Читать книгу Водопады возмездия - Крис Вудинг - Страница 9

Глава 8

Оглавление

Перепалка в таверне – Крейк навещает старого друга – Святилище – Неприятный сюрприз

В таверне «Одноглазый дед» было жарко, дымно и невыносимо пахло потом, мясом и пивом. Для борьбы с ночной прохладой затопили печи. Свет газовых ламп мерк от духоты. Множество голосов превратились в неумолчный гул. Чтобы расслышать собеседника, приходилось кричать, а от этого шум только возрастал. Подавальщицы сновали между грубыми деревянными столами, умело уклоняясь от знаков внимания со стороны мужчин с жесткими взглядами. Клиенты были готовы в любой момент протянуть руки туда, куда не следует.

Фрей и его спутники расположились за столом, вокруг которого столпились завсегдатаи. Капитан заканчивал рассказ о том, как в юности работал грузоперевозчиком в «Дракен индастриз». Гвоздь истории заключался в том, что выжившая из ума старуха – мать хозяина уселась на оставленный без присмотра трактор. Бедняжка въехала прямо в штабель клеток с курами. Анекдот был рассказан с блеском. Пинн подавился и фыркнул пивом через нос. Малвери (уже из-за конфуза с Аррисом) хохотал чуть ли не до рвоты. Крейк наблюдал за происходившим с вежливой улыбкой. Харкинс со страхом поглядывал на всех присутствующих. Нетрудно было понять, что он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь. Нервного пилота на эту вылазку подбил Малвери. Доктор решил, что Джандрю полезно побыть среди людей. Харкинса от такой перспективы заранее бросало в дрожь, но он согласился. Он ужасно боялся рассердить Малвери отказом.

В таверне не было лишь Джез и Сило. Девушка не употребляла спиртного и держалась обособленно от экипажа. Сило вообще редко покидал корабль.

Крейк потягивал пиво, а Пинн и Малвери пытались прийти в себя. Каждый пребывал в состоянии приятного подпития, не считая, конечно, Харкинса и Грайзера. Первый излучал тревогу и не мог расслабиться, несмотря на то, что осушил три кружки. Крейк, в свою очередь, еще чах над первой. Спутники попытались надавить на Грайзера, чтобы он не отрывался от дружной компании, но он отказался наотрез. Крейк заявил, что у него есть планы на вечер и он не собирается портить дело, накачавшись дешевым пойлом.

Легко они все позабыли, – внезапно подумал он. Как будто стоять и чувствовать холодное дуло револьвера у своей головы – пустяк, недостойный упоминания вслух. А убийство нескольких десятков ни в чем не повинных людей? Неужели мелочь, которую можно изгнать из памяти несколькими сутками пьянства?

Может, в этом и есть их секрет? Наверное, именно так они и живут. Как неразумные звери, замечая лишь то, что находится перед их глазами. Есть только сегодняшний день, а там – будь что будет.

Безусловно, таким был Пинн. Он слишком туп, чтобы понимать такие тонкие материи, как «прошлое» и «будущее». Когда он заговаривал о них, то производил настолько удручающее впечатление, что Грайзер зачастую выходил из комнаты.

Аррис безостановочно болтал о Люсинде, девушке из его деревни, обожаемой возлюбленной. Конечно, она с нетерпением ожидает его возвращения домой. Он был бесконечно предан ей. Она являлась его богиней, девственным идолом, суженой. После непродолжительного романа (между прочим, Пинн с гордостью заявлял, что между ними не было сексуальных отношений) Люсинда призналась ему в любви. Вскоре он оставил ей прощальное письмо и покинул деревню, чтобы заработать денег. Это случилось четыре года назад. С тех пор он не видел невесту и даже не писал ей. Он вернется богатым, преуспевающим парнем… или погибнет как герой.

