Читать книгу Наступи на горло понедельнику - Константин Алексеевич Ширяев - Страница 1

Оглавление

Предисловие

Всё изложенное здесь – это сон. Я просто вспомнил то, что будет и записал. Сон, не примите за реальность. А впрочем, примите и за реальность – ведь половина из написанного – правда. Это как у Фёдора Достоевского в романе «Подросток». Помните? Версилов, расколов икону, сказал: «Не прими за аллегорию, Соня, я не наследство Макара разбил, я только так, чтобы разбить. А, впрочем, прими хоть и за аллегорию: ведь это непременно было так!»


Последний сон В.П.: Запад и Восток – кто кого?

– Дзз-дзз-дзз!! – телефон на кухне звонит не переставая.

Володя вставать не хочет, закрывает голову подушкой. Это не помогает – «ДЗЗ» слышно и под ней, хоть и потише.

«Ну, кому надо звонить в такую рань! Не буду вставать», – думает Володя. Городской номер телефона квартиры, которую он снимает уже полгода, он никому не давал – у всех есть мобильники. Тем более что квартирная хозяйка не велела брать трубку.

– Есть только одно исключение – если это межгород, – несколько раз говорила Татьяна Васильевна. – Мне должна звонить сестра из Штатов. Тогда бери трубку и записывай: что она хочет мне передать.

Они с сестрой в ссоре, ни по мобильнику, ни по интернету не общаются, а Володя единственное связующее звено между не поделившими наследство сестрами.

Телефон не умолкает.

«Звонок длинный, похожий на междугородний», – обреченно подумал Володя, вылезая из тёплой постели: «Пар в универе сегодня нет, и я мог поспать ещё часа три».

Кафельный пол коридора, ведущий на кухню двухкомнатной квартиры, холодит ноги, и Вова окончательно просыпается.

– Алё! Кто звонит? – кричит в трубку Володя.

– Кимка, привет! – слышит он какой-то очень знакомый голос, но никак не может вспомнить – где он его слышал.

– Никакой Кимки здесь нет, вы ошиблись номером, – Вова собирается положить трубку, но его останавливает вопль: – Стой, Володя, не клади трубку! Извини, думал, что назвав твое сакральное имя, сразу зацеплю тебя на разговор, а он очень важный не только для тебя и для всех.

«Кимка» – Вову как током дёрнуло. Действительно, еще школьником он писал детективные рассказы, в которых героем всех сюжетов был шестиклассник Ким – альтер эго Вовки. Иногда он мысленно себя именовал Кимом. Об этом никто не знал.

– Что вы хотите?

– Давай на «ты», мы не чужие люди.

– А вы, то есть – ты – кто?

– Скажу правду – не поверишь, а врать не хочется.

– Хорошо, а как к тебе обращать?

– Никак пока, а то скажу – в обморок упадёшь, – со смехом доносится из трубки, – говори просто «ты». Понимаешь, меня уполномочили пригласить на очень важную встречу. Пар в универе у тебя сегодня нет, и ты мог бы поспать пару часиков, но надо, чтобы ты сейчас взял ноги в руки и подскочил в одну кафешку неподалеку от тебя. Заодно и позавтракаешь. «Чебуречную» возле Василеостровской на 6 линии ты знаешь.

– Да, часто с однокурсниками там пивко попиваем, когда сессия…

– За третьим от входа столиком, – перебивает его незнакомец, – тебя будет поджидать мужичок в сером костюме. Ты должен быть там через полчаса.

– Не успею, мне надо умыться-побриться, одеться.

– На это у тебя уйдет 5-7 минут. Знаю, что ты умеешь по-военному. В армии вообще за 35 секунд одевался – лучший сержант войск противоракетной обороны, – смех в трубке.

– Кстати, не надевай свой джинсовый костюм, он у тебя слишком новый. Помню, у тебя были серые брюки и старый серый джемперок. Ты должен выглядеть проще.

– Откуда ты помнишь про джемперок, если и я про него забыл?

– Судьба у меня такая – всё помнить.

– Всё это подозрительно. И вообще, я никуда не хочу ехать!

– А ехать тебе никуда и не надо. Тебе с твоей 3-й линии до «Чебуречной» 12 минут хода. Но если ты не придёшь, тебе будет очень стыдно, когда предстанешь перед Богом.

