва удержав равновесие, с трудом сдержал небольшую улыбку. Его ледяная маска на мгновение дала трещину.

— Прими мои поздравления, — тихо сказал он.

Их взгляды встретились. Кира вдруг осознала, что она делает, с кем и при каких обстоятельствах. Ее лицо залилось румянцем. Она быстро спрыгнула на пол и отступила на шаг, смущенно поправив одежду.

— Ладно, Лиам... мне надо позвонить родителям. Еще увидимся.

Он просто молча помахал ей рукой. Кира, все еще красная как рак, быстро ретировалась.

За моментом их крутого общения с холодным, изучающим взглядом наблюдал Эван. Его идеально выточенное лицо исказила легкая гримаса недовольства. У этого никчемного брата не должно было быть таких друзей. Особенно таких перспективных.

Их взгляды — ледяной Эвана и спокойный Лиама — встретились через толпу. И тогда Лиам, не моргнув глазом, медленно и совершенно отчетливо показал брату средний палец, а затем спокойно повернулся к арене спиной.

Эван застыл на месте, словно его ударили током. Сначала шок, затем волна яростного, бессильного гнева захлестнула его. Его пальцы сжались в белых от напряжения кулаках. Он снова проиграл. И это было невыносимо. Церемония продолжалась, но для Эвана она уже потеряла всякий смысл.

****

— Следующий, Эван Грей! Класс 11-А! — голос директора Пендлтона прозвучал с привычной торжественностью.

Эван вышел на арену с безупречной осанкой, его лицо было спокойным и уверенным. Он положил ладонь на пьедестал с видом человека, который просто пришел забрать свое законное наследство.

Камень Сердца коснулся его руки, и весь Колизей взорвался.

Это был не свет — это было молчание. Абсолютное, всепоглощающее. Воздух затрепетал, застыл, исказился, как над раскаленным асфальтом. Пространство вокруг Эвана на мгновение пошло волнами, и из ничего сложилась идеальная, мерцающая геометрическая сфера, внутри которой законы физики на мгновение перестали существовать.

Над ареной, дрожа от невероятной энергии, вспыхнула надпись, которую никто не видел десятилетиями

[КЛАСС: ИМПЕРАТИВНЫЙ АРХОНТ]

[РАНГ: S++ (АБСОЛЮТНЫЙ)]

А в его личном интерфейсе горел текст, от которого перехватило бы дыхание у любого адепта:

[УРОВЕНЬ: 1]

[ОПЫТ: 0/10000]

[НАВЫК: АБСОЛЮТНЫЙ ДОМЕН: ЗАКОНЫ ИСКАЖЕНИЯ]

* Создает сферу влияния (радиус: 15 м).

Позволяет провозглашать до 3-х "Законов", которые реальность вынуждена соблюдать.

[НАВЫК: КВАНТОВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ: МЕЧ ЭНТРОПИИ]

* Материализует клинок из энергии и распавшейся материи в пределах Домена.

[НАВЫК: АКСИОМАТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД]

* Видит мир как набор данных: точки напряжения, потоки маны. Эван медленно повел взглядом по залу, и его зрачки на мгновение вспыхнули холодным фиолетовым светом. Для него мир преобразился: люди превратились в сияющие скелеты с пульсирующими сетями каналов, стены покрылись паутиной структурных напряжений, а страх и восторг в толпе заиграли видимыми цветными волнами. [НАВЫК: АКСИОМАТИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД АКТИВИРОВАН] Тишина в зале была оглушительной. Никто не дышал. Легендарный ранг. Теоретическая возможность, шанс 1 на 3 миллиона.

Директор Пендлтон обронил микрофон. Специалисты на сцене замерли в полном ступоре.

На балконе начался настоящий хаос. Грейс молниеносно сунула планшет перед лицом Регулуса.

— Эван Грей. Идеальный академический балл. Лучший в школе по физической подготовке. Родители — влиятельные бизнесмены. Младший брат, Лиам Грей... — она сделала микроскопическую паузу, — ...полная противоположность. Низкие оценки, дисциплинарные взыскания. Также в семье есть младшие брат и сестра.

— Даже не смей... — начал Регулус, но его перебила Серафина.

— То есть ты хочешь забрать этого пацана к себе с такими... способностями? — ее голос был ледяным, но в нем читался азарт. — У «Синдиката» есть ресурсы для управления таким... активом.

— Эй, про меня не забывайте! — рявкнул Корвус, но его проигнорировали.