Пинн воображал себя беззаветным рыцарем, который преподнесет своей даме сердца все богатства мира, каких она, разумеется, заслуживает. Крейк был совершенного иного мнения насчет Арриса, Люсинды и прочих треволнений. День встречи не наступит никогда. Это же понятно любому человеку с крупицей разума. Те жалкие гроши, которые время от времени перепадали Пинну, он сразу проматывал на примитивные плотские радости. Он играл в азартные игры, напивался, снимал девочек и делал все с такой жадностью, будто завтра для него уже не наступит. И летал он так же бесшабашно. Но даже если бы ему удалось уцелеть и накопить дукатов, то обязательно выяснилась бы очередная банальная вещь. Наверняка глуповатая деревенская девица – чей портрет пилот с гордостью демонстрировал всем и каждому – давным-давно забыла о Пинне. Скорее всего, она довольна своей незатейливой жизнью, где для Арриса нет места. В этом уж Грайзер не сомневался.

По убеждению Крейка, Пинн был начисто лишен гордости. Он имел дело со шлюхами, по утрам сетовал на нехватку мужской силы и клялся в верности Люсинде. Вечером он напивался, и все повторялось заново. Понять, каким образом можно быть убежденным однолюбом и непрерывно изменять своей пассии, оказалось крайне трудно. И Крейк отнес пилота к некоей форме жизни, занимающей место в интеллектуальном развитии между огородным кротом и устрицей.


Классифицировать остальных оказалось не так легко. Харкинс, конечно, простак, но, по крайней мере, сам сознавал это. И не страдал, подобно Пинну, из-за того, что случайные попытки самоанализа подрывали его наигранную уверенность в себе. У добродушного Малвери были мозги, которые, правда, он использовал лишь от случая к случаю. Джез пусть и не обладала утонченной культурностью, но была очень шустра и сообразительна. Девушка знала свое дело гораздо лучше, чем любой из прочих членов команды. Разумеется, за исключением загадочного инженера-муртианина. Да и Фрей был смышлен, несмотря на очевидную нехватку образования.

Но как удавалось этим людям вести день за днем такую жизнь? Как они могли с завидной легкостью отрешаться от прошлого и не брать в расчет завтрашний день?

Вероятно, у каждого были свои тайны и собственная боль. А будущее было туманным, неясным и непредсказуемым.

Наконец он выпил пиво и встал. С размышлениями вполне можно повременить.

– Прошу прощения, джентльмены, – сказал Крейк. – Мне нужно кое-кого навестить.

Сидевшие за столом встретили его слова оживленными возгласами.

– К подружке собрался? – полюбопытствовал Малвери и попытался сделать фривольный жест, отчего чуть не свалился со стула. – Я всегда знал – рано или поздно ты сломаешься! Три месяца знаю парня, а он ни на одну женщину глаза не положил!

Крейк попытался усмехнуться:

– Согласись, что дамы, с которыми я успел познакомиться, не относились к самым привлекательным созданиям.

– Нет, вы слышали? – заверещал Пинн. – Что нам хорошо, ему не годится! А если ему просто женщины не по вкусу? – Он демонстративно подмигнул.

Грайзер не собирался опускаться до его уровня.

– Я вернусь позже, – сухо бросил он и удалился.

– Мы будем здесь! – крикнул вслед Фрей.

– Девчонка! – добавил Пинн. Компания закатилась пьяным хохотом.

У Крейка запылали щеки, и он начал протискиваться к выходу из таверны. На пороге обдало холодным чистым ветерком с моря. Он немного постоял у дверей «Одноглазого деда», собираясь с мыслями. Он провел на борту «Кэтти Джей» несколько месяцев, но так и не привык к грубым насмешкам. Не сразу ему удалось успокоиться настолько, чтобы простить команду. За исключением Пинна. К сожалению, этот болван не в состоянии даже представить себе, что значит любить женщину.

Он застегнул пальто, натянул перчатки и зашагал прочь.

