Читать книгу Бывшие. Без анестезии - Лайза Фокс - Страница 2

Я с силой зажмурилась и нечеловеческими усилиями снова открыла глаза. Сердце грохало где-то в висках. Горло сдавило огненным обручем. Губы пересохли. А у Миши на губах появилась улыбка.

– Саша, это какой-то клоповник! Пожалуйста! Сделай что-нибудь!

– Разберёмся.

– Забери нас отсюда. Миша упал. У него рука сломана. Просто шёл, даже не бежал, упал и на бордюр, и потом такой хруст, – женщина начала хлюпать носом.

– Ника, прекрати. Сейчас я всё сделаю. Посиди тихонечко, – и уже в мою сторону: – Я Александр Шатров. Доктор, что с моим ребёнком?

Я обернулась так медленно, словно до конца надеялась, что Шатров исчезнет, испарится, растворится, как утренний болотный морок. Но лицо держала, как на консилиуме сложного пациента.

А вот Шатров подготовиться не успел. На его лице появилась дикая смесь изумления, настороженности и чего-то ещё. Я же кивнула, делая вид, что совершенно не удивлена и не озабочена.

Вымученно улыбнулась Мише и, повесив фонендоскоп на шею, ответила отточенным официальным тоном:

– Здравствуйте, Александр Максимович. Сейчас спустится дежурный травматолог, и вы сможете обсудить диагнозы вашего ребёнка.

– Наташа? – растерянно переспросил Шатров.

– Наталия Евгеньевна. – Я ткнула пальцем в бейдж на груди. – Ожидайте.

Я скользнула в сторону, собираясь сбежать в отделение, но Шатров схватил меня за локоть. Я дёрнулась, и, поняв, как это всё неоднозначно выглядит, он отдёрнул руку.

– А ты, то есть вы здесь зачем?

– Помогала приёмке. В праздничные дни здесь особенно плотно. Теперь пора в отделение.

– С сыном всё нормально? – уточнил Шатров.

– Вы в стационаре. Точно – нет. Ребёнок болен. Его профиль травматологический. Сейчас к вам подойдёт дежурный доктор, с ним обсудите состояние пациента. – У меня в кармане завибрировал телефон. – А мне пора к моим больным. Извините.

На этот раз Шатров удерживать не стал. Я слышала за спиной обиженный голос Вероники Сергеевны. Ники, к которой ушёл от меня. Вернее, которая была в параллель со мной.

И пока я ждала лифта, пока заходила в кабинку, помогая заехать пациенту в инвалидной коляске, пока нажимала кнопку этажа, чувствовала. Его взгляд, внимание, настороженность. И подгоняла себя: быстрее, быстрее.

В отделение влетела почти бегом. С остервенением досмотрела поступившего ранее пациента, но душа была неспокойна. Взгляд Шатрова никак меня не отпускал.

У меня было ощущение, что он схватил меня за горло и тянет, как на поводке. Как в ночных кошмарах преследовал и всё время спрашивал, где его сын. И с сыном тоже было плохо.

Со вторым сыном.

Пока он лежал на каталке, в кишащем людском море, я не успела увидеть сходства. Но теперь могла поклясться, что сразу заметила и упрямый подбородок, и прямые острые брови, и нос с небольшой горбинкой, как у отца.

Вот же меня угораздило! И 8 лет назад, когда я влюбилась на практике в меде, и теперь, когда почти перестала видеть его во сне. И сейчас, не успев провести осмотр пациента, которым был сын Шатрова.

Не Саши, не Сашеньки, даже не Сашули. Александра Максимовича Шатрова.

А может, мне повезло, и сейчас они едут в частную клинику? В центр травматологии и ортопедии? Мы же не профильный стационар, а только областная больница. Ведь могло повезти?

Я схватила трубку со стационарного телефона и набрала травматологию.

– Прокофьев, слушаю.

– Андрей Семёнович, подскажите, пожалуйста, к вам случайно не поступал сегодня Миша Шатров?

В трубке раздалось недовольное сопение и шуршание, словно доктор, придерживая трубку плечом, делал что-то ещё.

– Неверное время используете, коллега.

Я едва не застонала от разочарования. Прокофьев не был ни склонным к детективным играм, ни скрытным. Значит…

– Это происходит прямо сейчас и у вас в кабинете его отец, верно?

– Вы правы, коллега. Чем могу помочь?

– Позовите меня, когда отправите Шатрова старшего подальше. Хочу посмотреть ребёнка. Жихарев о нём просил.

– Понял вас, коллега. Ожидайте.

Прокофьев отключился, а я побежала смотреть переданных по дежурству. Делала назначения и поглядывала на часы. И когда Прокофьев рявкнул в трубку: «Жду! Бегом!» – рванула, едва не потеряв мокасины.

Мальчик теперь был беспокойным. Увидев меня, обрадовался. Я слушала лёгкие и понимала, что жёсткое дыхание может быть причиной чего угодно. С единичными хрипами.

Они были или появились теперь? За всё время осмотра в приёмном отделения и у травматологов – без кашля. Но теперь ёкало и у меня, а не только у Жихарева.

– Наталия Евгеньевна, нельзя ли поторопиться? Нам бы своё начать, а не разговоры разговаривать.

– Сейчас. – Я ещё раз прошлась по грудной клетке фонендоскопом. Качнула головой. – Забирайте. Мне вам нечего сказать.

Мальчишка всё это время молча следил за моими движениями. И только когда я закончила, спросил дрожащими губами:

– Поймали ветер?

Он смотрел на меня Сашиными глазами, с его серьёзностью и проницательностью. Это ранило и умиляло меня одновременно.

– Нет. Но мы с тобой будем его ловить позже. Ты же гонщик. Они прячут под капот лошадей, и я буду.

– Лошадиные силы! Вы ничего не понимаете! – фыркнул Миша.

– Вот ты меня и научишь, когда вернёшься. Буду тебя ждать.

– Хорошо, – оживился мальчик и помахал здоровой ладошкой перед тем, как его увезла медсестра.