– Я предстану перед Ним лет через семьдесят, – рассмеялся Володя.

– Как сказать. Через полчаса не придёшь, через час предстанешь.

–Что? – Володя напрягся.

– Да шутка, шутка, старый анекдот, – засмеялся в трубке незнакомец. – На самом деле, Вова, очень важна эта встреча для многих людей. И потом, что ты как старпёр, неужели в тебе пропал дух романтизьма и не хочется прикоснуться к чему-то незнакомому, таинственному, которое перевернёт всю твою жизнь.

– Всё, еду! – весело крикнул Володя.

– Да, люблю я нагнать жути, – удовлетворённо хихикнул незнакомец и положил трубку.

Володя быстро собрался и через двадцать минут был в кафе. Он дошёл бы быстрее, но некоторые проходные дворы с недавних пор боязливые жильцы закрыли железными воротами с кодовыми замками. Лет пять назад ворот не было, и Володя доходил дворами до метро за 10 минут.

Было обеденное время, но час пик для «Чебуречной» ещё не настал. В двух залах этого заведения было много свободных мест. В первом зале заняли только один стол. Два дивана с высокими спинками по краям стола, стоящего прямо у окна, образовывали своеобразный «отдельный кабинет». Такое почти замкнутое пространство обеспечивало приватность бесед. У самого окна сидел мужичок (действительно, в сером костюме) и разглядывал прохожих, фланирующих по пешеходной зоне 6 линии. В этот тёплый июньский день их было много. Кто шёл с литургии из Андреевского собора, расположенного на этой же линии на углу Большого проспекта, кто шатался по магазинчикам, коих было немало на этой улице.

– А-а, Володя! Здравствуйте, – произнес мужичок, вставая и протягивая руку для рукопожатия. На вид ему было лет пятьдесят. Среднего роста, худощавый, седовласый и – и самое главное – неприметный: серый помятый костюм, рубашка неопределённого цвета и сам он какой-то «неопределяемого» цвета, как его рубашка, застиранный до полной потери индивидуальности. Единственное, что было на нём примечательного – очки в дорогой золотой оправе. Впрочем, после рукопожатия он сразу их снял и положил в футляр, который тут же спрятал в хозяйственную сумку, стоящую на подоконнике. Туда же он положил тетрадку и ручку. Вероятно, перед приходом Володи, он что-то записывал, а без очков ему было трудно сделать – дальнозоркость мешала. Серые глаза (а какие же ещё могут быть у такого невзрачного типа) смотрели по-доброму, но несколько растерянно, как будто он не знал как себя вести дальше.

– Меня зовут Николай. Не сомневался, что вас убедят прийти сюда, найдут нужные слова.

– Тот, кто мне звонил, не только их нашёл, но и, наверное, следил за мной, обшарил мои вещи. Иначе, откуда бы он узнал про мой серый джемперок?

– Это не только ваш джемперок, но и того, кто вам звонил, он знает в каком году и в каком месте моль прогрызала дырочку на нём. Он всю вашу жизнь знает, не то, что гардероб.

– В смысле? – растерялся Володя.

– Да, Владимир Петрович, вы сегодня разговаривали с самим собой, только с будущим.

– Вы что – психбольной или я ещё сплю?

– Справка из психдиспансера, что я шизофреник, у меня есть на всякий случай, но она предназначена не для вас, а как защитный вариант для компетентных органов. А то, что вы не спите, я докажу, – и мужичок пребольно ущипнул Вову за руку. Тот вскрикнул:

– Вы что, обалдели, больно!

– Ну, вот – не спите, – засмеялся Николай. – Да вы садитесь.

Вова сел.

– Я заказал нам чебуреки, а ещё оливье, харчо и котлету с пюре. Владимир Петрович говорил, что ваши любимые блюда. В этом кафе не только чебуреки жарят, но и полноценные блюда предлагают.

– Вам кафе за рекламу доплачивает?

– Нет, что вы, – засмеялся Николай. – Я здесь впервые. Это Володя-старший – назовём его так – рассказал мне о кафе, когда выбирали место для встречи.

– Во-первых, у меня нет с собой денег.

– Что вы, что вы, какие деньги, я угощаю.

