Читать книгу Былины - Группа авторов - Страница 6

Главные герои русского эпоса
Илья Муромец и Идолище в Киеве

Оглавление

Ай во славном было городе во Киеви

Ай у ласкового князя у Владимира

Ишше были-жили тут бояры кособрюхие,

Насказали на Илью-ту всё на Муромця, —

Ай такима он словами похваляется:

«Я ведь князя-та Владимира повыживу,

Сам я сяду-ту во Киев на его место,

Сам я буду у его да всё князём княжить».

Ай об этом они с кня́зем приросспо́рили.

Говорит-то князь Владимир таковы реци:

«Прогоню тебя, Илья да Илья Муромець,

Прогоню тебя из славного из города из Киёва,

Не ходи ты, Илья Муромець, да в красен Киев-град».

Говорил-то тут Илья всё таковы слова:

«А ведь при́дет под тебя кака сила неверная,

Хоть неверна-та сила бусурманьская, —

Я тебя тогды хошь из неволюшки не выруцю».

Ай поехал Илья Муромець в цисто поле,

Из циста́ поля отправился во город-от во Муром-то,

Ай во то ли во село, село Кача́рово

Как он жить-то ко своёму к отцю, матушки.

Он ведь у отца живет, у матушки,

Он немало и немного живет – три года.

Тут заслышал ли Идолишшо проклятоё,

Ище тот ли царишше всё неверное:

Нету, нет Ильи-то Муромця жива три годицька.

Ай как тут стал-то Идолишшо подумывать,

Он подумывать стал да собираться тут.

Насбирал-то он силы всё тотарьскою,

Он тотарьскою силы, бусурманьскою,

Насбирал-то он ведь силу, сам отправился.

Подошла сила тотарьска-бусурманьская.

Подошла же эта силушка близехонько

Ко тому она ко городу ко Киеву.

Тут выходит тотарин-от Идолишшо всё из бела шатра,

Он писал-то ёрлычки́ всё скорописчаты,

Посылает он тотарина поганого.

Написал он в ёрлычках всё скорописчатых:

«Я зайду, зайду Идолишшо, во Киев-град,

Я ведь выжгу-то ведь Киев-град, Божьи церквы;

Выбирался-то штобы князь из палатушек, —

Я займу, займу палаты белокаменны.

Тольки я пушшу в палаты белокаменны,

Опраксеюшку возьму всё Королевисьню.

Я Владимира-та князя я поставлю-ту на кухню-ту,

Я на кухню-ту поставлю на меня варить».

Он тут скоро тотарин-от приходит к им,

Он приходит тут-то тотарин на широкий двор,

С широка двора – в палаты княженецькия,

Он ведь рубит, казнит у придверницьков всё буйны головы;

Отдаваёт ёрлычки-то скорописчаты.

Прочитали ёрлыки скоро, заплакали,

Говорят-то – в ёрлычках да всё описано:

«Выбирайся, удаляйся, князь, ты из палатушек,

Наряжайся ты на кухню варить поваром».

Выбирался князь Владимир стольнекиевской

Из своих же из палатушек крутешенько;

Ай скорешенько Владимир выбирается,

Выбирается Владимир – сам слезами уливается.

Занимает [Идолище] княженевськи все палатушки,

Хочет взять он Опраксеюшку себе в палатушку.

Говорит-то Опраксеюшка таки речи:

«Уж ты гой еси, Идо́лищо, неверной царь!

Ты поспеешь ты меня взять да во свои руки».

Говорит-то ей ведь царь да таковы слова:

«Я уважу, Опраксеюшка, ещё два деницька,

Церез два-то церез дня как будешь не княгиной ты,

Не княгиной будешь жить, да всё царицею».

Рознемогся-то во ту пору казак да Илья Муромець.

Он не мог-то за обедом пообедати,

Розболелось у его всё ретиво́ сердце,

Закипела у его всё кровь горячая.

Говорит-то всё Илья сам таковы слова:

«Я не знаю, отчего да незамог совсим,

Не могу терпеть жить-то у себя в доми.

Надо съездить попроведать во чисто́ полё,

Надоть съездить попроведать в красен Киёв-град».

Он седлал, сбирал своёго всё Беле́юшка,

Нарядил скоро своего коня доброго,

Сам садился-то он скоро на добра коня,

Он садился во седёлышко чиркальскоё,

Он ведь резвы свои ноги в стремена всё клал.

Тут поехал-то Илья наш, Илья Муромець,

Илья Муромець поехал, свет Иванович.