Бухта Тарлок очень живописна в сумерках, – подумал он. Во всяком случае, выглядит чуть более цивилизованно, чем те дыры, к которым он успел привыкнуть. За городком круто поднимались горы Кривой Западни, перед ним раскинулось дикое Полярное море, что придавало окрестностям впечатляющий вид. Сначала поселение выстроили на берегах склона горы глубоко вдававшейся в сушу округлой бухты. Затем оно разрослось, его части соединили между собой крутыми лестницами и извилистыми гравиевыми дорожками. Узкие деревянные дома оказались ухоженными, особенно те, которые находились в стороне от двух портов. Местные жители промышляли рыболовством, поэтому сюда прибывали и воздушные, и морские суда. Воздушные перевозчики доставляли богатый улов в дальние края.

Собственно, именно по этой причине они очутились здесь. Обжегшись на последней авантюре, Фрей решил попробовать свои силы на какой-нибудь тихой законной работенке, на которой их наверняка не убьют. Он выгреб почти все сбережения из сейфа «Кэтти Джей». А затем купил партию копченой кровяной рыбы, которую рассчитывал выгодно продать в глубине континента. Естественно, он вдохновенно говорил о «простом деле» и «отсутствии неприятностей». Вот только Крейк перестал верить этим фразам.

Он поднялся по каменной лестнице с перилами и углубился в извилистый лабиринт узких улочек. Высокий парапет располагался напротив фасадов домов и защищал пешеходов от отвесного обрыва. По мощеным улицам спешили фонарщики, оставляя за собой прерывистую линию тусклых огней. Бухта Тарлок готовилась к наступлению ночи.

Вскарабкавшись повыше, Крейк увидел маяк и с удовольствием отметил, как на нем тоже загорелся и начал вращаться фонарь. Такие вещи – признаки хорошо организованного и упорядоченного бытия – всегда поднимали ему настроение.

Именно поэтому ему понравилось это местечко и в предыдущие посещения. Здесь заправляла семья, чье имя носили и сам городок, и залив. Тарлоки прилагали все усилия для того, чтобы избежать запустения. Дома сверкали свежей краской, и везде поддерживалась чистота. Герцогская стража зорко следила, чтобы бродячие торговцы не беспокоили респектабельных граждан, обитавших в верхней части городка.

Над поселением возвышался особняк Тарлоков. Внушительный и величавый, он прямо-таки благосклонно взирал на залив множеством окон. Классический архитектурный стиль, который можно назвать унижением паче гордости. Конечно, он демонстрирует скромность аристократии, – подметил Крейк. Ему когда-то довелось посетить Тарлоков. Хозяева показались ему очаровательными.

Но этим вечером он направлялся не к гостеприимным владельцам. Грайзер свернул в ближайший переулок и постучал в дверь узкого трехэтажного строения, зажатого между двумя точно такими же зданиями.

Дверь открыл толстяк лет шестидесяти, на носу у него поблескивало пенсне. Лысую макушку окружали редкие седоватые волосы. Длинные пряди ниспадали на шею и воротник коричневого камзола с золотистой отделкой.

При виде Крейка он заметно побледнел.

– Добрый вечер, Плом, – поздоровался Грайзер.

– Добрый вечер, – отрывисто бросил Плом. Он окинул взглядом переулок, схватил Крейка за руку, резко втащил в дом и со словами: – Не стой на улице, дурак! – захлопнул дверь.

В прихожей было темно – лампы еще не зажигали. На стенах, обшитых панелями темного дерева, висели портреты в тяжелых рамах и громадное зеркало. Расстегивая пальто, Грайзер заглянул в гостиную. На полированном столике, стоявшем между двумя креслами, был приготовлен чай и пирожные.

– Вы ждали меня? – удивился он.

– Отнюдь! Ко мне должен прийти судья, если хочешь знать! А ты здесь что делаешь? – Прежде чем Крейк успел ответить, хозяин потащил его по коридору.