– Во-вторых, – перебил его Володя, – я не умею разговаривать с шизиками. Вас ведь целая шайка. Один вынюхивает про клиентов, звонит, другой кормит бесплатно зачем-то. Может вы педики, молодых парней в свои сети затягиваете? Катькина садика и ваших клубов вам мало.

– Аха-ха-ха, – звонко рассмеялся Николай, вытирая слёзы, выступившие от смеха. – Такой версии я еще не слышал. У нас, действительно, большая сеть, но там работают не только парни, но и девушки, а ещё мужики и бабы, старики и старухи. Но мы не занимаемся извращениями, скорее – наоборот. Ладно, я пойду на раздачу: вроде бы выкрикнули мой заказ. Вы поедите и сразу подобреете, как многие сытые люди.

Николай ушёл в другой зал, где находилась раздача блюд.

Володя лихорадочно раздумывал: «Что делать, что делать? Уйти? Так они всё равно найдут, адрес знают, да всё про меня знают. Сбежать на вокзал, уехать куда-нибудь? А смысл? Учёба накроется. И потом, что им всё-таки от меня надо? Очень интересно узнать! Нет, сначала узнаю, а потом буду делать резкие движения».

Подошёл Николай с подносом, заставил стол тарелками, и они приступили к трапезе и беседе.

– Володя, шутки в сторону, – произнёс Николай после некоторого молчания. – Поговорим серьёзно.

– Именно этого я и хочу.

– Давай перейдём на «ты».

– Хорошо.

– Иногда я буду говорить азбучные истины, а иногда, то, что тебя шокирует, поэтому, если что непонятно – спрашивай, что смогу – объясню. Постараюсь быть проще, доходчивей.

– Да, будь проще, – попросил Вова.

– Ты прекрасно знаешь, что видимый нами мир четырёхмерен. Причём, время – величина постоянная и непреложная. Нельзя путешествовать во времени, попасть в будущее, нельзя изменить что-то в прошлом. Только Бог может управлять временем, хотя это ему и не нужно, ведь может быть время – это одна из ипостасей Бога, кто знает. Впрочем, я отвлёкся. Много лет тому вперёд было решено, что завтра делается вчера. В прямом смысле. Какие сегодня посеешь зёрна, такие завтра получишь всходы… Раньше это было пущено на самотёк. Люди жили сегодняшним днём; думая о завтрашнем дне, делали что-то для него. Они «строили» будущее с мечтами о лучшем. И что же? Разве они мечтали о двух мировых войнах, о Хиросиме, о миллионах погибших в постоянных военных конфликтах?! Так вот, одного гения озарило: ты не можешь путешествовать во времени, но время может путешествовать в тебе и строить будущее.

– Как это?

– Объясню позже этот механизм, – нетерпеливо ответил Николай.

– А-а, понял! Как экстрасенсы – Ванга, Нострадамус, Кейси – видели будущее, – высказал предположение Вова.

– Это не совсем то. Представь себе время в виде большой горы. На вершине – это прошлое – находится шар – это история мира, человечества. Миллиарды лет назад возникла гора, и шар получил толчок. В начале спуск был пологий, шарик двигался медленно, увеличиваясь в размерах и вбирая в себя, то, что лежало на пути. Иногда он встречал препятствия и от него отлетали куски – гибли люди, народы, цивилизации, утрачивались какие-то знания, но потом – шар-то всё равно катился – появлялись новые знания, народы. Постепенно спуск становился всё круче, на что уходили века, теперь менялось за несколько лет. Скорость увеличивается. Ещё представь себе, что те, кто находятся перед шаром, то есть в будущем, видят, то есть знают, что на его пути находятся деревья – экологические катастрофы, камни – войны, об которые может разбиться шар или что-то большое отколется. Эти люди решают: надо спилить это дерево, отодвинуть камень или посадить кусты, которые смягчат удар шара. Но для них, будущих, эти деревья, камни, находятся в прошлом, значит, спилить эти деревья должны люди прошлого. Их надо об этом попросить. Как? Надо создать в прошлом большую сеть, которая будет заботиться о будущем. Люди в этой сети даже могут не знать о своей работе на будущее. Но кто-то из руководителей должны знать о ней.

