Читать книгу Гость из пекла - Группа авторов - Страница 2

Гость из пекла
Пролог
К чертовой матери

Оглавление

Уходящая в темноту Ирка криво усмехнулась. Действительно, за компанию. С собственной мамой. Откуда они берутся, такие? Она даже не винила отца Василька – она просто не думала об этом существе, обратившемся в скотину гораздо раньше, чем у него и впрямь появились рога и копыта. Но мать, мать Василька! Как она могла? Смотреть, как отец лупит мальчишку, как Василек мерзнет и плачет от боли и голода, и ничего, ничего не делать! Почему ей было все равно? Спохватилась, только когда ворвавшееся в дом чудовище с рогами и крыльями уволокло ее сына – с полного согласия пьяного папаши!

А что должно случиться с самой Иркой, чтобы ее мама вспомнила о ней там, у себя, в Германии? Да хоть узнает ли она? Когда Таньки долго нет дома, в глазах у ее мамы поселяется тревога – тихая, молчаливая и неотвязная. А когда Танька возвращается, лицо ее мамы словно вспыхивает мгновенным облегчением. Танька счастливая. И Богдан тоже. А Ирка… Девчонка зло выдохнула сквозь стиснутые зубы. Мама, я привыкла жить без тебя, я научилась, но все-таки, мама…

– Мама! – откуда-то из погруженного в кромешный мрак переулка позвал тоненький детский голосок. – Мамочка! – и в темноте горько и жалобно заплакали.

Ирка остановилась. После всего случившегося – снова детский плач? Это могло быть неспроста… Это могло быть ловушкой…

– Вот черт! – раздосадованно пробормотала себе под нос Ирка и принялась озираться.

– Ой! – задушенно выдохнули в темноте. – Брат! Она нас видит! Видит!

– Молчи! Ничего она не видит! – откликнулся едва слышный шепот. – Это она так ругается!

В темноте затаились. Ирка чувствовала, как они замерли под прикрытием густых теней – неподвижные и в то же время готовые в любую секунду броситься: то ли на нее, то ли бежать. Внимательные глаза настороженно следили за ней. Даже тот, кто плакал, сейчас затих, только дышит – глубоко и нервно.

Двое. Маленькие. Боятся.

Ирка нерешительно потопталась на месте. Правильнее всего уйти. Хватит с нее на сегодня заботы о детях – если там действительно притаились дети. Ага, уйдешь, а потом саму себя обглодаешь, как косточку, – а вдруг и впрямь беда, могла помочь и не помогла. Подойти? Какая-нибудь киношная героиня и впрямь подошла бы – и получила тяжеленьким по башке в благодарность за заботу.

Не отрывая глаз от напряженно сопящей тьмы, Ирка сделала шаг назад, еще… И скрылась за углом дома.

Какое счастье, что они с ребятами отрубили свет, что темнота вокруг – хоть глаз выколи! Вот чего сейчас не хватало, так это запоздалого прохожего, оторопело наблюдающего, как, прижимаясь к стене, здоровенная черная борзая машет крыльями на уровне второго этажа. Стараясь не скрипеть когтями по кирпичу, Хортица влетела в переулок. Кажется, здесь… Она зависла в воздухе. Темнота больше не была темной – сквозь нее отчетливо проступали скорчившиеся под окнами маленькие фигурки. Теплые куртки, перчатки, смешные вязаные шапочки с козырьками… Похоже, и правда дети. Только вот запах от них… странный… неприятно знакомый.

– Ушла! – облегченно вздохнул один, продолжая вглядываться в начало переулка, где пару секунд назад стояла Ирка.

– А может, она бы нас к маме отвела? – дрожащим от страха и надежды голоском спросил второй.

Первый только скептически хмыкнул в ответ.

– Мама нас сама найдет! Обязательно, вот увидишь! – отрубил он так решительно, что сразу стало понятно – он уже ни во что не верит и ни на что не надеется. И если бы не надо было утешать младшего брата, сейчас бы сам ревел взахлеб.

Этого Хортица уже не выдержала. Она еще раз внимательно прислушалась и принюхалась. В квартирах суетятся, ругаются, в «аварийку» звонят, а на улицах точно никого – ни людей, ни нелюди. Дети и впрямь одни… Черная борзая оттолкнулась лапами от стены, кувыркнулась в воздухе… Черноволосая девочка приземлилась перед малышами.

– Ой! – пискнули оба, вжимаясь лопатками в промерзшую стену.