Так они добрались до лестницы, за которой скрывалась маленькая, непримечательная дверца. Это мог быть вход в чулан, но чутье не обмануло Крейка. Он сразу понял, что внешний вид обманчив. Плом извлек из кармана камертон и аккуратно стукнул им о наличник. Прозвучала высокая чистая нота, и он открыл дверь.

За нею оказалась полка, на которой стоял фонарь. Узкая деревянная лесенка вела вниз. Плом поднял руку со звенящим камертоном и пропустил гостя вперед. Крейк почувствовал, как демон тайника легко прикоснулся к нему. Небольшое волшебство. Любой, кто откроет дверцу, не предупредив демона верным звуком, увидит обычный забитый вещами шкаф. Возможно, еще подвергнется внушению: мол, тут нет ничего интересного.

– Будь осторожен, – шепнул Плом. – Я пойду первым. Если наступишь на третью ступеньку снизу, окажешься парализованным. Самое меньшее – на час.

Крейк остановился и подождал, пока Плом чиркал спичкой и зажигал фонарь. Затем молча последовал за ним. Уже внизу хозяин зажег первую из нескольких газовых ламп, прикрепленных к стенам на изящных канделябрах. Помещение залил мягкий свет.

– Электричества, увы, пока нет, – извиняющимся тоном проговорил толстяк, переходя к очередной лампе. – Тарлоки не разрешают устанавливать индивидуальные генераторы. Официальное обоснование – они, дескать, слишком шумны и сильно воняют. На самом деле они строят мощный генератор. Нас заставят подключить свои дома к их линиям электропередач.

Находившееся под фундаментом святилище мало изменилось с тех пор, когда Крейк был здесь в последний раз. Плом, как и Грайзер, в своем отношении к работе с демонами всегда склонялся к ее научной стороне, а не к суевериям. Помещение напоминало лабораторию. Грифельная доска была исписана формулами частотной модуляции[12], рядом стоял сложный перегонный куб. Повсюду валялись книги по природе плазмы и светоносного эфира. Почетное место занимала круглая медная клетка, окруженная различными резонирующими устройствами. Среди них Крейк заметил полосы металла различной длины, разнообразные колокольчики и полые деревянные трубки. При помощи подобных устройств можно подчинить демона.

Грайзер похолодел. В углу он увидел эхо-камеру[13] – большой клепаный металлический шар с маленьким круглым отверстием. У Крейка подогнулись колени, а к горлу подступила тошнота.

– Он самый, – сообщил Плом. – Купил по случаю. Но пока не использовал. Нужно подождать, когда подведут электричество. Вообще, чтобы получить эхо, необходимо создать постоянную вибрацию.

– Я знаю, как она действует, – неожиданно тонким голосом вымолвил Грайзер. У него перехватило дыхание.

– Не сомневаюсь. Полагаю, ты в курсе того, насколько эхо-техника опасна и непредсказуема. А на батареи полагаться нельзя – вдруг сядет, когда внутри появится какое-нибудь жуткое страшилище! – Он нервно хохотнул и обеспокоенно спросил: – Ты здоров?

Крейк с усилием отвел взгляд от эхо-камеры.

– Совершенно.

Плом помолчал, затем вытащил из кармана платок и вытер лоб.

– Ко мне приходили «Шакльморы», искали тебя.

– Давно? – осведомился Крейк.

– В конце месяца Ласточкиной жатвы. Заявили, что опрашивают всех твоих знакомых. – Он зябко потер руки. – Заставили меня хорошенько понервничать. Я подумал, что они догадались о… об этом. – Он показал на святилище. – Тогда мне точно несдобровать. Понимаешь ведь, как относятся ко всем нам.

Но Крейка сейчас тревожили собственные беды. Он услышал от Плома крайне дурную весть. Агентство «Шаклькмор», или кандальники, как их часто называли в разговорах, были охотниками за головами. Их добычей являлись богатые и известные люди, которые пустились в бега по той или иной причине. Ну а кандальники получали свою долю с их имущества. Разумеется, он ожидал, что беда рано или поздно случится. Но известие, что агентство вплотную занялось им, потрясло Крейка всерьез.