— А почему нет? Его сила требует абсолютного порядка и контроля! Только «Аурум Легион» может это дать!

И тогда поднялся Осириус.

— Я бы хотел забрать его к себе, — произнес он своим безэмоциональным, безвоздушным голосом.

Все обернулись к нему, пораженные.

— Что? Почему именно ты? — почти крикнул Регулус.

Осириус не ответил. Его раздвоенный взгляд (левый — серебристо-мерцающий, правый — абсолютно черный) устремился в пустоту. Затем он сделал шаг вперед. Но его нога не опустилась на пол балкона. Пространство перед ним прогнулось, как зеркальная пленка, и он, словно проходя сквозь невидимую водную гладь, просто исчез. В тот же миг воздух на арене в метре от Эвана разорвался беззвучной вспышкой, и из ничего, плавно вышагнув из искажения, материализовалась фигура Осириуса. Не было звука, вспышки света или дыма — лишь тихое, леденящее душу искажение реальности.

В зале раздались вздохи ужаса и изумления. Нарушение протокола было неслыханным.

Глава «Ордена Просветленных» стоял перед Эваном, его руки были скрещены за спиной.

— Парниша, не хочешь сразу вступить в мою гильдию? Без академии. Я буду лично тебя учить.

— Осирис, это несправедливо! Нельзя лично спускаться! — крикнула с балкона Серафина.

Эван на мгновение поднял на нее взгляд, но затем снова опустил его на загадочную фигуру перед ним.

— Он может переписывать локальную реальность, — голос Осириуса был тихим, но слышным во внезапно наступившей тишине. Он говорил не с Эваном, а словно бы со всеми сразу, констатируя факт. — Его домен — это зона его абсолютной воли. Обучить такой силе контролировать себя... под силу лишь тому, кто видит саму ткань мироздания.

— Что?! — не понял Корвус.

— Он может... диктовать законы физике, — сдавленно прошептал Регулус, и на его лице впервые появилось нечто, похожее на настоящий, первобытный страх.

— Что у него вообще на уме? — в ужасе прошептала Серафина.

— Господин Крофт... — тихо, сказал Глен, наклоняясь к Председателю, его лицо было бледным. — S++. Как и у...

— Я понимаю, Глен, — голос Крофта прозвучал тихо, устало и невероятно грустно. Он замолчал на мгновение, и его взгляд, полный давней боли, устремился в прошлое. Тишина на балконе стала звенящей. Все пятеро лидеров, забыв свой спор, смотрели на него, затаив дыхание.

Крофт медленно повернулся к ним, и его слова прозвучали так, будто он выговаривал их из самой глубины своей израненной души.

— Был у меня верный товарищ и друг. Капитан Джон Стоун. Первое поколение пробужденных. Он стоял рядом со мной в тот день, когда появились первые Врата. Его ранг тоже был S++.

«Абсолютный»... — Председатель горько усмехнулся. — Это звание — не благословение, а проклятие. Его сила была... безграничной. Он мог останавливать время в поле радиусом в километр, обращать вспять причинно-следственные связи. Он был живым щитом нации.

Крофт замолчал, его пальцы непроизвольно сжали поручень балкона.

— Он принял решение. Его последней волей стал не Закон о всесилии, а приказ реальности... на самоуничтожение. Он схлопнул свой Домен в точке в ста километрах от города. Мы нашли лишь... идеально круглую пустоту в скале. Глубиной в километр. Ни пылинки. Ни памяти. Только тишину. Он погиб с честью. И мы похоронили правду вместе с ним.

Крофт обвел взглядом потрясенных лидеров, его глаза блестели.

— Мы все засекретили. Его имя, его ранг, истинную причину гибели. Чтобы не сеять панику. Чтобы люди не узнали, что величайшая сила может быть величайшей угрозой. И теперь... теперь это повторилось.

Его последние слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. Теперь «интерес» Пятерки к Эвану приобрел совершенно иной, смертельно серьезный оттенок. Это была уже не просто охота за талантом. Это была осознанная гонка за тем, чтобы обуздать, направить и не допустить новой катастрофы. Они наконец поняли, что имел в виду Осириус.

Тем временем на арене Эван сохранял ледяное спокойствие.

— Можно мне подумать и решить? — вежливо, но твердо спросил он.

— Без проблем. Когда решишь, назови мое имя вслух, и я явлюсь, — ответил Осирис. И так же внезапно, как и появился, он исчез, снова материализовавшись на своем месте на балконе.