Был такой писатель Владимир Орлов, недавно умер. В своём романе «Альтист Данилов» он пишет о своей догадке. У него там сатирически изображена группа людей, образовавших общество ХЛОПОБУДЫ или БУДОХЛОПЫ – хлопоты о будущем. Примитивно, но верно передана мысль.

Так вот, сегодня люди создают ресурсы, строят заводы, копят деньги, изобретают гаджеты, делают гениальные открытия. Руководители отправляют эти ресурсы на решение задач, которые наиболее выгодно «выстрелят» в будущем и помогут народам, населяющим определённые территории.

– Территории? Не государства? – удивился Володя.

– Строительство будущего – вещь дорогая, сложная. Этим занимаются конгломераты государств, объединённых одной территорией. Однако будущее одних земель не совпадает с будущим других земель. Поэтому между, условно говоря, западными землями и восточными идёт война за лучшее будущее для них и у каждой земли своя правда, свои понятия о добре и зле.

– А когда началось строительство будущего?

– После Хиросимы. Нельзя было допустить гибели человечества.

– Да, после неё не было мировых войн, но было много локальных.

– Это и была борьба двух земель за место под солнцем.

– Николай, а как же руководители получали знания: что надо делать для будущего?

– Конечно, нельзя переместить из будущего материальное тело руководителя, но можно было с младых ногтей внушать ему определённые знания, алгоритм действий, рассчитать его путь на многие годы вперёд.

Есть такое понятие: информационное поле. В нём нет прошлого и будущего – они там существуют вместе. Мыслеформы нематериальны и для них нет преград в этом поле. Некоторые экстрасенсы умеют управлять своим ментальным телом, чтобы взглянуть в прошлое или будущее. В далёком будущем научились переправлять мыслеобраз человека в любую ментальную оболочку материального тела человека из прошлого, и он начинает видеть далеко вперёд и оперировать знаниями, недоступными для современников.

– Вы там всем нужным людям вселяете мыслеобразы?

– Нет, только в очень редких случаях. Обычно человека, который нам очень нужен, мы начинаем сопровождать с самого детства, внедряя в его среду наших людей. В школе, институте, армии, на работе они рядом с ним, помогают в учёбе, карьере. Исподволь ему доносят нужные мысли. Иногда идёт контакт через сны, через внутренний голос. И только, когда он готов, ему говорят о его целях и задачах.

– Прямо какое-то масонское общество, «иллюминаты», «череп и кости» и прочие тайные ложи типа мирового правительства.

– Строители Запада используют разные тайные общества, правда в тёмную, и весьма эффективно для них. На Востоке этого нет, и мы часто отстаём от Запада и иногда локально проигрываем. Правда, нам помогают тайные тысячелетние знания Севера и Востока, мы проигрываем некоторые битвы, но мы не проиграли войну.

Да, да, идёт негласная война за влияние над территориями, есть жертвы, поэтому и тебе надо быть осторожным. Я расскажу, что надо делать. Ты вошёл в наш круг и Запад может тебя заметить и убрать с доски – лишние игроки им не нужны, так как неизвестно, что ожидать от новичка.

– Начнём с того, что я ещё не вошёл в ваш круг. Всё что ты рассказал похоже на бред сумасшедшего или сказку. Но я сказки перестал читать ещё в детстве. Назови хоть один факт, чтобы я поверил.

– Хорошо, задавай вопросы.

– Кто из тех, кого я знаю, человек будущего?

– Президент. Работа с ним началась ещё в школе. Исподволь ему внушали мысль о его высоком предназначении. И он в неё поверил. И даже однажды проговорился. В восьмом классе, можешь спросить у его одноклассников, когда всех ребят спросили: кем они хотят стать, прозвучали разные ответы – врачом, военным, артистом и т.д. Твой тёзка ответил – президентом!

– В СССР не было такой должности!

– Иногда американцы называли наших лидеров президентами, так как они были Председателями Президиума Верховного Совета.

– То есть, вы довели его до президентства и дальше он действует самостоятельно?

– Да, но не совсем. Мы продолжаем его хранить.

– То есть?

– Не могу тебе все случаи рассказать. Но, например, в 2004 году были выборы президента России. Ходорковский уже сидел в тюрьме. Но, как спрут, управлял некоторыми процессами. Главный враг – президент, нет его – нет проблем, думал МБХ. 4 марта, в день выборов, президент должен был выйти из Кремля и пройти пешком. «Неожиданно» в этот день загорелась крыша Манежа. Когда ЧП происходит возле Кремля, по правилам в воздух поднимается вертолёт для контроля ситуации. В этот раз, по плану МБХ, в нём должен был находиться снайпер. Не буду говорить о подробностях, но вертолёт не взлетел.