Он приехал тут да во чисто поле,

Из чиста поля поехал в красен Киёв-град.

Он оставил-то добра коня на широко́м двори,

Он пошел скоро по городу по Киеву.

Он нашел, нашел калику перехожую,

Перехожую калику переброжую,

Попросил-то у калики всё платья кали́чьёго.

Он ведь дал-то ему платье всё от радости,

От радости скиныва́л калика платьицё,

Он от радости платьё от великою.

Ай пошел скоро Илья тут под окошецько,

Под окошецько пришел к палатам белокаменным.

Закричал же он, Илья-та, во всю голову,

Ишше тем ли он ведь криком богатырским тут.

Говорил-то Илья, да Илья Муромець,

Илья Муромець да сам Ивановиць:

«Ай подай-ко, князь Владимир, мне-ка милостинку,

Ай подай-ко, подай милостинку мне спасеную,

Ты подай, подай мне ради-то Христа, царя небесного.

Ради Матери Божьей, царици Богородици».

Говорит-то Илья, да Илья Муромець,

Говорит-то он, кричит всё во второй након:

«Ай подай ты, подай милостину спасеную,

Ай подай-ко-се ты, красно мое солнышко,

Уж ты ласковой подай, да мой Владимир-князь!

Ай не для-ради подай ты для кого-нибудь,

Ты подай-ка для Ильи, ты Ильи Муромця,

Ильи Муромця подай, сына Ивановиця».

Тут скорехонько к окошецьку подходит князь,

Отпират ему окошецько коси́сцято,

Говорит-то князь да таковы реци:

«Уж ты гой еси, калика перехожая,

Перехожа ты калика, переброжая!

Я живу-ту всё, калика, не по-прежному,

Не по-прежному живу, не по-досельнёму, —

Я не смею подать милостинки всё спасеною.

Не дават-то ведь царишшо всё Идолишшо

Поминать-то он Христа, царя небесного,

Во вторых-то поминать да Илью Муромця.

Я живу-ту, князь – лишился я палат все белокаменных,

Ай живет у мня поганоё Идолишшо

Во моих-то во палатах белокаменных;

Я варю-то на его, всё живу поваром,

Подношу-то я тотарину всё кушаньё».

Закричал-то тут Илья да во трете́й након:

«Ты поди-ко, князь Владимир, ты ко мне выйди,

Не увидели штобы царишша повара, его.

Я скажу тебе два тайного словечушка».

Он скорехонько выходит, князь Владимир наш,

Он выходит на широку светлу улоцьку.

«Што ты, красно наше солнышко, поху́дело,

Што ты, ласков наш Владимир-князь ты стольнёкиевской?

Я ведь чуть топерь тебя признать могу».

Говорит-то князь Владимир стольнёкиевской:

«Я варю-то, всё живу за повара;

Похудела-то княгина Опраксея Королевисьня,

Она день-от это дня да всё ише хуже». —

«Уж ты гой еси, мое ты красно солнышко,

Еще ласков князь Владимир стольнёкиевской!

Ты не мог узнать Ильи, да Ильи Муромця?»

Ведь тут падал Владимир во резвы ноги:

«Ты прости, прости, Илья, ты виноватого!»

Подымал скоро Илья всё князя из резвых он ног,

Обнимал-то он его своей-то ручкой правою,

Прижимал-то князя Владимира да к ретиву сердцу,

Целовал-то он его в уста сахарныя:

«Не тужи-то ты теперь, да красно солнышко!

Я тепере из неволюшки тебя повыручу.

Я пойду теперь к Идолишшу в палату белокаменну,

Я пойду-то к ему на глаза-ти всё,

Я скажу, скажу Идолишшу поганому.

«Я пришел-то, царь, к тебе всё посмотреть тебя».

Говорит-то тут ведь красно наше солнышко,

Што Владимир-от князь да стольнёкиевской:

«Ты поди, поди к царишшу во палатушки».

Ай заходит тут Илья да во палатушки,

Он заходит-то ведь, говорит да таковы слова:

«Ты поганоё, сидишь, да всё Идо́лишшо,

Ишше тот ли сидишь, да царь неверной ты!

Я пришел, пришел тебя да посмотреть теперь».

Говорит-то всё погано-то Идолишшо,

Говорит-то тут царишшо-то неверное:

«Ты смотри меня – я не гоню тебя».

Говорит-то тут Илья, да Илья Муромець:

«Я пришел-то всё к тебе да скору весть принес,

Скору весточку принес, всё весть нерадостну:

Всё Илья-та ведь Муромець живёхонёк,


Былины

Подняться наверх