Из-под задравшихся козырьков вязаных шапок на Ирку смотрели… маленькие красные глазки над поросячьими пятачками на покрытых черной шерсткой мордочках.

«А под шапками наверняка рожки!» – сообразила Ирка. Вот почему запах знакомый. Еще бы не знакомый!

– Чертенята! – невольно выдохнула она.

– Ой! – снова пискнула парочка. Младший скорчился еще сильнее, зато старший вскочил и шагнул вперед, закрывая собой брата.

– Иди мимо, человек! – с решимостью отчаяния крикнул он. – Ты нас вообще видеть не можешь!

– Ну вижу же… – с кривой усмешкой процедила Хортица.

Чертенята, чтоб их папа-черт побрал! Самые настоящие! Младшему примерно лет пять, старшему – семь… Ухоженные, хорошо одетые, здоровенькие… А значит… Семь и пять лет назад где-то из человеческих семей исчезли младенцы, а на их место в колыбельки легли вот эти – подменыши! Тогда – больные, едва живые! И человеческие родители возились с ними, кормили, выхаживали, лечили… любили, думая, что это их собственные дети! А через два года лишились, когда их чертовы родители вернули выхоженных человеческой любовью чертенят домой! А люди искали пропавших детей, метались, плакали… не зная, что их настоящие дети пропали уже давно.

Что сталось с ними? Их бросили в лесу, на верную смерть? Сделали рабами старших чертей, заставляя прожить всю жизнь в боли, страхе, усталости? Отдали старым чертовкам, чтоб те воспитали из них новых чертей, – бывало и такое… В любом случае, пять лет… семь лет назад… Время, когда сама Ирка была еще ребенком. Когда не было у нее колдовской силы. И ничего не вернуть. Не спасти, не помочь, не защитить. Поздно. Человеческому миру те дети уже не принадлежат.

Зато подменыши сейчас здесь! В полной ее власти… Видеть Ирка себя не могла, но чувствовала, как глаза вновь начинают светиться зеленым.

– Так она ж ведьма, брат! Вот и видит! – по-детски неуклюже запрокидывая голову, чтобы козырек не наезжал на глаза, сказал младший. – Ты ро́бленная или ро́жденная? Лучше б ро́бленная, конечно, – рассудительно прошепелявил он. – А то ро́жденные нас совсем не слушаются.

– Вас обязательно надо слушаться? – недобро прошипела Ирка.

Черти, во всей красе! Единственное, что им надо, – власть над людьми! Даже таким маленьким.

Младший чертенок вдруг испуганно съежился, кажется, почувствовав гнев в ее голосе.

– Если ты ро́бленная, мы б тебя попросили нас к маме отвести, – жалобно проныл он. – Холодно очень… Ножки болят… – снова начал всхлипывать он. – Я к маме хочу! Я боюсь! Тут страшно! – и он окончательно ударился в рев – судорожно всхлипывая и вздрагивая всем телом. – Тут Хо-ортица бродит! Она нас съест!

– Кто? – мгновенно теряя весь запал, охнула Ирка Хортица.

– Ведьма Ирка Хортица – не знаешь, что ли? – презрительно бросил ей старший чертенок, присаживаясь рядом с братом и обнимая его за плечи. – Ну ты того… Не реви… Нету тут Хортицы, нету, успокойся! Спит она! Все люди спят, и она спит! – Он повернулся к Ирке и переспросил: – Правда ж, спит? Не может же она каждую ночь по улицам бродить? Город большой… Она нас не найдет, как думаешь? – Он с надеждой посмотрел на Ирку, и глаза его молили: успокой, пожалей, скажи, что страшная Хортица нас не тронет…

– Да чего она вам сделает – Хортица? – растерялась Ирка. – Вы же черти! То есть эти… хохлики… нельзя чертей поминать…

– Она чертям как раз и делает! – испуганно озираясь по сторонам, задушенно прошептал старший. – Ее у нас все, даже взрослые, даже старшие черти, даже… мама боится!

– У нее пасть – во! – вмешался младший, разводя руки в пушистых варежках, чтоб продемонстрировать Ирке размеры ее собственной пасти. – Зубы – во! Когти – во! Крыльями машет, а глазищи зеленым огнем горят – у-у, страшно!

Ирка торопливо опустила веки, прикрывая свечение глаз.