— Ну что, не получилось его забрать к себе? — съехидничал Корвус, пытаясь снять напряжение.

— Не надо так, — мрачно остановил его Регулус. — Осирис знает что-то... что-то большее, чем мы все. Он видит не силу, а.… последствия.

Эван, все так же безупречно спокойный, сошел с арены. Проходя мимо младшего брата, Лиама, он бросил на него взгляд, полный ядовитого превосходства и торжествующей улыбки. Но Лиам не смотрел на него. Его взгляд, собранный и бездонно глубокий, был прикован к фигуре на балконе. Он смотрел на Осириуса. И в его глазах не было шока. Было понимание.

****

Тишину, повисшую после ухода Эвана, разрезал голос директора Пендлтона, всё ещё пытавшегося вернуть хоть каплю официальности:

— Следующий, Лиам Грей! Класс 11-А!

Лиам увидел на экране своё имя и фотографию. Его лицо оставалось каменной маской. С холодной, безразличной решимостью он начал подниматься на сцену, его шаги отдавались гулким эхом по внезапно затихшему залу.

Пока он шёл, Джонатан Крофт на балконе тихо закрыл глаза.

— Господин Председатель? — встревоженно прошептала Арвен.

— «Тактильное Видение», — сдавленно произнес Глен, его пальцы бессильно сжались. — Он не должен...

Но было поздно. Невидимый взор Крофта уже парил над Лиамом, сканируя его эмоциональный ландшафт. Лицо Председателя исказилось гримасой боли.

— Ярость... Ледяная, всесокрушающая ярость, — выдохнул он, сжимая подлокотники кресла. — Его разум разрывается на части... а тело... Боже, его тело изломано.

В этот миг случилось невозможное. Лиам, не сбавляя шага, резко поднял голову и уставился прямо в пустоту, прямо в невидимый взор. Что-то внутри него, глубинное и дикое, среагировало на вторжение в его сознание. Его собственные глаза на мгновение вспыхнули зловещим фиолетовым отсветом.

Крофт ахнул и отшатнулся, будто получив физический удар, схватившись за лицо. — Он... он увидел меня! — прошептал он в немом шоке. И это посмотрело сквозь него!

На балконе повисла гробовая тишина.

— Этого не может быть, — ледяным тоном констатировал Глен, его лицо стало маской из гранита.

— Парня избивают, — хрипло проворчал Корвус, сжимая кулаки. — По-взрослому. Чувствуется по энергетике.

— Что в этом такого? — Серафина холодно подняла идеально очерченную бровь. — Сильные пожирают слабых. Фундаментальный закон природы.

Напряжение на балконе достигло предела, но в этот момент Лиам достиг пьедестала. Он без колебаний положил ладонь на Камень Сердца.

Ничего не произошло.

Секунда, вторая, третья... Камень не светился, не растворялся. Голографические интерфейсы на арене задрожали, исказились и поплыли, заливаясь кроваво-фиолетовой статикой. Из динамиков раздался резкий, механический голос: "Внимание! Обнаружена аномалия! Уровень угрозы: 0x7B!"Системная сирена взвыла на две секунды, издавая пронзительный, неестественный звук, прежде чем её грубо отключили.

Лиам не убрал руку.

И это всё?!- Судьба, что, решила со мной поиграть?! Нет! Я не смирюсь! Не приму этого никогда!

И тогда пространство вокруг него затрещало, пошло волнами и стало рваться, как гнилая ткань, обнажая на мгновение пугающую, бездонную пустоту, из которой хлынул ослепляющий, ядовито-фиолетовый свет. Тени на сцене изогнулись и поползли к нему, словно живые существа. Капли воды, оставшиеся после предыдущего пробуждения, оторвались от пола и повисли в воздухе, яростно вибрируя от чужеродной энергии.

Из ничего, из самого разрыва в реальности, возникло голографическое окно. Оно было цвета гниющей плоти и окисленной крови, испещрённое трещинами и сбоями, пульсирующее нестабильной мощью.

[СИСТЕМА АВАТАРА: АКТИВИРОВАНА]

[АНОМАЛИЯ. СБОЙ. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ ДОСТУП]

[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: Лиам Грей]

[КЛАСС: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[РАНГ: НЕОПРЕДЕЛЕН]

[МАГИЧЕСКИЙ КАМЕНЬ СЕРДЦА: ОТТОРЖЕНИЕ. НЕСОВМЕСТИМОСТЬ.]

[ОБНАРУЖЕНЫ НАВЫКИ: 8]

[СТАТУС: ЗАБЛОКИРОВАНЫ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН.]