– Это ничего не доказывает, это лишь говорит о профессионализме наших спецслужб.

– Ты ещё о совпадении и случайностях скажи.

– Допустим. А почему вы его выбрали?

– Нам импонировал его образ поведения, характер. Он не делал резких движений, поэтому был непредсказуемый. Это мы в нём культивировали потом. В университете его звали Акулой.

– Почему?

– Он никогда не бросался очертя голову на того, кто навредил ему. Но враг всё равно не уходил от наказания. Есть такие акулы, которые постепенно сужают круги вокруг жертвы и потом, когда уже никто не ожидает, она делает выпад. Раз – и готово!

– Сколько он ещё будет править?

– Сколько положено. Давай заканчивать с разговорами о будущем. Перейдем к делу. Иди домой, собирай вещи – ты переезжаешь.

– А как же учёба?

– Разберёмся. – Николай протянул Вове пакет с логотипом «Пятёрочки». – Вот твои новые документы, деньги, мобильник, адрес, ключи от квартиры – это пропуск в твою новую жизнь.

– А зачем это всё?

– Ты должен исчезнуть из этой жизни. Я же говорил, как только тебя мы выбрали, на тебя обратят, если ещё не обратили внимание, наши оппоненты с западных земель. Они, конечно, не знают – чем ты будешь заниматься, ты и сам этого не знаешь, но они на всякий случай захотят тебя уничтожить. Чем меньше людей будущего у нас, тем легче им. Придёшь домой, быстро собирайся. Потом будет звонок – получишь инструкции. Ну, давай прощаться.

Оба встали из-за стола и пожали друг другу руки.

– Будь теперь предельно внимателен и осторожен. Если увидишь слежку за собой, старайся уйти от неё. Прощай, Володя.

– Прощай.

Через полчаса Вова уже занимался укладкой самых необходимых вещей в свой старенький рюкзак. Документы он оставлял в комнате. По новому паспорту он теперь был Голиков Валентин, который жил на улице Вавиловых, дом 5. Туда он и собирался выехать. От сборов Володю отвлёк резкий телефонный звонок. Звонка он ждал, но всё равно от неожиданности сердце аж зашлось и дробно заколотилось.

– Да, слушаю.

– Ты собрался? – без предисловий спросил мужской голос. Это был голос министра обороны.

– Да.

– Быстро переезжай куда следует, а завтра мы с тобой едем в один монастырь в Псковскую область. Машину я за тобой пришлю к 8 утра.

– А почему в монастырь?

– Монастыри – это молитвенники за наше будущее. Нам надо получить благословение тамошнего старца. Только после этого мы начнём тебя обучать всему.

– Понял, еду.

– Езжай на общественном транспорте, так безопаснее, – произнёс министр и положил трубку.

«Ну, уж нет. У меня есть моя любимая «девятка», и я её не брошу. По крайней мере, проедусь на ней последний раз». Этого Володя не успел сказать министру – в трубке короткие гудки, а номера звонившего он не знал. Вишнёвый ВАЗ 2109 – «девятка» – досталась Вове от отца, машине было 12 лет. Пороги прогнили, кое-где на кузове вишнёвый цвет перешёл в ржавый, но двигатель был хорош и ходовая часть в норме. Вова спустился во двор, сел в машину, кинул рюкзак на заднее сиденье, завёл двигатель и тронулся в путь. Выехал осторожно из двора-колодца через арку и помчался по Малому проспекту. Володя немного отвлёкся от дороги, мысленно выстраивая свой маршрут до улицы Вавиловых и не заметил, как справа из проулка на него летит грузовик.

Удар, грохот в ушах, страшная боль в мозгу и темнота в глазах. Сознание Володи стало размываться и распадаться на куски. Откуда-то из темноты доносились глухие звуки: бу-бу-бу. Потом звуки приобрели радужный цвет и стали превращаться в разборчивые, но постепенно затухающие слова. Последнее, что он услышал, это диалог толстого, жирно-масляного голоса и тощего голоса, с трещинами, как на засохшем дереве:

– Думаешь, они успели поработать с матрицей?