– Как завидит черта, так сразу на него кидается! И не спасешься от нее! Сколько уже наших она… того… – нажаловался старший, а младший опять принялся всхлипывать, вздрагивая от плача и страха.

– Так это… можно подумать… – возмутилась Ирка. – Они сами виноваты! Нечего было…

– Мы не виноваты! – Теперь слезы покатились по лицу старшего. – Мы ничего плохого не делали! Мы маленькие еще… А она ведь и нас тоже…

– Ключевое слово – «еще». Еще ничего плохого не делали. Маленькие еще, – приваливаясь плечом к стене, точно ее не держали ноги, пробормотала Ирка и недоуменно поглядела на доверчиво задравших к ней пятачки чертенят. Были б на их месте взрослые черти – понятно, что делать… А эти… Подменыши… Нечисть поганая… Малыши. Замерзли, есть хотят, к маме просятся. Страшную Хортицу боятся. – Вот ч-черти! – процедила Ирка. – Откуда вы взялись на мою голову?

– А нас мама из проруби вытолкнула! – на мгновение отвлекаясь от плача, пояснил младший.

– Мы в Днепре живем. У моста, – буркнул старший.

Ирка невольно кивнула – у опор моста много водилось всяких… И потопельник, и русалок парочка. Почему бы и водяным чертям там не пристроиться?

– А вчера Водосвятие было – лед над самым нашим домом вырубили! – продолжал старший. – Когда воду святить начали, так вокруг люди, люди…

– Некоторые голые даже! – таинственным шепотом сообщил младший.

– Не голые, а в плавках! – строго поправил старший.

– У одного дядьки там такой живот был, что никаких плавок из-под него не видно! – строптиво возразил младший. – Этот дядька со своим животом ка-ак в прорубь прыгнет! И прямо на крышу нашего дома! Крыша – крак!

– Мама нас в охапку – и наружу! А потом еще тетка прыгнула – и дому совсем конец вышел! Мама говорит – быстро на берег! – подхватил старший. – Мы выскочили, а там еще больше людей! Мы как побежим! Очень быстро, как мама велела! Бежали, бежали и вот… потерялись! – беспомощно закончил он.

– Мама нас и-ищет! – И младший снова занялся любимым делом – заревел.

– Будем надеяться, – Ирка пожала плечами.

Если даже человеческие матери не всегда своих детей ищут, чего требовать от чертовки? А ей что делать? Нет, первая мысль всегда самая правильная – надо было мимо идти! И сейчас еще не поздно – повернуться и уйти! Это все, что она может сделать для парочки мохнорылых – и плевать, что они дети! Будь они взрослые – вот тут никуда бы она не пошла! Пусть благодарят свое чертово детство, что страшная Хортица согласна пройти мимо! Но все-таки… Дети ведь…

– Все, – сказала Ирка. – Сдаюсь. Я еще об этом пожалею… – сама себя предупредила Ирка.

Сама себе поверила – сразу и безоговорочно. Пожалеет обязательно. Но что же ей остается?

– Никуда не уходите, – скомандовала она чертенятам и направилась к смутно белеющей сквозь мрак незаконченной стройке. Там наверняка должны быть палки, доски, что-нибудь такое…

Вернулась Ирка, волоча на плече широкую доску. Чертенята покорно ждали – кажется, у них просто не осталось сил осторожничать и подозревать. Ирка неодобрительно цокнула языком – вот так их, наивных, и ловят всякие торговцы органами… и страшные ведьмы Хортицы!

– Садитесь! – кивая на доску и одновременно вытаскивая из сумки баночку полетной мази, скомандовала она. Конечно, удобнее перекинуться – если уж она толстую тетеху на спине таскала, так чертенят даже не почувствует. Но как перекинешься, после рассказа о жуткой Хортице с когтями, зубами и крыльями. Вот тут чертенята и порскнут в разные стороны, и неизвестно куда забегут, олухи, города же совсем не знают…

– А мы полетим? – глядя на Иркины приготовления, охнул младший, и его жутковатые красные глазки стали круглыми-круглыми! И перепуганными! – Мы никогда раньше не летали, мы только под водой…

– Значит, придется вас держать, – смиренно вздохнула Ирка – какая разница, если уж она все равно собирается выступить в роли аэротакси для чертей?

Она сгребла чертенят в охапку и усадила их перед собой. Доска с тремя пассажирами медленно взмыла в воздух и неторопливо поплыла в сторону Иркиного дома. Под рукой у нее зашебуршилось, и любопытный пятачок высунулся поверх Иркиного локтя.