– Сожалею, дружище, – вздохнул Плом. – Судя по всему, они вычислили тебя?

– Похоже, – ответил он. Хотя в действительности все было гораздо хуже.

– Варвары! – хрипло воскликнул толстяк. – Мельком заглядывают в святилище, вопят: «Демонист!» – и вешают тебя. На остальное им наплевать. Доводы разума всегда бессильны перед невежеством! Увы, такова темная сторона мироздания.

Крейк вскинул брови. Он не ожидал подобного всплеска эмоций закоренелого консерватора Плома.

– Считаешь, что мне следовало остаться и дослушать музыку? Доказывать и убеждать?

– Конечно же, нет! У тебя не было иного выхода, кроме бегства. Они отказываются нас понять. И боятся всего непонятного. А тут еще дикие Пробужденцы лезут. Молотят языками, что Всеобщая Душа – это одно, а демонизм – совсем другое. Они сбивают простой народ с толку. Думаешь, зачем я подлизываюсь к местному судье? Пусть у меня будет хоть крохотный шанс отбиться, если кто-нибудь разведает про то, что я прячу в подвале!

Произнося эту тираду, Плом сильно покраснел. А под конец речи он совсем запыхался, будто долго бежал, и опять вытер лоб.

– Кстати, он явится с минуты на минуту. Чем я могу тебе помочь?

– Мне нужны материалы, – произнес Крейк. – Я должен вернуться к Искусству, но у меня не осталось оборудования.

– Но ведь твои беды начались именно из-за этого, – напомнил хозяин.

– Плом, я же демонист, – сказал Грайзер. – А так… один из множества бестолковых, ни на что не годных богатеньких сыночков. – Он безрадостно и покорно улыбнулся. – Для нас обратного пути уже не существует. – Он с изумлением почувствовал, что к его глазам подступили слезы. Плом тактично отвел взгляд. – Если седока сбросила лошадь, он обязан снова оседлать ее.

– Что с тобой случилось? – воскликнул хозяин.

– Лучше вам не знать, – ответил Крейк. – Ради вашего же блага. Я не хочу впутывать вас в свою историю.

– Понятно… – озадаченно протянул толстяк. – Ну, до твоих собственных запасов тебе не добраться. «Шакльморы» наверняка все изъяли. – Он поспешно подошел к столу и написал на листе бумаги несколько адресов. – Люди надежные, – сообщил он, вручая записку Крейку.

Тот пробежал список глазами. Все обитают в крупных городах поблизости от Вардии. Если не удастся уговорить Фрея посетить один из них, Крейк в любой момент сможет покинуть «Кэтти Джей» и отправиться на поиски налегке.

– Спасибо, Плом. Вы хороший друг.

– Не за что. В тяжелые времена нашему брату следует держаться друг друга.

Гость сложил лист вчетверо и заметил, что Плом писал адреса на обороте какого-то городского объявления. Прочитав его, Крейк изменился в лице.

– Где вы его взяли?

– Они развешены повсюду. Полагаю, он насолил властям. Сбиваются с ног – ищут главаря и его команду.

– Да уж… – растерянно пробормотал Крейк.

– Представляешь, Рыцарская Центурия прямо перевернула весь город – не спрятался ли он здесь! – с жаром выпалил Плом. – Личная гвардия эрцгерцога! – Он присвистнул. – Похоже, парень серьезно наделал серьезных дел. Не хотел бы я оказаться на его месте, когда рыцари схватят бедолагу!

Крейк мрачно смотрел на объявление, будто надеялся, что оно может кануть в небытие.

«РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПРЕСТУПНИК, ВИНОВНЫЙ В ПИРАТСТВЕ И УБИЙСТВАХ, – гласила надпись. – ЗА СООБЩЕНИЕ О ПРЕСТУПНИКЕ – БОЛЬШОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ».

Ниже красовался портрет Фрея.

Водопады возмездия

Подняться наверх