– Не знаю, время покажет.

Володя, наконец, полностью выпал из сознания. Естественно, он не чувствовал, как из его виска быстро вытекает тёмная кровь на серый камушек возле раздавленной машины. И на этот серый камушек проезжей части Малого проспекта Северного города Большой страны, расположенной на огромном континенте Планеты, летящей во мраке безмерной Вселенной, неожиданно легла большая пушистая снежинка. Появлялись и взрывались мириады звёзд, сталкивались галактики, а где-то в глубине одного из миров в июне пошёл снег. И погасла ещё одна Вселенная… И тут же зажглась новая…


Победа Востока: путь свободен

Волчок

В этот весенний воскресный день Павел Волков решил отметить свой день рождения. Собственно, родился он вчера, но ему стукнуло 40 лет, а эту дату обычно не празднуют – дурная примета. Поэтому сегодня он отмечал 40 лет и один день. Вообще, Паша не любил свои дни рождения. «С каждым днём всё ближе к смерти», – говаривал Павел. «Впрочем, смерть – это всего лишь результат жизни», – добавлял он. А ещё Паша не любил весну – именно весной происходило, то, что кардинально меняло его жизнь. Как-будто, кто-то проверял его на прочность или на вшивость. К тому же, в этом году весну природа рожала долго и мучительно. То схватит, то отпустит. Заморозки – теплынь, солнце – снег, штиль – ветер. Вот и вчера: было жарко, даже резко «распукнулись» почки, кусты и деревья покрылись зеленоватой неуверенной дымкой. И Паша с друзьями решили съездить на Кольский залив, пожарить шашлыки. А сегодня с ночи задул «ветеран» (так Павел называл ветер, переходящий в ураган) и решено было собраться в его двухкомнатной квартире. Нет, здесь было вполне комфортно. Большая холостяцкая кухня неплохо оборудована – электроплита с грилем, мощная вытяжка и даже небольшой камин. Можно даже было жарить шашлыки, печь картошку. Но это, конечно, было не то: на природе-то лучше. Впрочем, выбора уже не было.

Специально Паша никого не звал – кто помнит и уважает – тот придёт. Ему даже было интересно узнать: кто помнит и уважает? И вот сегодня трое друзей-одноклассников – Варелик, Сава, Колян – завалились к Паше всей гурьбой сразу после обеда. Они гудели в детские дудки, махали шариками и флажками. Пока Паша в прихожей разоружал и раздевал их (приятели были почему-то одеты в новые спецовки с надписью на спине «Норильский никель», хотя там никто их них не работал), они по очереди прокричали поздравлялки, обслюнявили пьяными поцелуями (где-то уже успели поддать) и вручили подарки. Павел провёл весёлую троицу в большую комнату. Если в свою спальню он никого не пускал, то большая комната была отдана под холостяцкие пирушки. Мощный музыкальный центр с четырьмя колонками по углам комнаты, цветомузыка, большой телевизор с видеопроектором, стенка с баром, забитым алкоголем, большие мягкие кресла, диван, ковры на стенах и на полу. И, самое главное, плотно зашторенные гобеленами окна. Летом они защищали от ночного солнца полярного дня, а зимой – от любопытных, желающих узнать: дома ли Паша. «В этой комнате у тебя всё оборудовано для соблазнения особей женского пола», – сказала как-то одна из Пашкиных подруг. А Паша и не спорил.

В гостиной друзей ждал разминочный фуршет: на журнальном столике хозяин выстроил батарею бутылок с наливками, настойками собственного изготовления. Варелик, большой красномордый белобрысый увалень, сразу налил себе «волчаровки» – так друзья называли самопальный коньяк, который Павел настаивал на дубовой коре.

– Варелик, не увлекайся, – предупредил Паша. – Подожди горячего. А то опять нахлестаешься и чего-нибудь учудишь.

Валера Стёпкин был добродушный парень, друзьям готовый отдать последнюю рубашку. Но по пьяни становился дурным и неуправляемым и лез в драку, не разбирая: сколько передним ним противников. В одной из драк в отпуске в Геленджике ему выбили глаз каблуком. Валера был неухоженным и непутёвым. Был несколько раз женат, обобран жёнами до нитки, выкинут из квартир, которые им покупал. Сейчас он жил с мамой, работал грузчиком в супермаркете, где ранее трудился заведующим. Последний развод выбил его из колеи, он начал пить, водка подмяла его под себя и кинула из князей в грязи, то бишь, в грузчики.

