Читать книгу Жизнь как приключение, или Писатель в эмиграции - Константин Кеворкян - Страница 1

Спасать неспасаемое

Оглавление

Константин Эрвантович Кеворкян – профессиональный харьковский политик и профессиональный русский прозаик-очеркист (избегаю не вполне достаточных в кеворкяновском случае слов-понятий «журналист» и «публицист»), продолжатель мало кому сегодня посильного направления в литературе Власа Дорошевича и «Дяди Гиляя», то бишь Владимира Гиляровского. Очеркам Кеворкяна свойственны трехмерная отчётливость в сочетании с высокими аэродинамическими качествами. Читателю повезло: по воле тех или иных «глубинных правительств» Кеворкян – почти, наверное, сам того не ожидая, – оказался политическим эмигрантом. Как следствие, очерки Константина Эрвантовича приобрели еще и выраженное мемуарное измерение.

Воспоминания эмигранта – это, вот уж второе столетие, наш исконный жанр, о чем Кеворкян совсем недаром нам напоминает: «Поезд трясся и дрожал, лязг колес и ослепительный свет пролетавших станционных фонарей не давал заснуть, и неожиданное острое чувство тоски пронзило меня. Сначала просто укололо, а потом и навалилось всей силой. В лязге железа мне услышался стук колес поездов далекого восемнадцатого, девятнадцатого годов, мечты их испуганных пассажиров о спасении где-то за безопасным рубежом. Подумать только: сто лет и те же чувства страха, недоумения, неизвестности… И в тревожном свете фонарей мне почудились крымские маяки, остававшиеся народных берегах – последнее, что видели эмигранты. И чувство полной безысходности. Было всё – и не осталось ничего».

Но Кеворкян – внутренне, подспудно остается политиком действующим. Его изящно-сдержанные, графически-точные воспоминания о южнорусской трагедии 2014 года – есть мемуары бойца. Автор признает: это сражение мы проиграли, к этому бою пришли неподготовленными, но война-то! – война не проиграна окончательно, пускай даже продолжить ее до Победы суждено другим.

«Когда я вернусь, нужно будет сделать множество дел: надо будет заехать на кладбище, поклониться родным могилам, которые – несмотря на своё пугающее название – дают силы жить и оставаться человеком. /…/Необходимо отказаться от искуса сходу полезть исправлять. Это уже другие люди, другая страна и не то здоровье.

Постоять на Университетской горке, гуляя рассеянным взором от собора к собору. Побыть возле памятника Гоголю и послушать, как плавный, вальяжный шорох шин на Сумской сменяется энергичным дробным звучанием брусчатки под колёсами автомобилей.

Зайти в рюмочную-рассыпуху и впитать, что говорят люди. Надо многое успеть сделать – когда я вернусь…».

Так ли, иначе, но сомнений в том, что возвращение, рано или поздно, – неизбежно, у мемуариста нет.

Хороши у Кеворкяна и воспоминания о коллегах-писателях: мне, как свидетелю умиленному, есть с чем готовно согласиться и с чем настойчиво поспорить. А уж его «путешествия из Петербурга в Москву» – это, можно сказать, восстановленное автором из руин направление отечественной документальной словесности: бывает, значит, что получается «спасать неспасаемое», как счастливо заметил он сам на первых же страницах этой книги.

Юрий Милослаеский

Жизнь как приключение, или Писатель в эмиграции

Подняться наверх