[ДЛЯ ПОЛНОЙ РАЗБЛОКИРОВКИ ТРЕБУЕТСЯ: КЛЮЧ АКТИВАЦИИ - "ПРИНЯТИЕ"]

[СПИСОК НАВЫКОВ...]

[1] ВЗГЛЯД БЕЗДНЫ (ПАССИВ.) - ЧАСТИЧ. АКТИВЕН

[2] ПОКРОВ ТЬМЫ (ФИЗ. УСИЛ.) - НЕСТАБИЛЕН

[3] СКАЧОК СКВОЗЬ ТЕНЬ (ТЕЛЕП.) - ОГРАНИЧЕН

[4] ШЕПОТ БЕЗДНЫ (МЕНТ. КОНТР.) - БАЗ. УР.

[5] НАСЛЕДИЕ УМЕРШИХ (КОПИР.) - АВТОМАТ.

[6] РАЗЛОМ: ПРИЗЫВ КИНЖАЛОВ СКВЕРНЫ

[7] РАЗРЫВ (ПРОСТР. АТАКА)

[8] КАРМАН БЕЗДНЫ (ХРАНЕНИЕ)

На балконе на секунду повисло ошеломлённое, гнетущее молчание.

— Что? — первый выдохнул Регулус, его обычно бесстрастное лицо выражало лишь недоумение. — Нет класса?

— Арвен смотрела с широко раскрытыми глазами. — Как... такое вообще возможно?

— Любопытный сбой, — безразлично констатировала Серафина, уже отводя взгляд и убирая свой интерфейс.

— Но без ранга и внятных способностей... Это просто бесполезный шум в системе. Помеха.

— Ха! — Усмехнулся Корвус, но в его смехе слышалась нотка уважающей силы. — Смотрите-ка! Система дала настоящую осечку!

На балконе Осирис, недвижимый до этого, вдруг едва заметно вздрогнул. Его раздвоенный взгляд (серебристый и абсолютно чёрный) сузился, упёршись в спину Лиама. Мириады линий будущего, обычно такие упорядоченные, вдруг взвихрились вокруг этой одной, тёмной точки. И сквозь хаос образов прорвался один, ясный и неумолимый голос, в котором сплелись хор миллионов видений и его собственная воля:

«Когда ярость медведя вспыхнет — Бездна проснётся. Любое наше вмешательство в судьбу этого ребёнка приведёт к катастрофе. Мы не должны вмешиваться. Помни об этом».

Осирис медленно выдохнул. Его лицо, как всегда, не выразило никаких эмоций. Он лишь мысленно отвёл взгляд, окончательно приняв решение об абсолютном невмешательстве.

И с этим знанием, тяжким как свинец, он окончательно отстранился, позволив событию свершиться так, как оно должно было свершиться. Лиам не был в шоке, как другие. Его холодный аналитический взгляд скользнул с интерфейса на камень под его ладонью. Камень не растворился. Он лежал на месте, но теперь был матово-чёрным, мёртвым и потускневшим, будто вся его внутренняя энергия была выжжена или поглощена чем-то чуждым. Без единого слова, с тем же ледяным спокойствием, Лиам подобрал его. Его пальцы механически потянулись к пьедесталу с Камнями Навыков, и он схватили первый попавшийся — тот, что пульсировал тревожным тёмно-фиолетовым светом, — сунув оба артефакта в карман худи.

Эван на трибунах позволил себе едва уловимую, ядовитую ухмылку. Ничего. Как и ожидалось. Пустое место. Арвен на мгновение задержала на юноше взгляд, в её душе шевельнулось что-то вроде жалости. "Бедный ребёнок, система даже не признала его...". Но тут же её мысли переключились на болезнь Председателя — проблема, которая действительно имела значение.

Лиам повернулся, чтобы уйти.

Директор Пендлтон, побледнев как полотно, преградил ему путь.

—Лиам, остановись, пожалуйста! — его голос дрожал, пытаясь звучать властно, но выдавая лишь испуг.

—Процедура обязывает меня изъять камни для изучения. Но... — он понизил голос, стараясь говорить успокаивающе, — зайди ко мне в кабинет после всего. Возьмем их с собой, проведем несколько быстрых тестов. Обещаю, если с ними всё в порядке, и они безопасны, ты сможешь оставить их себе. Повторно их уже никто не сможет использовать, это твои трофеи. Давай решим всё по-хорошему. Лиам лишь молча, с убийственным презрением мотнул головой, отстраняя директора жестом, полным такого немого превосходства, что Пендлтон невольно отступил.