– Павлик, abgemacht! – весело прорычал Варелик, блеснув стеклянным глазом и знанием немецкого языка. Их класс изучал немецкий и единственное иностранное слово, которое задержалось в его голове, был abgemacht, то есть – договорились.

– Сава, мне нужна твоя помощь с мясом, – попросил Паша второго своего одноклассника. Сава сидел в кресле, из фужера потягивал через трубочку мятную настойку. Не выпуская её сквозь зубы прохрипел: – Jawohl, mein General1, – и не двинулся с места.

– Блин, если мы окончательно перешли на немецкий то…aufstehen2! Марш-марш на __________________________________________________

1 Jawohl, mein General – Слушаюсь, мой генерал (нем.)

2Аufstehen – Встать (нем.)


кухню! – громко скомандовал Павел. Савва вскочил и строевым шагом промаршировал на кухню. Во всей этой компании он был самый шебутной. Шутки-прибаутки из него сыпались как из дырявого мешка. Сава имел уголовный вид: наголо бритая башка, маленькие серые колючие глаза, всегда небритый, нос облупленной бульбочкой. Поджарая фигура, как у лагерного доходяги. Он любил сидеть возле своего подъезда на корточках и,

сплевывая через щербину в зубах, хриплым голосом выдавать на гора бабулькам, сидящим на лавочке, какие-нибудь тюремные байки. Немудрено, что очень многие считали, что Савва когда-то сидел. Но это было не так. Савелий Сергиенко был майором ВВС в отставке. Служил в посёлке Высокий, летал на бомбардировщиках дальней авиации ТУ-95. Однажды, после долгого заокеанского перелёта, у Савелия открылась язва (перенервничал, как он объяснял потом), ему вырезали пол желудка и комиссовали. Сейчас он работал слесарем в котельной и был вполне доволен жизнью. За три года гражданской жизни успел жениться, завести ребёнка и развестись – был уличён в многочисленных изменах. Впрочем, у Савы была своя версия развода со Светкой – красивой, дородной бабой, и в последнее время (прошёл всего месяц после расставания) он всем её рассказывал, причём, в разных интерпретациях.

– Колян, вруби видик – вчера свежие видеоклипы записал – и присмотри за Валеркой, – попросил Паша, уходя на кухню. Среди Пашкиных друзей Николай Зиновьев был менее всего подвержен пагубным страстям. Это был кареглазый коренастый крепыш. В школьные годы у него была шикарная копна чёрных курчавых волос, но к сорока годам от неё остались одни воспоминания. Коля с детства был молчуном, одержимый с первого класса одной мечтой – стать моряком. Если всех детей находили в капусте, то Коляна нашли в морской капусте. Книги, фильмы его интересовали только про море. После школы он сразу поступил в мореходку, тем более, что их родной город, стоящий в конце северного Лукоморья России, располагал шикарным мореходным училищем им. И. Месяцева. После мореходки Колян служил на Северном флоте, на крейсере «Мурманск». Демобилизовавшись, Коля на судах Мурманского морского пароходства стал ходить налево – то есть в загранку. Выход из Кольского залива направо – это Северный морской путь, Коляну там не климатило. За двадцать лет дослужился до старпома. В перерывах между рейсами женился, родил трех детей, застукал жену с любовником, развёлся. Николай много лет считал себя счастливым, но потом стал замечать, что его счастье стало скукоживаться, скукоживаться и, наконец, стало таким маленьким, что при желании его можно было затолкать в спичечный коробок, как таракана. Море надоело, семьи нет, дети его не любят. Он поставил на себе крест, однако решил устроить жизнь холостяка Пашки. Сегодня в голове Коляна сидела идея – как женить Павла, единственного из их компании, не познавшего счастья семейной жизни. Колян тайком пригласил на Пашкин день рождения Наталью, свою тридцатилетнюю соседку по лестничной площадке, и теперь ждал звонка в дверь с минуты на минуту.

Наступи на горло понедельнику

Подняться наверх