– Как кра-асиво! – протянул чертенок, когда кромешный мрак обесточенного района сменился сверкающей россыпью городских огней. – Будто звездочки на земле!

– А быстрее можешь? – потеребил Ирку когтистой лапкой старший чертик. Алые его глазенки горели азартом.

– Эге-гей! Ура! – вопили окончательно развеселившиеся чертята, когда доска на полной скорости пронеслась над проспектом и, прошибая завесу деревьев, спикировала вниз, в старую городскую балку, на дне которой и стояла Иркина развалюха.

– Побудете пока у меня… – прошептала Ирка, заставляя доску зависнуть напротив окна своей комнаты. Интересно, «пока» – это до каких пор? И что ей дальше с ними делать?

– Мы идем к тебе в гости? Правда-правда? – восторженно ахнул младший чертенок. И немедленно похвастался: – А мы уже были в гостях, с мамой. Целый один раз! У дядюшки болотного черта.

– На болоте? – рассеянно поинтересовалась Ирка, подцепляя кончиками пальцев неплотно закрытую раму – еще удирая вечером в окошко, оставила открытой, но сейчас рама примерзла…

– Не-а, – протянул младший. – Дядюшка давно на болоте не живет! У него знаешь какой дом? О такой! – чертенок развел лапки и восторженно заулыбался. – А машина какая – большая, черная, джип – внедорожник называется…

Старший чертенок чувствительно саданул братца пальцем под ребро и поглядел выразительно. Ирка даже раму в покое оставила. Кажется, младшему закрывали рот, чтоб не болтал лишнего. Про дядюшку-болотного, у которого вместо положенного по статусу болота – «о такой!» дом и джип-внедорожник?

– Зато мы никогда не были в гостях у ведьмы! – дипломатично сказал старший.

Ирка испытующе посмотрела на него, пожала плечами – очень ей нужны их чертовы секреты! – и настежь распахнула окно.

– Ну тогда проходите! – объявила она, ссаживая чертенят на подоконник.

С радостным писком младший попытался спрыгнуть внутрь комнаты и тут же был пойман старшим за курточку.

– А ты нас не обидишь? Страшной ведьме Хортице не отдашь? – строго спросил старший брат, крепко держа отбивающегося младшего за полу.

– Скажем так… Я вас никому не отдам, кроме вашей мамы, – увильнула от прямого ответа страшная ведьма Хортица.

– Ура, – пискнул младший, доверчиво улыбаясь ей пока еще беззубым ртом, и чертенята радостно нырнули в теплую темноту дома.

– Мяу! – тихо сказали позади.

Ирка обернулась. Ее кот сидел на груше и походил на большой лохматый шар. Дыбом стояло все – шерсть, усы, топорщащиеся уши, хвост трубой, а кошачьи глаза стали круглыми от изумления, словно два блюдца.

– Ну а что мне было делать? Не бросать же их! – развела руками Ирка и, спрыгнув в комнату, втащила за собой доску и закрыла окно. – Спать будете здесь, – объявила Ирка, кивая на свой заранее расстеленный диван.

– А мама говорит, прежде чем укладываться спать, надо умыться и почистить зубы, – с важностью сказал младший.

– Какая у вас… правильная мама, – подавилась воздухом Ирка. – Только… давайте вы сегодня без умывания, ладно? А то ванная на первом этаже, а там… – Ирка замялась, не зная, как объяснить.

– Там – страшное? – глаза младшего чертенка округлились. – Страшнее, чем ведьма Хортица? – замирающим голоском спросил он.

Ирка представила свою бабку, разбуженную посреди ночи плещущимися в ванной чертями, и совершенно искренне кивнула:

– Намного страшнее!

Без единого слова чертенята нырнули под одеяло и затаились, испуганно поблескивая красными глазенками.

«Только бы сказку не заставили на ночь рассказывать! – мысленно взмолилась Ирка. – А то я им такое расскажу… до чертовой пенсии вспоминать будут!»

Из-под одеяла донеслось тихое сопение – чертенята спали, уткнувшись рожками в подушки. Ирка встала, выключила свет… потом вернулась и подоткнула им одеяла.

Бесшумно, стараясь не скрипнуть ни единой ступенькой, соскользнула по лестнице. Постояла, прислушиваясь, у закрытой двери бабкиной спальни и тихонько шмыгнула на кухню. Лечь ей сегодня не светит, так хоть чаю выпьет.