— Эй! А разве если нет класса, это не хуже, чем F? — раздался ехидный возглас из толпы.

В этот момент зрачки Лиама, все еще прикованные к остаточному свечению интерфейса, сузились в вертикальные щели. Его слух, обостренный до нечеловеческой остроты, выхватил из общего гула один единственный, чистый, пропитанный презрением голос.

С балкона Серафина, лениво развалившись в кресле, произнесла с ледяным, скучающим безразличием:

— Слабые — балласт системы. Таков закон. Ничего личного

Лиам замер. Он медленно, почти механически обернулся. Его взгляд, холодный и собранный, просверлил пространство и уставился прямо на неё.

— Значит, балласт? — его голос был тихим, низким и металлическим, но он прокатился по залу, заставляя каждого замереть.

— А что? — Серафина медленно, с преувеличенной скукой подняла на него глаза. — Ты имеешь что-то против?

— Нет. Ничего, — Лиам улыбнулся. Это была страшная, нечеловеческая улыбка, не сулящая ничего хорошего.

— А кто сказал, что я хочу быть частью вашей прогнившей системы?

— С тобой бессмысленно разговаривать, — она презрительно махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Это не тебе решать.

— А знаете, что? — его голос, низкий и безжалостный, внезапно прорезал гул толпы, заставляя смолкнуть последние шепоты. И тогда, на глазах у всего города, он начал медленно поворачиваться. Неспешно, почти церемонно, словно каждое движение было часть древнего ритуала отвержения.

— Вы все — лицемеры, — прозвучало его первое обвинение, пока он всё ещё был вполоборота.

— Смотрите на всех свысока... с вашего высочества, — продолжил он, завершая разворот и встречаясь взглядом с Великой Пятеркой.

Весь шум Колизея будто бы стих, захлебнувшись ледяной волной его молчаливого презрения.

— Я ненавижу вас. И вашу систему.

Он поднял обе руки, сжав кулаки и подняв вверх средние пальцы, и его взгляд, холодный и бездонный, будто просверлил расстояние между ним и балконом.

— Пошли вы! — прозвучало уже не как крик, а как холодный, отточенный приговор.

Жест был отточенным, ясным и не оставляющим пространства для сомнений. Это был не выпад обиженного мальчишки — это был приговор всей их системе, вынесенный тем, кого они же и отринули.»

Ультразвуковая тишина накрыла Колизей. Директор выронил микрофон, который с грохотом покатился по полу. Серафина застыла, её идеальное маскообразное лицо исказилось чистейшей, немой яростью.

— Лиам, что ты делаешь?! — прошептала Кира, закрывая лицо руками.

И эту тишину взорвал животный хохот Корвуса.

— А-ХА-ХА-ХА-ХА! — он колотил кулаком по перилам, давясь от смеха. — Вот это да! Парниша, ты чертовски смышлёный! Мне это нравится! Ну что, Серафина, тебя только что послал пацан без ранга?!

Пользуясь наступившим шоком и хохотом Корвуса, Лиам развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь, его силуэт растворился в выходном проёме.

На несколько секунд зал взорвался оглушительным гамом. Репортёры кричали в камеры, перебивая друг друга. Учёные спорили до хрипоты, тыча пальцами в зависшие экраны. Но тут же голос директора Пендлтона, усиленный до предела магией и волей, перекрыл хаос, прорвавшись сквозь шум:

— Дорогие зрители! Уважаемые гости! «На этом церемония пробуждения завершена!» —он говорил напряжённо, но с вновь обретённым авторитетом, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Просим сохранять спокойствие и покинуть зал в порядке очереди! Все вопросы будут улажены!

Шум постепенно, неохотно стих. Великая Пятерка, пожимая плечами и демонстративно показывая полную потерю интереса к инциденту, начала расходиться. Серафина, бросив в сторону выхода последний ядовитый, обещающий взгляд, развернулась и ушла первой, её каблуки отчётливо стучали по полу. Зрители, ещё находясь под впечатлением, но успокоенные авторитетом директора, послушно стали расходиться.

Церемония была формально закончена. Для всех, кроме самого Лиама, он так и остался просто странным сбоем в системе, досадным недоразумением, которое стыдливо постараются поскорее забыть. Но для Лиама всё только начиналось. Глухо позванивая в кармане, его худи, два тёмных камня молчаливо ждали своего часа.