Спать хотелось неимоверно, но Ирка понимала, что, даже если выселит чертенят со своего дивана, все равно не уснет. Перед глазами кружился, кружился, не останавливаясь, хоровод лиц и морд – бледный Василек, его перепуганная мамаша, старший черт, бараньи рога… и все исчезало во вспышке электрического разряда и осыпалось черной, пахнущей паленой шерстью золой. А перед глазами Ирки вставали чертячьи мордочки с любопытно шевелящимися пятачками под козырьками смешных вязаных шапок.

– Бум! – Ирка звучно стукнулась лбом об стол, подскочила, бессмысленно моргая сонными глазами. Что она делает ночью на кухне? Ах да, чай пьет! Потому что кровать занята… Устало позевывая, она набрала чайник и поставила его на огонь.

Что она будет делать, если их чертова мать на самом деле ни черта их не ищет? В смысле, ни чертенка – ни одного, ни второго. Что она скажет утром бабке? «Бабушка, знакомься – это чертенята. Чертенята, знакомьтесь, это моя бабушка. Она гораздо хуже вашей, чертовой, и мы прямо сейчас в этом убедимся…»

– Мяу! – предостерегающе сказал Иркин кот, заглядывая с ветки груши в открытую форточку кухни. – Мяу.

Ирка прислушалась… вскочила и бесшумно выскользнула на крыльцо. Пробежала через сад и остановилась у ярко освещенной фонарем калитки. Точно! За калиткой кто-то был. Большая тень то приближалась, бесформенной кучей выглядывая из-под калитки, то удалялась снова, словно тот, кто мыкался на улице, никак не мог решиться нажать кнопку звонка. Еще не хватало, бабка же проснется! Ирка распахнула калитку.

За калиткой стояла чертовка. Встрепанная, запыхавшаяся и перепуганная насмерть! Ее рыльце гораздо меньше, чем у чертенят, походило на свиной пятачок – просто вздернутый курносый нос с глядящими наружу ноздрями. На лице почти не было шерсти, только гладкий пушок. Но сбившийся на сторону дешевый парик открывал торчащие надо лбом рожки, а обуться чертовка и вовсе забыла и теперь цеплялась за забор, покачиваясь на подгибающихся копытцах.

При виде Ирки силы вовсе оставили ее, и она рухнула на колени прямо в наметенный у калитки снег.

– Не убивай! – прошептала она, запрокидывая к Ирке залитую слезами морду. – Детей не убивай! Меня возьми, ведьма Хортица! Со мной делай что хочешь, только детей… отпусти! – Она умоляюще протянула к Ирке когтистые лапы. – Они… не виноваты ни в чем! Они… маленькие!

– Человеческие дети тоже маленькие! Не заметила, чтоб ваших это сильно останавливало, – злобно буркнула Ирка.

Чертовка стояла на коленях и молчала. Только плакала. Ирка еще немного потопталась у калитки… наконец повернулась к чертовке спиной и пошла через сад к дому.

– Ну чего встала, заходи. Только тихо! – бросила она через плечо.

Мгновение позади царила тишина, а потом Ирка услышала на садовой дорожке робкий, спотыкающийся цокот копыт. Чертовка шла. Всхлипывала, тряслась и шла прямо в логово страшной ведьмы Хортицы. «Она ведь на самом деле не надеется спасти детей, – поняла Ирка. – Не надеется, что их отпустят, но все равно идет!»

– Вот, – мрачно буркнула она, когда, следуя за Иркой, чертовка бесшумно взлетела по лестнице на второй этаж. И распахнула дверь в свою комнату. И ткнула пальцем в диван, где безмятежно спали умаявшиеся чертенята. – Вообще-то, я бы не советовала их будить прямо сейчас.

– А… как же… – чертовка глядела на Ирку еще испуганными, еще не понимающими, но уже не такими отчаянными глазами.

– Ну… – Ирка досадливо передернула плечами – нет, в такую дурацкую ситуацию она еще не вляпывалась! – Можешь тут пока посидеть… Я даже чаю тебе налью! – процедила она.

– Ты? Мне? Чаю? Но как же… – забормотала чертовка.

– Сама не понимаю! – оборвала ее Ирка. – Но вроде как нехорошо… человек… то есть черт, конечно… – покосившись на рога чертовки, исправилась Ирка. – В дом пришел! Надо хоть чаю…

Они сидели в Иркиной комнате: Ирка возле стола, чертовка с зажатой в когтях чашкой устроилась в ногах у спящих чертят и то и дело поглядывала на них, словно боясь, что исчезнут. И бормотала, бормотала и улыбалась, радостно и бессмысленно, точно пьяная. Ирка даже подозрительно покосилась на чашку – обыкновенный чай, ничего спиртного она туда не подливала точно! Но чертовка и впрямь была пьяна: счастьем, облегчением, и что дети нашлись, и вот спят себе, и страшная Хортица их отпустит, и не такая она уж страшная на самом деле, то есть страшная, конечно, но сегодня, видать, настроение у нее хорошее, повезло, и чертовка бормотала, рассказывала…

– Я ведь одна, одна совсем – думаешь, легко одной-то двоих детей…

– Я пока еще не думаю, мне рано, – мотнула головой Ирка, но чертовка ее не слушала.

– Черт-то мой, как младший наш родился, сразу свалил – надоело ему, видишь ли! Ну и пусть валит к своей матери – к свекрови моей то есть, всю кровь из меня повыпила, у-у, ведьма проклятая! – Чертовка осеклась, испуганно взглянула на Ирку, но, увидев, что та не злится, продолжала: – Специально на дне реки поселилась, не хотела, чтоб дети без матери росли, как у этих, современных чертовок – все на работе да на работе, а чертенята, как бурьян… А на дне что, жизнь простая, да много ли надо, зато с детьми не расставаться – я сама за ними и присмотрю, и всему научу, и поберегу… Но теперь все-е-е! – Чертовка решительно взмахнула чашкой, так что капли чая рассыпались по полу. – Хватит! Чтоб прямо на крышу голые мужики с бабами сыпались, да чтоб детей потом найти невозможно… Хватит! Мне братец-болотный еще когда говорил – перебирайся ко мне в город, я тебе работу найду, жилье… У меня брат знаешь какой? – восторженно выдохнула чертовка.

– Какой? – стараясь казаться равнодушной, спросила Ирка. Ее все больше интересовал этот братец-болотный, который приглашает перебраться в город, у которого дом и джип, и работу может найти… Какую работу можно найти для чертовки – с рогами и копытами? Козой на ферме? Так черти коз на дух не выносят, чтоб там ни малевали всякие средневековые художник! Интересное кино получается… Кажется, что-то новенькое появилось в жизни местных чертей, а она и не заметила, а еще «страшная ведьма Хортица».

Видно, недостаточно равнодушия оказалось в Иркином голосе – чертовка вдруг поперхнулась чаем и шумно закашлялась, испуганно косясь на Ирку. Та невольно потянулась – хлопнуть по спине, но чертовка шарахнулась в сторону, едва не свалившись с дивана, и вскочила…

– Братец какой? – Она неловко поставила чашку на стол, и глаза ее метались, как испуганные мыши. – Обыкновенный, черт как черт… Болотный… В грязи живет, тиной укрывается…

– Хм… – с сомнением хмыкнула Ирка.

Чертовка попятилась.

– Я… я пойду! Детей возьму и пойду! Утро скоро… – Она судорожно дернула головой в сторону темного окна. – Еще увидит кто…

– Ну, иди… – настороженно следя за ней, согласилась Ирка. И впрямь, лучше будет, если вся чертова компания как можно скорее уберется из ее дома. Пока она не передумала. Пока не взяла вот эту доверившуюся ей нечисть за шкирку да не тряхнула как следует! Мигом расскажет все: и про братца, и про что Ирке будет угодно…

Ирка дернула старшего чертенка за лапу:

– Эй, вставай! И валите отсюда… к чертовой матери!

Но первым вскочил младший… Глянул поверх Иркиного плеча… и с криком:

– Мама! Мамочка! Ты пришла! – сиганул чертовке на шею.

– Я… Я никогда не забуду… Я для тебя… Все, что хочешь… – уже стоя на улице и радостно прижимая к себе своих чертенят, счастливым голосом выдохнула чертовка.

– Разве я просила твоей благодарности? – буркнула Ирка и с грохотом захлопнула калитку.

И плевать, если даже бабка проснется! Злобно пиная подворачивающиеся под ноги обломки сосулек, Ирка побрела к дому. Вот ведь чертовка… Чертовка! И та любит своих детей, и заботится, и никогда не бросает… А человеческие мамы… Мама Василька… И ее собственная, Иркина мама… Почему они…

Гость из пекла

Подняться наверх